Наверное, так чувствуешь себя, когда впервые удаётся победить там, где всегда проигрывал. Хотя свою жертвенность по отношению к сестре я никогда проигрышем не считала. Я любила её — сестра, родная плоть и кровь. Но после того, что она сделала с моей семьёй, что-то во мне серьёзно изменилось. Наверное, я действительно потеряла веру в любовь и привязанность. Поняла, что слово «семья» в данном случае мало что значит. Она попрала это слово, попрала его суть.

Так почему же я должна продолжать быть жертвенной? Вот я и не буду! Не буду — в этот первый свой раз.

Удивительным образом сразу же прибавилось сил. Я даже почувствовала, что готова улыбаться не вымученно и натянуто, а искренне. Потому что мне захотелось отстоять своё.

А что моё? Моё рабочее место. Моя борьба за место в коллективе. Мои дружеские — пусть хоть немного — отношения с начальником.

И всё же меня мучил вопрос: чего она добивается? Зачем ей всё это нужно? Откуда, откуда в родной сестре столько соперничества? И когда я это пропустила?

Погрузившись в воспоминания о нашем прошлом, я даже не сразу стала работать. Может, это началось после того, как мы остались без матери? Может быть, она что-то недополучила тогда? Может, затаила на меня обиду?

Но я ведь посвятила себя ей до глубины души! Я действительно пыталась заменить ей мать. Разве это плохо? Разве за это ненавидят?

Или, может быть, я слишком потакала её прихотям? Да, я старалась давать ей всё самое лучшее, постоянно экономя на себе. На учёбу ходила в старой одежде, а ей покупала что-то поновее, чтобы ей не было стыдно перед одноклассниками.

Не знаю. Неужели это действительно моя вина? Возможно, я никогда не узнаю ответов на эти вопросы.

Разговаривать с Машей по душам я не собираюсь. Поэтому просто буду действовать так, как считаю нужным.

Наконец, я занялась работой. Отвлеклась. Почувствовала, что успокаиваюсь, как всегда. Рассортировала папки, что-то скопировала, что-то отправила в печать, что-то удалила, почистила, назначила, начала составлять графики и многое другое.

Очнулась только тогда, когда рядом послышался шум. Подняв взгляд, увидела, что Маша вошла в комнату — в мою рабочую комнату — и направляется к кабинету Вячеслава Андреевича.

Она посмотрела на меня с улыбкой, будто мы не ссорились совсем недавно на крыше, но тут же отвернулась и занесла руку, чтобы постучать в дверь.

— Что ты делаешь⁈ — я подскочила на ноги. — Разве директор тебя вызывал? С чем ты пришла? Давай сюда.

— Извини, сестрёнка, но это только для начальства.

— Не называй меня сестрёнкой! — вспылила я. — Отныне для тебя я Екатерина Николаевна!

— Легко, — нагло произнесла Маша и протянула мне папку с документами. — Проверяй, проверяй. А я подожду.

Я открыла папку. Внутри были счета на оплату, сводные таблицы с зарплатами и несколько доверенностей, требующих подписи. Быстро полистала, проверила данные, убедилась, что всё в порядке, и, поджав губы, закрыла папку.

— Я сама отнесу, — произнесла твёрдо.

Маша вскинула бровь в удивлении:

— С чего это вдруг? Мне нужно объяснить Вячеславу Андреевичу некоторые нюансы. Ты этого не сделаешь.

— Скажи, какие нюансы, и я сделаю это, — упрямо продолжила я. Почему упрямствовала? Потому что видела: она лишь ищет повод, чтобы покрасоваться перед Вячеславом.

В этот момент дверь кабинета открылась, и виновник нашего спора вышел сам. Наткнувшись на Машу, он замер. Похоже, присутствие нового лица его удивило.

— А вы?.. — начал он, но тут же осёкся. Кажется, догадался, что это новая сотрудница.

— Здравствуйте, — произнесла сестра, растянув губы в широкой улыбке. Потом небрежным жестом поправила локон.

И в этом движении я вдруг отчётливо увидела флирт. Меня обдало жаркой волной.

Так вот чего она добивается! Она собирается понравиться новому начальнику!!!

А как же Егор?..

Вячеслав…

Вячеслав услышал голоса за дверью и нахмурился. С кем это Екатерина позволила себе повысить голос? Уж не с новой ли сотрудницей?

Не то чтобы она говорила слишком громко, просто у молодого человека был очень чуткий слух. Да и настроен он был на голос своей сотрудницы каким-то особенным образом. Он легко вычленял её речь из гулкого фона звуков. Почему так получалось — сам не знал. Само собой, что ли.

И вот теперь он подскочил на ноги и рванул к двери. Правда, около неё остановился, принял степенный вид, чтобы не вывалиться наружу слишком поспешно — это выглядело бы несолидно. И только после этого открыл дверь.

И действительно, прямо напротив его кабинета стояла незнакомая девушка в облегающем коротком платье, с распущенными, идеально уложенными локонами и яркой красной помадой. А лицо… знакомое, будто он видел её раньше.

— Здравствуйте, а вы?.. — начал он.

— О, Вячеслав Андреевич, здравствуйте! Я новая сотрудница, — поспешила представиться она, широко улыбаясь. Поправила локон, будто невзначай, и протянула руку для рукопожатия.

Довольно фамильярный жест, не особо принятый в их рабочей среде, но Вячеслав осторожно ответил на него, продолжая приглядываться. Почему она кажется такой знакомой?

— Я принесла вам документы, — она указала на папку, которую держала Екатерина.

Вячеслав перевёл взгляд на своего секретаря — и замер. Екатерина выглядела спокойной, даже слишком. Но в глубине её глаз что-то вспыхивало — яркое, словно огненные всполохи.

Может быть, это было его воображение. А может, и нет. Но Екатерина явно злилась.

Он не видел её такой никогда… хотя нет, видел. Однажды. В тот день, когда к её дому приходила сестра. И они повздорили. Именно такое выражение лица было у Екатерины тогда.

И тут его озарило.

Он ошеломлённо перевёл взгляд на новенькую сотрудницу, нахмурился, вспоминая ту самую сцену. Неужели… она?

— Как ваше имя? — спросил он, в упор глядя на девушку.

— Меня зовут Мария, — произнесла она.

И всё сразу стало на свои места.

Мария. Маша.

Стоп! Так значит он действительно взял на работу ту самую сестру Екатерины???

Какого…?

Глава 27 Чего она хочет?

Вячеслав, едва сдерживая раздражение, которое рвалось наружу, набрал номер своего старого друга.

— Костя, привет. Мне нужно уточнить одну вещь. Откуда ты знаешь Марию Кожевникову? — его голос звучал спокойнее, чем он себя чувствовал.

— А что, понравилась? — тут же хмыкнул Константин и весело хохотнул. — Хочешь закадрить? Валяй! Девчонка — огонь! Я с ней не успел замутить, но тебе, как лучшему другу, советую…

— Прекрати! — голос Вячеслава прозвучал резко.

Друг, кажется, не обратил внимания на его тон и только усмехнулся.

— Ну ладно, ладно. Чего завёлся? Мы с Машулей знакомы-то всего ничего. Пару месяцев, может, три. В клубе встретились, разговорились. Она сказала, что ищет работу. У неё отличная репутация — по крайней мере, с последнего места хорошие отзывы. Я даже начальнику её прежнему звонил, он мой приятель. Тот подтвердил, что она толковая. В общем, отличный кадр. А тут как раз зашла ко мне, спросила, нет ли для неё какого-нибудь местечка. Или, может, у моих знакомых. Я вспомнил о тебе — ты недавно говорил, что у тебя вакансия. Вот и подумал: идеальный вариант. Так что… ты доволен или нет?

Вячеслав помолчал, глядя куда-то в сторону, словно в пустоту.

— Понял, — коротко бросил он и тут же отключил звонок.

Телефон в руке показался тяжелее обычного. Он задумчиво уставился в окно, сжав губы. Это не давало покоя. Всё выглядело слишком случайным, слишком правильным, чтобы оказаться подстроенным.

Появление Марии вызвало в офисе некий переполох. Вячеслав понял это, немного поспрашивав у сотрудниц. Маша показалась многим высокомерной и тщеславной, а тут таких не любили. Но это было полбеды. Самым плохим в глазах директора было то, что Екатерина стала напряжённой, и это ощущение будто передавалось ему самому.