Предпочту остаться оклеветанной, чем унизительно оправдываться перед кем бы то ни было. Предпочту отмахнуться от чужих пересудов и делать своё дело, чем стать подобной им змеёй и шушукаться в ответ. Предпочту быть одиночкой, чем становиться частью общества, которое обожает перемывать другим кости.

Нет, я не считаю себя лучше других. Я просто защищаюсь. Я просто хочу жить так, как диктует мне совесть.

И я прощаю эту глупую девчонку. Наверняка ревность. Наверняка влюблена в Вячеслава. Он действительно очень эффектный, яркий молодой человек. Понимаю её, но методы достижения цели не одобряю.

Однако это не моё дело. Возможно, когда-нибудь она остынет. До неё дойдёт, что между мной и директором ничего не может быть. Никогда.

Вячеслав Андреевич сидел в кресле, глядя в одну точку перед собой. Он не мог сосредоточиться на документах: строки расплывались, буквы плясали, мысли упрямо возвращались к утру. Перед глазами всё ещё стояло лицо Екатерины — напряжённое, будто она сдерживала внутри себя что-то очень важное. Он вспоминал её взгляд и сам не понимал, почему внутри всё клокочет, словно он поступил неверно. Он ведь не сказал ничего резкого, не позволил себе лишнего, даже не повысил голоса. И всё же что-то было не так.

На экране вдруг всплыло уведомление. Вячеслав машинально щёлкнул мышью, открыл — и замер. Приглашение в закрытый чат сотрудников. Он хмуро прищурился: фамилии скрыты, но по именам и никам, знакомым из соцсетей, он без труда узнал несколько человек. Любопытство пересилило сомнения.

Сначала он читал отрывками, невнимательно, но уже через минуту вчитался так, что сердце забилось быстрее. Сотрудники обсуждали сегодняшнюю сцену. И почти каждый утверждал одно и то же: Тоня намеренно зацепилась за Екатерину, пыталась довести её до ссоры, провоцировала, а потом, улучив момент, устроила целый спектакль при его появлении.

Чем дальше Вячеслав читал, тем сильнее в горле становилось сухо и тесно. Он ослабил воротничок рубашки, шумно выдохнул и, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Теперь он понимал, почему внутри у него такой разлад: интуиция кричала, что он повёлся на дешевую игру. На примитивный спектакль. И от этого открытия внутри разливался злой жар.

Он уже машинально собрался позвать Тоню, как делал обычно — через секретаря, но вовремя остановился. Во-первых, он не имел права снова втягивать Екатерину в эту грязь. А во-вторых, был обед, её место пустовало. Тогда он нахмурился, открыл контакты и нашёл номер Тони.

— Тоня, зайдите ко мне, — коротко сказал он, когда девушка радостно взяла трубку.

Через несколько минут дверь распахнулась, и Тоня, сияющая, как будто ожидала награды, влетела в кабинет. Она выглядела довольной, почти ликующей — словно он собирался отметить её работу или повысить в должности.

Вячеслав не понял, откуда такое настроение, но времени разбираться в этом не было. Он резко встал.

— Антонина, — начал он холодно, — я получил сведения, что вы намеренно провоцировали Екатерину и раздували конфликт. Это правда?

Улыбка мгновенно сползла с её лица. Она побледнела, словно кто-то выключил изнутри свет.

— Это… это неправда! — заторопилась она, и в голосе прорезались истеричные нотки. — Это всё она! Екатерина! Она… она вечно лезет не в свои дела, строит из себя самую умную! Она наглая, и ведёт себя так, будто здесь она хозяйка, а не вы!

Слова звучали грубо, даже оскорбительно, но Вячеслав только сжал зубы.

— Довольно, — оборвал он, и в голосе прозвенела сталь. — Хватит.

Тоня осеклась, но тут же снова заговорила, путаясь, сбиваясь и всё ещё пытаясь выставить Екатерину виноватой. Вячеслав нахмурился так, что мышцы на лице задеревенели.

— Я глубоко разочарован, Антонина, — сказал он, уже не сдерживая раздражения. — И не знаю, как после этого могу вас оставить в компании. Вы устраиваете провокации против коллег. Это недопустимо!

Тоня вздрогнула всем телом. По её щекам потекли настоящие слёзы, но они не вызвали у него жалости. Скорее, наоборот. Она всхлипнула, промямлила что-то бессвязное, потом зарыдала и выскочила из кабинета, едва не хлопнув дверью.

Вячеслав остался один. На душе было тяжело, но вместе с тем он впервые за день ощутил, что поступил правильно…

Глава 20 Тайный поклонник…

Я как раз возвращалась с обеда, неторопливо поднимаясь по лестнице на наш этаж, когда услышала хлопок двери. В коридор из кабинета директора выбежала Тоня. Глаза красные, щеки поблескивали от слёз, губы дрожат… Она всхлипнула в голос, прикрыла лицо ладонями и, задев меня плечом, бегом бросилась к выходу.

Я остановилась ошарашенная и машинально обернулась ей вслед. Что это было? Кажется, слёзы на сей раз были настоящими.

Едва успела сделать шаг к своему столу, как дверь в кабинет приоткрылась, и Вячеслав Андреевич выглянул в коридор. Его взгляд сразу упал на меня — внимательный, пристальный, исполненный какой-то внутренней решимости.

— Екатерина, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Сердце у меня забилось быстрее. Я вошла и тихо прикрыла за собой дверь.

В кабинете пахло кофе и мужским одеколоном. Вячеслав Андреевич стоял у стола, но, увидев меня, присел и чуть склонился вперёд. Его пальцы нервно простучали мелодию по крышке стола, а потом он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я хочу извиниться перед вами, — произнёс он неожиданно твёрдо, но голос его дрогнул на последнем слове. — За то, что позволил себе усомниться в вас, за то, что не вмешался в эти козни и дал вам повод огорчаться.

Я невольно моргнула. Мне настолько было непривычно, что кто-то вставал на мою сторону, что в первое мгновение я даже не поняла, что он имеет в виду.

— Вы не должны… — тихо начала я, но он поднял ладонь, останавливая меня.

— Должен. — Он наклонился ещё ближе. — Я ведь догадывался, что что-то не так, Екатерина. Вот нутром чуял, что не разобрался в ситуации. Видел ваше лицо, напряжённое, сдержанное, и чувствовал, что совершил ошибку. И я обязан это признать. Вас не в чем упрекнуть, вы просто идеальный работник.

Я выпрямилась, напустив на лицо максимальное спокойствие, хотя внутри всё подрагивало от неожиданности, от странного трепета и от того, что он обращался ко мне столь душевно. Например, прежний начальник вообще не утруждал себя моими чувствами. Я была для него просто работницей, удобным инструментом. Нет, он тоже не лишал свои слова дружеского тона и видимости заботы, но здесь было нечто иное. Со мной обращались как с очень достойным человеком. Даже больше — как с человеком с большой буквы. И это немного смущало.

— Спасибо, — произнесла я ровно. — Но я не ребёнок, чтобы обижаться на подобные мелочи.

Я заметила, как уголки его губ дрогнули, словно Вячеслав Андреевич боролся с улыбкой.

— Вы удивляете меня снова и снова, — тихо произнёс он. — Ваша выдержка, спокойствие, умение держаться, когда вас провоцируют… Это поразительно.

Пожала плечами, не зная, что ответить, хотя в голове крутилась мысль: «Это всё возраст. Я же не девчонка двадцатилетняя, которая не может удержать собственные эмоции».

— Я делаю только то, что считаю правильным, — наконец произнесла я, чтобы заполнить неловкую тишину.

Вячеслав чуть заметно вздохнул, откинулся на спинку кресла и ослабил пуговицу на воротнике.

— Если нужно, могу подготовить вам сводку по проекту до конца дня, — добавила я, пытаясь съехать с неприятной темы.

И тут он улыбнулся — на этот раз открыто и очень-очень умиротворённо.

— Екатерина, я сейчас четко осознал, что вы намного сильнее меня. Мне казалось, что это я должен помочь вам, протянуть руку, поддержать… Но кто я такой рядом с вами, чтобы вас поддерживать?

Я нахмурилась. А что он имеет в виду?..

И тут пришло понимание. Он позвал меня на работу, потому что пожалел. Потому что увидел мои слёзы в саду у Татьяны. Потому что решил помочь. Ему, наверняка, и секретарь-то не был нужен. От этого стало ужасно неприятно.