И вдруг Юрий Александрович улыбнулся. Загадочно и мягко.

— Ах вот в чём дело, — произнёс он, выдыхая с облегчением. — Теперь всё стало на свои места. Значит, ты — это ты, а она — это она!

Он улёгся обратно на подушки и замер, уставившись в потолок.

«Какое скудное объяснение», — с досадой подумала я.

— И это всё? — не удержалась я.

Юрий Александрович вздрогнул и вдруг рассмеялся.

— Какая хорошая новость! — воскликнул он наконец. — Значит, Елены Николаевны больше нет и не будет, а вместо неё теперь будешь ты?

— Ну… что-то вроде того, — смутилась я.

— Чудесно!

Он резко повернулся ко мне, заключил в объятия и прижал к себе. Я замерла на его груди, боясь даже вдохнуть.

— Ты действительно рад? — наконец спросила я.

— Ну конечно!

Его пальцы пробежались по моим волосам и начали гладить меня по голове, как ребёнка. У меня закружилась голова.

— Конечно, я рад. Меня хотели женить на сущей ведьме, которая, как я теперь понимаю, действительно была убийцей и маньячкой. А женился на прекрасной деве, полной загадок и очарования. И этот ангел, я надеюсь, со мной навсегда. Ты ведь не собираешься возвращаться в свой мир?

— Нет, нет! — поспешно воскликнула я. — Я не хочу. Я хочу остаться с тобой!

Вот и я призналась. Призналась в своих чувства.

Юрий Александрович улыбнулся.

— Как хорошо, что ты пришла из другого мира и стала моей…

Его слова, простые, не вычурные и не нарочито романтичные, поразили меня своей искренностью и наполнили сердце радостью и благодарностью.

Я почувствовала себя такой любимой, что едва не задохнулась от переполнявших чувств. Юрий Александрович слегка отстранил меня и заглянул в лицо.

— Я буду любить тебя вечно, иномирная дева, — прошептал он и осторожно наклонился к моим губам.

Я обвила его шею руками и ответила на поцелуй с горячностью и полной отдачей. Юрий Александрович вспыхнул, как факел, и мы любили друг друга всю оставшуюся часть ночи, становясь наконец настоящими мужем и женой, делясь чувствами, верностью и привязанностью, наслаждаясь самим фактом нашего существования рядом и благодаря судьбу за её странные повороты.

На рассвете, утомлённые, но счастливые, мы уснули в объятиях друг друга, чтобы утром проснуться и начать новую жизнь.

Посол Ульрих требовал от князя Всеволода отправки на родину, но тот не отпустил его. Злодея судили и посадили в темницу — в самую строгую тюрьму княжества, находящуюся на одном из прилегающих к суше островов.

Юрий Александрович довольно скоро отправился к отцу, чтобы разузнать, каким образом на месте его разработок оказался Ульрих. Данилин-старший признался, что его просто-напросто купили. Посол предложил Александру Петровичу настолько приличную сумму, что старик махнул рукой и согласился. Всё равно за полтора месяца работы он ничего толком не откопал около реки и разочаровался.

Взяв золото, он быстро покинул разработки и, как выразился Юрий Александрович, хорошо, что, в принципе, остался жив. Возможно, Ульрих планировал избавиться также и от него, но позже — когда получил бы сокровища. К счастью, до этого не дошло.

А вот некоторые другие новости, которые муж привёз по возвращении в поместье, поразили меня в самое сердце. Когда я вышла его встречать, и он спешился с лошади, чтобы поскорее обнять меня, я сразу почувствовала, что с ним что-то не так. Юрий Александрович был весьма опечален и выглядел подавленным, избегал смотреть мне в глаза.

— Что случилось? — я схватила его за руку. — На тебе лица нет!

— Да так, ничего, — попытался отмахнуться муж, но я от него не отстала.

Мы вошли в дом. Я отправила его в малую гостиную, сама потчевала чаем, всячески пыталась развеселить, но Юрий Александрович выглядел крайне подавленным. И тогда я не выдержала.

— Если ты немедленно не расскажешь мне всё как есть, я поссорюсь с тобой!!!

Кажется, это был серьёзный аргумент, потому что муж вздрогнул и обречённо выдохнул.

— Хорошо, — произнёс он, опуская глаза. — Я давно принял решение, что между нами не будет никакой лжи и тьмы, что мы будем открыты друг перед другом так, будто уже на небесах. Поэтому я должен признаться тебе в некоем злодеянии, произошедшем по вине моей семьи.

Я навострила уши. Это было что-то новенькое.

Он рассказал, что, оказавшись дома, пообщался с матушкой. Она закатила ему истерику, требуя, чтобы он немедленно развёлся со мной, говоря, что такая жуткая женщина ему точно не подойдёт. Когда же Юрий Александрович заявил, что любит меня и собирается жить со мной всю оставшуюся жизнь, она в гневе выпалила, что яда, к сожалению, оказалось недостаточно, чтобы уничтожить такую мерзкую крысу, как я.

Юрий Александрович несколько мгновений переваривал эту фразу, а после жёстко потребовал ответа. Разрыдавшаяся мать призналась, что несколько месяцев назад именно она отравила воду в моём поместье, чем и вызвала ту самую странную эпидемию, которая в большей степени показалась мне аллергической реакцией.

Погибло несколько человек. Остальные выжили. Погибла и сама Елена Николаевна. И только благодаря мне бо́льшая часть слуг была спасена.

Я ужаснулась подобному признанию. Юрий Александрович пришёл в бешенство и пообещал матери, что не пожалеет её за подобное. Она, конечно, разрыдалась, умоляла о милости, просила прощения, и лишь когда пообещала вымолить его у меня на коленях, он немного смягчился.

Теперь он смотрел на меня виноватым взглядом.

— Леночка, — наконец произнёс он. — Я понимаю, что её преступление вопиющее и достойно самой жестокой кары, но она просто находится под влиянием горделивых родственников и невероятно глупа. Я не знаю, как поступить, и на тебя давить не стану. Если ты решишь, что мою мать стоит отправить к дознавателям, так и будет. Но я надеюсь, что ты проявишь к ней милость всего один раз и позволишь ей попросить прощения.

Честно говоря, подобный поворот ужасно сбил меня с толку. Я привыкла к тому, что всякое преступление должно быть соответствующим образом наказано, но здесь ведь совершенно другой мир и другие порядки. Да, из-за злобной натуры этой женщины погибли ни в чём не повинные люди, но мне ли сейчас становиться судьёй? Не для того ли я пришла в этот мир, чтобы спасать?

— Что ж, — произнесла я наконец, — я верю, что небесное правосудие существует, и однажды каждый ответит за всё. У меня просить прощения бесполезно, а вот семьи тех людей, которые погибли, должны получить утешение в своей скорби. Пусть твоя мать проявит милосердие и вознаградит каждую семью, пострадавшую по её вине.

Юрий Александрович несколько мгновений смотрел мне в лицо, а потом облегчённо выдохнул.

— Ты действительно ангел милосердия, Леночка. Я благодарю тебя за это мудрое решение…

Свекровь продала все свои украшения и раздала деньги тем слугам, которые пострадали из-за её злобы. Конечно же, никто не объявил им, почему вдруг госпожа принесла такие жертвы. Они приняли деньги с превеликой благодарностью, а свекровь со слезами на глазах возвратилась в своё поместье.

Наконец-то мы с Юрием Александровичем смогли переключиться на то, что любили больше всего, — на медицинскую практику. Заговорили о том, что хотели бы однажды открыть хотя бы одну лечебницу в квартале нищих.

Я показала ему все лекарства, которые захватила с собой с Земли, рассказала о каждом. Он с восхищением, изумлением и трепетом рассматривал каждую вещицу, будто она пришла не из другого мира, а с самого неба. Потом требовал, чтобы я рассказывала о том, как жила там.

Я поведала о летающих колесницах и о тех, что ездят без лошадей. Показала пластиковые шприцы. Он никак не мог понять, из какого материала они сделаны, и был в полном восторге. Я видела, что ему безумно хочется посмотреть на мой мир своими глазами, но, пожалуй, это было невозможно.

Семёна и его семью мы вознаградили и возвысили. Он стал капитаном стражи в моём поместье со всеми причитающимися привилегиями. Теперь это был не измождённый больной слуга, а завидный жених, на которого заглядывались все служанки.