Хихиканье резко прекратилось, все уставились на девицу, как на идиотку, а потом перевели испуганные взгляды на меня. Мое лицо вытянулось — от шока. Как можно было сморозить ТАКОЕ?

— О чем вы? — мой голос стал ледяным и чеканным. — Вы на что-то намекаете?

— Как будто ты не знаешь, на что… — злобно пробормотала девица и уселась за свой стол, делая вид, что ничего не произошло. Она схватила мышку и начала ожесточенно клацать ею в компьютере.

Я некоторое время не могла прийти в себя, после чего наконец выпрямилась и обвела взглядом всех остальных. Они смотрели на это представление с явным любопытством и ожидали от меня… скандала или же позорного бегства. Что первое, что последнее явно подтвердило бы, что мое рыльце в пушку. Значит, нужно действовать неожиданно.

Я резко расслабилась и пошире улыбнулась.

— Что ж, если вы настолько завистливы, можете тоже попробовать, — бросила я презрительно. — Видимо, не буду я вам помогать, дорогая. Судя по тому, как вы распространяете нелепые сплетни, времени у вас предостаточно. Если вы собираетесь сплетничать — значит, вы не занятый человек. А я, пожалуй, пойду. Вот ваши документы в целости и сохранности.

Я развернулась и направилась обратно, однако в какой-то момент замерла, повернулась снова, обвела всех взглядом и произнесла:

— Чтобы вы знали, я попала сюда на работу совершенно законным образом. Верите вы в это или нет, но между мной и Вячеславом Андреевичем только деловые отношения. И вообще… это смешно! Вы что, не видите, насколько между нами огромная разница в возрасте? Поэтому я бы предложила вам всем не слушать глупые разговоры. Жаль, что нам пока не удаётся найти общий язык, но, надеюсь, это изменится в будущем.

Закончив, я снова развернулась и ушла, услышав за спиной только гул приглушённых голосов.

Да, пришлось высказать своё мнение прямо в лоб. Ну а что поделаешь? Играть в эти подковёрные игры я не умею, не люблю и не собираюсь. Понятное дело, что слухи не прекратятся, особенно при таком поведении начальника. Но мне-то что до этого? Мне-то что?..

За эти три дня никто меня больше не провоцировал. Я преспокойно работала, стараясь выполнить как можно больше поручений, пока Вячеслав Андреевич не вернулся. Но когда проходила по кабинетам сотрудников, воцарялась вынужденная тишина. Да, в таком коллективе меня вряд ли примут.

Но я, собственно, ничего и не теряю. Дружный коллектив — это иллюзия. Чаще всего коллеги всё равно друг другу кости перемывают за глазами. Мне ли не знать — столько лет проработала в подобной сфере…

Однако в день возвращения Вячеслава меня ждала неожиданность…

Тоня сидела за своим столом и с нетерпением поглядывала на часы. Вот-вот должен был вернуться Вячеслав Андреевич, и именно сегодня она решила поставить Екатерину на место. Подруги — Вероника и Лена — уже были в курсе плана и заняли свои роли в этой маленькой инсценировке.

Сначала Тоня подошла к Екатерине с каким-то пустяковым вопросом, но задала его так, будто проверяла её знания. Получив спокойный ответ, она фыркнула и, скривив губы, бросила колкость. Екатерина, как обычно, не повелась на грубость и ответила без повышенного тона, что только сильнее раздражило Тоню.

Она усилила нажим: придиралась к словам, искажала смысл сказанного, пыталась вывести Екатерину из равновесия. Но та упрямо держалась спокойно, отвечала твёрдо и уверенно, без лишних эмоций. Подруги Тони уже обменялись взглядами: момент был подходящий. Лена, сидевшая ближе к двери, незаметно дала знак — Вячеслав Андреевич шёл по коридору.

И тут Тоня изменила тактику. Она резко повысила голос и театрально вскинула руки. Глаза её заблестели, и вот уже по щекам покатились крупные слёзы.

— Как вы можете меня упрекать в чём-то! — воскликнула она, обращаясь к Екатерине. — Я ведь стараюсь изо всех сил! Я работаю здесь два года и прекрасно знаю свои обязанности! Если у вас больше опыта, это ещё не значит, что вы вправе критиковать других сотрудников!

Она говорила достаточно громко, чтобы слова её разносились далеко, и с тот же миг вошёл Вячеслав Андреевич.

Тоня всхлипнула, прикрывая лицо ладонями, а Вероника и Лена тут же поднялись со своих мест, бросив на Екатерину возмущённые взгляды и этим словно подтверждая сказанное. Всё выглядело так, будто Екатерина только что несправедливо унизила «бедную, трудолюбивую» коллегу.

Словно случайно заметив появление шефа, Тоня вздрогнула, изобразила обиду, болезненно скривила губы и, всхлипнув, отвернулась. Её плечи затряслись, слёзы заструились по щекам пуще прежнего — и в следующее мгновение она развернулась и выбежала из холла, громко шмыгнув носом.

Вячеслав Андреевич на секунду замер, провожая её недоумённым взглядом. Затем медленно перевёл глаза на оставшихся. В комнате повисла неловкая тишина.

Екатерина стояла прямая, как палка, но такая напряженная, будто готовилась к удару. Лена и Вероника переглянулись и уставились на неё с демонстративным возмущением, словно только что стали свидетелями страшной несправедливости.

— Что случилось? — холодно спросил молодой человек, оглядывая их всех по очереди…

Глава 19 Совесть…

Вячеслав вызвал меня к себе. Не сразу, конечно. Сперва разогнал непонятное сборище и вежливо попросил всех вернуться к работе. Но когда я вышла из кабинета сотрудников, он повернулся ко мне и предложил поговорить.

Я напряглась ещё сильнее. Конечно, представлению он поверил… И теперь его мнение обо мне наверняка изменилось. Стало горько, противно. Но я знала, что не стану оправдываться. Уж такой я человек. Оправдываться — это унизительно. Это будто бы признать часть своей вины.

А я ни в чём не виновна.

Мы вошли в его кабинет. Я прикрыла за собой дверь. Вячеслав неловко откашлялся, снял пиджак, повесил его в шкаф, обернулся ко мне и посмотрел несколько смущённо, но при этом с лёгкой настороженностью.

— Я хотел бы услышать о том, что произошло.

Я неопределённо пожала плечами.

— Не знаю, что вам сказать. Эта сотрудница отчего-то решила, что я её унижаю. Остальное вы слышали.

Молодой человек отвернулся к окну, видимо подбирая слова.

— У меня нет к вам претензий, — начал он издалека. — Вы замечательный работник, и я ничуть не жалею о том, что пригласил вас. Я очень доволен вашей работой, но понимаю, что не все мои сотрудники обладают таким высоким уровнем профессионализма. Думаю, что вы должны быть к ним снисходительны.

Я снова пожала плечами, хотя он этого не заметил.

— Я стараюсь изо всех сил.

Мой лаконичный ответ ввёл его в ступор. Он обернулся, посмотрел мне в лицо, растерялся ещё больше, после чего выдохнул и кивнул.

— Хорошо, можете идти к себе. Принесите мне, пожалуйста, чашечку кофе.

Я кивнула и вышла, но сердце внутри сжималось от огорчения. Не потому, что меня снова оболгали. Это обычная офисная война: слухи, сплетни, соперничество, зависть. Тут и до драк может доходить. Просто Вячеслав мне нравился, и не хотелось бы, чтобы у него сложилось предвзятое отношение ко мне.

Но, повторюсь, я не тот человек, который начнёт оправдываться или обвинять других, даже если я тысячу раз права. Не тот я человек, не того склада. Я предпочту промолчать.

Выдохнула. Принесла кофе. Вячеслав Андреевич уже зарылся в какие-то бумаги.

Я продолжила обычный рабочий день. Конечно же, шёпотки за спиной усилились, косые взгляды тоже. Всё это доставляло дикий дискомфорт.

Поэтому к обеду я просто сбежала в соседнее кафе, чтобы немного передохнуть. Сидела в одиночестве за столиком, попивала свой кофе, заедала пирожным и думала.

Думала о том, что каждому человеку в этом мире надо уметь наращивать броню. Если её не нарастить, то каждое слово другого человека может стать стрелой, которая жестоко ранит. Таковы реалии жизни на нашей Земле.

Я против того, чтобы броня состояла из агрессии и высокомерия. Нет. Броня должна состоять из твёрдости, уверенности в себе и железных принципов: справедливости, правды, истины.