Всякий раз, как я допускаю такие мысли, мне становится мучительно стыдно. Будто мне не сорок пять, а восемьдесят. Комплексы, наверное. Но если даже так, я не могу их побороть. Не могу и, наверное, не смогу никогда.

Впрочем, глупо о чём-то таком мечтать. Дай Бог, избавлюсь и от этой боли навсегда.

Я выдохнула, развернулась и решительно подошла к двери. Но в этот момент зазвонил телефон. Я с недоумением вытащила его из сумки.

Странно… кто звонит в такое позднее время?

Когда увидела имя на экране, глаза расширились. Звонил Егор. Я скривилась.

— В чём дело? Няньки не хватает? — буркнула я. — Не буду брать трубку.

Выключила звук, бросила телефон обратно в карман и зашла в дом. Но вибрация не унималась, раздражающе щекотала нервы. Я просто не выдержала.

— Алло, — холодно ответила я, таки нажав на экран.

— Катенька… — хриплый, измученный голос умирающего лебедя вызвал во мне отвращение. — Катенька, милая… прости, пожалуйста. Помоги, умоляю… помоги…

— Слушай, хватит, — я, наверное, взорвалась от раздражения. — Забудь о моём существовании. Звони Маше. Теперь она тебя будет нянчить.

— Маша ушла, — прохрипел Егор. — Уже давно. Месяц как…

— Это не мои проблемы, — вскипела я. — Ты ещё будешь мне в жилетку плакаться? Сгинь, пожалуйста! У меня новая жизнь, и тебя в ней быть не может ни в каком качестве.

— Катенька… — голос Егора стал ещё более несчастным. — У меня сердце… сердце…

Он закашлялся, а у меня по позвоночнику пробежали мурашки ужаса. Да, у бывшего мужа действительно были проблемы с сердцем. Несколько раз у него случались приступы. Но серьёзное обследование он так и не прошёл — не захотел. Упрямый, как осёл. Хотя я много раз его просила. И теперь доигрался.

— Так звони в скорую, — процедила я. — Почему звонишь мне?

— Не могу… сил нет… умираю… спаси… Катенька, прошу тебя…

Сердце в груди дрогнуло. Одно дело — презирать его, как кобеля, изменившего мне. Другое — думать о его смерти. Это совершенно разные вещи. И если он действительно сейчас умрёт только оттого, что я в обиде… как я потом это переживу?

— Ладно, я сама вызову скорую, — сказала я сквозь зубы. — Она будет минут через пять.

— Нет, Катенька… — застонал Егор. — Ты же знаешь, они едут и по часу, и больше… Я могу не дожить… пожалуйста, приезжай… помоги… у меня больше никого нет…

Честно, мне стало тошно до слёз. Горько, противно, но… я не могла оставить умирающего. Это было бы не по-человечески.

— Ладно, — выдохнула я, ненавидя себя за это решение. — Я сейчас приеду.

Бросила трубку, топнула от злости ногой и почувствовала, как слёзы брызнули из глаз. Слёзы собственного бессилия.

Я бесхарактерная, что ли? Сестру испортила, мужу-подлецу, помогаю, хотя не хочу. Как это назвать?

Но я же хочу быть человеком. Я хочу быть той, кто способен простить. Прощение — не значит принятие обратно. Нет, никогда! Прощение — это когда не держишь в сердце ненависти…

И пусть этот козёл изменил мне с моей собственной сестрой — я буду не лучше его, если позволю ему погибнуть…

Егор был очень бледен, выглядел исхудавшим, совсем заросшим. В квартире царил откровенный бардак — я поморщилась.

Он что, тут бухал, что ли? Боже, во что он превратился! Скоро докатится — и станет бомжом.

Мне было больно видеть своё прежнее жилище в таком состоянии, но в то же время я чувствовала облегчение — хорошо, что я больше здесь не живу.

Егор лежал в кровати, постанывая. Скорая уже ехала. Я принялась прибираться, чтобы хотя бы не было так стыдно, когда зайдёт врач.

Скорая приехала оперативно. Молодой человек в очках представился Алексеем Павловичем и принялся расспрашивать больного. Послушал его, что-то записал себе в блокнот, померил давление, совершил все необходимые манипуляции.

Вынес свой вердикт. Сказал, что мужчину доводят вредные привычки и что ему нужно срочно бросать пить и курить. К счастью, госпитализация не требуется — стоит пропить лекарства, список которых он протянул на листке, и начать вести здоровый образ жизни.

Скорая уехала. Я сбегала в аптеку. Когда вернулась, выложила все лекарства на тумбочку возле кровати и, не поворачиваясь к бывшему, произнесла:

— Я ухожу. Уж с тем, как пить таблетки, ты разберёшься сам. Не маленький.

— Катенька, подожди, — прохрипел Егор надрывным голосом. — Подожди, мне нужно поговорить с тобой.

Я замерла и медленно обернулась. Он смотрел на меня, как на единственную надежду в жизни. Его взгляд был полон тоски и сожаления. Бледность лица подчёркивала болезненный вид.

— Катенька, — заговорил он с трудом. — Я хотел бы поговорить. Я должен просить прощения. Признаю, я идиот! Я козёл. Я жестокий изменник. Достоин всех кар этого мира!!! Но я осознал, правда. Я понял, как был глуп. Умоляю, давай начнём всё сначала. Дай мне шанс, Катюша!!!

Я презрительно скривилась.

— О чём ты говоришь, Егор? Ты меня не интересуешь ни в каком качестве. Ты для меня умер, понимаешь? И я здесь только потому, что у меня есть совесть… которая не позволила бросить давнего знакомого в беде. Но на этом моя функция заканчивается. Зови Машу, зови кого угодно. Нянчиться с тобой больше не стану.

— Маша не придёт, — прошептал Егор, будто оседая на подушку. — Мы расстались больше месяца назад, я же тебе говорил. Она сказала, что никогда не собиралась строить со мной отношения всерьёз. Это была просто интрижка.

— Ясно, — бросила холодно. — Значит, ты зовёшь меня только потому, что любовница тебя бросила? Тебе нужна нянька, признай это — чтобы убирала за тобой, готовила, скрашивала одиночество, приносила таблетки после каждой пьянки. Знаешь что? Заведи сиделку!!!

С этими словами я развернулась и выскочила в коридор. Егор ещё что-то кричал мне вслед, умолял, едва не рыдал. Я не слушала. Хлопнула входной дверью и стремительно спустилась вниз по лестнице. Чувствовала, как щеки горят от возмущения, а сердце колотится в груди от гнева.

Ничего. Ничего. Я буду счастлива. Всем назло. Я буду счастлива в этой жизни так, как не была счастлива никогда.

Этой же ночью, в доме Вячеслава…

Вячеслав не мог уснуть. Сегодня душа его была не на месте. Они с Катериной провели замечательный вечер. Его сердце переворачивалось, когда он слушал её рассказы о жизни. Как же тяжело ей пришлось — совсем юной осталась без матери, взяла на себя ответственность за сестру. Работала, жертвовала собой, трудилась не покладая рук. Она — великий человек.

Чем больше он её узнавал, тем сильнее восхищался. Но… она не подпускала его ближе. Всё время отворачивалась и уходила. Боялась. Была исполнена недоверия.

А он чувствовал, что жаждет прикоснуться к ней — с каждым днём всё сильнее. Хотел стать частью её жизни, завоевать её как человека, как личность, познать её душу, её стремления. Это было странное ощущение — он никогда не испытывал ничего подобного. Почти физическая жажда соединиться с душой другого человека. Как будто они одно целое. Только она пока об этом не знает.

Но Екатерина снова ушла, убежала. Он видел в её глазах страх. Что ж… он наберётся терпения и будет ждать. Они хотя бы друзья. Уже что-то.

Вячеслав выдохнул. Надо спать. Но не получалось. Он схватил телефон, листая ленту в надежде отвлечься.

И вдруг пришло сообщение.

Он нахмурился. Незнакомый номер.

На экране высветилась короткая надпись…

Глава 37 Незрелая интриганка…

Вячеслав нахмурился и открыл сообщение. С удивлением прочёл слова:

«Вы можете сами убедиться в том, что Екатерина живёт своим прошлым и никогда не сможет от него отказаться. Она всё ещё любит своего мужа и однозначно хотела бы вернуться к нему. И это произойдёт. Так или иначе, обязательно произойдёт! У вас ничего с ней не выйдет, Вячеслав…»

Внизу были фото, на которых изображена Екатерина, входящая в какой-то мрачный подъезд. А ещё ниже — видео. Молодому человеку было тяжело и неприятно его смотреть, но любопытство победило.