Вячеслав тяжело вздохнул и, наконец, положил телефон на стол. Мысль о том, что Екатерина снова будет ходить с потухшими глазами и едва сдерживать эмоции, раздражала сильнее всего.

Молодой человек вскочил на ноги и начал ходить по кабинету, чувствуя, что раздражение кипит внутри, будто перегретый чайник. Мысли о Марии и о том, как её появление повлияло на Екатерину, не давали покоя. Наконец он не выдержал и нажал кнопку вызова на внутреннем телефоне.

— Екатерина, зайдите ко мне, — сказал он, сам удивляясь, как сухо прозвучал его голос.

Когда она вошла, он внимательно всмотрелся в её лицо, стараясь уловить малейший намёк на волнение или боль. Но Екатерина выглядела предельно спокойной. Слишком спокойной. Сдержанной, собранной, словно надела маску, которая не позволяла никому заглянуть внутрь.

Он опёрся на стол, пытаясь говорить легко и беззаботно, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

— После работы… — он на секунду запнулся, подбирая слова, — поужинаем вместе. Мне нужно обсудить с вами некоторые рабочие вопросы.

Екатерина моргнула, не скрывая удивления, и посмотрела на него с недоумением:

— Разве мы не можем обсудить их сейчас?

Вячеслав замер, сердце ухнуло куда-то вниз. Он судорожно искал оправдание, которое звучало бы хоть немного убедительно.

— Просто… — он кашлянул, будто прочищая горло, — это займёт время. А я не хочу вас отвлекать от работы посреди дня. Да и за ужином, думаю, будет проще всё обсудить спокойно.

Екатерина ещё мгновение изучала его взгляд, словно пытаясь понять, что скрывается за этим предложением, но потом медленно кивнула.

— Хорошо, — коротко сказала она и вышла.

Дверь за ней мягко закрылась, а Вячеслав с шумом выдохнул, провёл рукой по лицу и буквально схватился за голову. Он опустился в кресло и пару раз постучал лбом о столешницу.

— Что со мной творится? — пробормотал он себе под нос. — Я же с ума сойду от таких эмоций…

Ему до безумия хотелось выгнать Марию, просто выставить её за дверь, но он не имел на это права. Такого увольнения не простят — она вполне может подать на него в суд за предвзятое отношение.

Мысль, что его собственный офис стал полем боя между двумя женщинами, давила сильнее, чем любые рабочие проблемы.

Я вышла из кабинета и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Странное, какое-то собственническое удовлетворение поднималось изнутри. Вячеслав пригласил на ужин меня. Меня, а не обнаглевшую Машу с её красной помадой и идеально уложенными локонами. Значит, я всё ещё в центре его внимания. Значит, важно, что думаю и чувствую именно я, а не она.

От этой мысли по спине пробежал жар. Господи, что вообще творит моя сестра? Похоже, она реально решила завлечь Вячеслава. С ума сойти. И зачем? Она что, на Егоре уже поставила крест? И теперь просто идёт за мной по пятам, чтобы устроить очередной хаос в моей жизни?

Мне стало казаться, что если я уйду на другую работу, она побежит за мной и туда…

Тряхнула головой, будто пыталась разогнать безумные мысли. Неужели моя сестра действительно свихнулась? Или это холодный расчёт? Месть? Я ничего не понимаю.

Но одно знаю точно — я не дам ей разрушить то, что у меня есть. И этот ужин с Вячеславом… пусть он станет моей маленькой победой. Напоминанием, что у меня есть право на своё место. Право на свою жизнь.

В конце рабочего дня, перед тем как уйти, я заскочила в основной офис сделать сотню копий на большом принтере. А там смогла наблюдать сцену, которая попыталась выбить меня из равновесия. Маша стояла посреди группы девушек её возраста и заливалась смехом. Они что-то оживлённо обсуждали, явно шутя и хохоча.

Меня будто приморозило. В душе поднялась обида, раздражение, какая-то глухая злость. Значит, её здесь приняли. Не просто приняли — встретили с распростёртыми объятиями! А я? Я до сих пор не наладила ни с кем нормальных отношений, хотя работаю здесь уже не одну неделю. А она — и дня не прошло — уже всех очаровала, обзавелась подружками, вписалась в коллектив так, будто всегда здесь работала.

Может, потому что дурное к дурному липнет? Или это у меня просто не получается — быть такой лёгкой, открытой, располагающей к себе? От этой мысли стало ещё горше. Глухая досада накрыла с головой, и я уже собиралась поскорее улизнуть, чтобы никто не заметил моего присутствия.

Но не успела скрыться за поворотом, как услышала за спиной:

— Екатерина Николаевна, постойте!

Я замерла, заскрежетала зубами, медленно развернулась. Маша смотрела на меня с беззастенчивой, почти обезоруживающей улыбкой и махала рукой.

— Идите сюда, у нас к вам есть хорошее предложение.

И я поняла: это ловушка. Устроенная специально для меня, в присутствии её новых подружек. Не подойти — значит, окончательно настроить их всех против себя. Подойти — попасться в расставленные сети. А я не знала, что эта хитрая лиса приготовила на этот раз. Но выбора не было. Я скрепилась и нарочито спокойным шагом направилась к ней…

Глава 28 Простите…

Сотрудницы, уставившиеся на меня, были мне хорошо знакомы. Одна из них — Виктория, вторая — Ирина. Две подружки-сплетницы. Всегда занимали нейтральную сторону, в конфликт против меня открыто не вмешивались. Но я уверена: именно они приложили руку к тому, чтобы сплетни распространялись быстрее.

Неудивительно, что Маше они сразу же понравились. Она оказалась такого же склада — улыбчивая, лицемерная, дергающая за нужные ниточки и умудряющаяся управлять людьми по своему желанию.

Я была дико напряжена. Стояла перед собственной сестрой, которая теперь казалась совершенно чужим человеком. Не знала, чего ожидать, но была готова. Готова противостоять ей.

— Я слушаю, — произнесла максимально спокойно. — Но учтите, у меня очень мало времени. Я спешу.

— Мы не задержим вас надолго, — елейным голосом бросила Маша. — Мы с девочками… — она обернулась к новообретённым подругам, — хотим устроить небольшой девичник. Может, пригласим ещё кого? Нам ведь нужно познакомиться поближе. Коллектив — это вторая семья. Почему бы нам на выходных не встретиться вечерком в каком-нибудь кафе? Здесь за углом есть замечательное место, кажется, «У Артура» называется.

— Я буду занята на выходных, — солгала я, не моргнув глазом.

— Ну что вы, Екатерина Николаевна!.. — Маша надула губки и неожиданно схватила меня за руку. — Давайте вы постараетесь стать ближе к таким простым работникам, как мы. Я понимаю, вы очень опытная, очень умная, недосягаемая для простого люда женщина. Но, может быть, всё-таки зайдёте?

Она говорила мягко, дружелюбно, но каждое слово было едким, язвительным. Две её новоиспеченные подружки хихикнули. Да, так оскорблять умела только Маша. Жаль, я не знала об этой её черте раньше.

Я осторожно высвободила руку и посмотрела на неё холодным взглядом.

— Боюсь, я действительно занята. У меня есть планы, и я не могу их отменить. Подведу других людей. Я человек обязательный и считаю, что все свои обещания нужно исполнять. А вам, Мария Николаевна, советую… — я скользнула взглядом по её фигуре сверху донизу, — не бегать по кафешкам, а подумать о своём интересном положении…

Маша резко побледнела. Улыбка сползла с её губ. Девушки, ставшие свидетелями нашей перепалки, изумлённо переглянулись.

— Маша, ты правда беременна? — спросила одна из них. — Так нам поздравить тебя или пожалеть?

Маша растерялась. Я почувствовала — удар оказался болезненным. Но она тут же вернула на лицо беспечное выражение:

— Да нет, это всё ерунда. Екатерина Николаевна ошиблась. Я вовсе не беременна.

— Правда? — я вскинула брови. — Разве ты не говорила об этом совсем недавно?

— Так вы знакомы? — изумилась Ирина.

— Да, старые знакомые, — поспешила ответить Маша, криво усмехнувшись. — Знаем друг друга очень давно. Выросли бок о бок. Фактически сестры.