Он нажал кнопку воспроизведения и увидел съёмку со странного ракурса. Обычная, немного мрачная комната, тусклая лампочка на потолке, двухспальная кровать, на которой лежит мужчина. Екатерина тут же — сидит на стуле рядом с кроватью. Выражение лица трудно рассмотреть, звук не записывается…

Значит, это ее бывший? Интересно, из-за чего они расстались?

Вячеслав тут же вспомнил, как Екатерина плакала тогда, в саду, когда он повстречал ее в первый раз…

Скучала по нему? Хотела вернуться?

Эти мысли неприятно царапнули…

На видео Екатерина то вставала, то уходила, то приносила лекарства. Один раз поправила подушку, подала бывшему горячее питьё. Постояла немного, принесла что-то ещё. Короче, очень серьезно о нем заботилась. На этом запись прервалась.

Неприятно. Вячеславу было весьма неприятно.

Он замер, уставившись в одну точку и испытывая мерзкое и тяжёлое чувство потерянности. Потому что он действительно потерял. Или, может быть, так и не приобрёл…

Что ж, великим сыщиком быть не нужно, чтобы понять, кто всё это прислал. Конечно же Мария — та самая настойчивая сестрица, которая так жутко портит жизнь Екатерине. Она тоже присутствовала в этой комнате? Хотя вряд ли. Судя по ракурсу съемки, телефон оставили на полке где-то на стене.

Кто снимал? По чьей инициативе? Этот бывший муж? Или всё-таки Маша — без его ведома? А может, они сговорились? Для чего? Показать видео ему, Вячеславу? Чего они этим добиваются? Отвлечь его внимание от Екатерины? Всё казалось странным и запутанным.

Но больше всего ощущалось одно — за подобными выпадами стояло очевидное желание Маши уязвить свою старшую сестру. Причинить ей боль в очередной раз. Сделать что-то гадкое и низкое. Бывают же такие люди… Чем она руководствуется?

В груди Вячеслава начал закипать гнев. Он не сопливый подросток, чтобы сейчас выходить из себя, возмущаться или, что хуже, устраивать Екатерине сцену ревности. А вот Мария точно ведёт себя как подросток, хотя ей уже далеко за тридцать. Повадки и манеры остались незрелыми и крайне неадекватными.

Если она думает, что после этого видео что-то изменится между ним и Екатериной, она глубоко ошибается. Возможно, решила, что они встречаются, и именно поэтому захотела их рассорить. Но просчиталась. Они с Екатериной пока просто друзья. И она имеет полное право навещать своего мужа, сколько пожелает.

Но это изменится.

Вячеслав почувствовал в себе твёрдую решимость. Он обязательно сделает всё, чтобы стало по-другому. Усмехнулся: Мария думала навредить, а сама поспособствовала тому, что он наконец решился на серьёзные шаги…

Я вернулась домой уже после двух ночи. Была измучена, но при этом испытала странное ощущение какого-то освобождения. Посмотрев на Егора, я как-то иначе оценила свою сегодняшнюю жизнь. Он сам захотел свернуть на кривую дорожку, и я рада, что так произошло. Если бы этого не случилось, я бы никогда не узнала Вячеслава и не смогла бы погреться в лучах его тепла. Я бы не открыла для себя правду о Маше. Не смогла бы быть благодарна за те маленькие радости, которые у меня есть сейчас.

Да, я живу в чужом доме. Скоро мне надо будет подыскивать жильё получше — буду снимать где-то однушку. Меня всё устроит. Я человек скромный. Уверена, всё наладится на работе, и Маша не сможет помешать. Трудно сказать, как это будет, но я всё улажу.

И всё-таки у меня всё хорошо!

С этими мыслями я погрузилась в сон и, наверное, впервые за долгое время поспала хорошо. Проснувшись рано, даже почувствовала, что отдохнула.

— Что такое счастье? — задавала я себе вопрос, когда ехала на работу. Выехала пораньше специально, чтобы зайти в кафе, где мне очень понравились сметанники. Прямо как в детстве, в школьной столовой. Один из сметанников я ела прямо по дороге и вспоминала детство: то самое время с мамой, когда я была первоклашкой и часто стояла в очереди за этими сладостями. Удивительное было время. Я была ребёнком, у меня были фантастические мечты о будущем, и жизнь казалась безоблачной. Тогда я ещё не знала, что мне предстоит пережить, и казалось, что весь мир передо мной.

И вот я снова ем этот сметанник, и передо мной снова весь мир. Я ценю свою жизнь, ценю то, что в ней есть, и мне даже большего не нужно. Может быть, из этого и состоит счастье: когда ты удовлетворён тем, что у тебя есть, радуешься мелочам, не завидуешь и не пытаешься отнять счастье другого силой. Конечно, я имею в виду Машу, у которой всё ровно наоборот.

На рабочем месте всё было по-прежнему: хмурые взгляды, шёпотки за спиной и… обаятельная улыбка Вячеслава Андреевича. Нет, как раз он сегодня отличался от себя прежнего.

В прошлом на рабочем месте директор не уделял мне уделял особого внимания, был занят делом — это нормально и хорошо, — но сегодня, когда увидел меня, вышел навстречу сияющий. Я даже замерла, рассматривая его гармоничные черты лица. Даже при первой встрече он выглядел симпатичным, но сейчас казался просто красавцем.

— Славик! — наклонился он ко мне и шепнул на ухо. — Для тебя я — Славик!

Мне захотелось в шутку толкнуть его кулаком в плечо, но я подавила это желание: мы не на тусовке. Похоже, друг буквально заразил меня своим ребячеством.

— Ладно, — улыбнулась я, — нам пора работать, Вячеслав Андреевич!

— Конечно-конечно, Екатерина Николаевна, — весело откликнулся он.

Он галантно отодвинул для меня стул и указал на него рукой. Я не удержалась, прыснула в кулак и села.

— Большое спасибо, — произнесла я. — Может вам кофе с утра или чай?

— От кофе не откажусь, — ответил он с улыбкой, развернулся и юркнул в кабинет.

Я некоторое время смотрела ему вслед с улыбкой, затем вздохнула. Как приятно видеть его таким. Взгляд скользнул по проходу и замер: у дверей стояла Маша и сверлила меня яростным взглядом.

Значит, она всё видела и от этого разозлилась?

Я фыркнула и скрестила руки на груди…

Глава 38 Контрудар…

— Ах, вот ты какая на самом деле, — процедила Маша, сменяя ярость в глазах на презрение и усмешку. — Ты способна флиртовать на рабочем месте с начальником, добиваясь повышения? Вот уж не думала, что из тебя когда-нибудь выйдет такая секретарша…

Она говорила всё это с издёвкой, будто пытаясь втоптать меня в грязь. Впрочем, почему «будто» — она делала это совершенно прямо и открыто. Мне было больно, но я скрывала боль за полуулыбкой.

— А тебе, наверное, завидно? — ответила я и усмехнулась. — Ну что ж, Машенька, не всегда ты у нас получаешь то, что тебе хочется. Но вот чего я понять не могу — что же ты за мной всё подбираешь и донашиваешь, как в детстве? То мужа подержанного забрала, теперь пытаешься забрать рабочее место…

Последняя фраза, видимо, оказалась слишком болезненной и острой, потому что Маше действительно приходилось иногда носить мои вещи, когда денег не хватало на что-то новое. Лицо сестры исказилось в такой гримасе, что я начала серьёзно беспокоиться о её рассудке. Она вообще человек? Но вспышка гнева быстро сменилась очередной презрительной улыбкой.

— А ты, сестричка, оказывается, умеешь кусаться. Ну надо же! Все эти годы строила из себя святую, а тут вдруг коготки показала. Неожиданно. Но так даже интереснее.

— Интереснее что? — улыбка сползла с моего лица. Я почувствовала, как в груди вскипает гнев. Поднялась на ноги и сделала к сестре шаг. — Чего ты добиваешься? Скажи уже прямо, Маша! Ты же пришла сюда только ради меня, я знаю это. И злишься сейчас только потому, что моя жизнь хорошо устроена. Чего тебе от меня надо? Я уже пожертвовала собой ради тебя в юности, я вырастила тебя в конце концов! Теперь же у нас разные пути. Что ты прицепилась ко мне, как репейник к собачьему хвосту???

Маша слушала меня с непроницаемым лицом, а потом скривилась и презрительно фыркнула.

— Да нужна ты мне! Я устроилась на это место, не зная, что ты здесь работаешь, — произнесла она очевидную ложь. — А то, что я якобы к тебе цепляюсь… Да я просто наблюдаю за твоим падением, Катенька, ведь ты готова спать со своим начальником, чтобы добиться условий получше. Может, он даже тебе приплачивает за это, а?