Она хитро улыбнулась, и я едва не заскрежетала зубами. Признаваться в том, что она действительно моя сестра, я категорически не желала.

— Что ж, если у вас всё, я пойду, — бросила я и резко отвернулась. — Всего доброго, девочки.

Я поспешно ушла прочь, подошла к большому принтеру, который был мне нужен, и начала печатать увесистую папку копий.

Внутри всё бурлило. Да, Маша, ты переходишь все границы. И, похоже, делаешь это не в первый раз. Может быть, со мной впервые. Но наверняка в твоей жизни было немало людей, которых ты смела с дороги без зазрения совести.

Значит, с беременностью солгала? Только когда: в тот самый первый день или сейчас?

Боже… это действительно моя вина! Я не воспитала её человеком. Что я сделала не так? Столько любви и добра было отдано! Так получается, из добра выходит зло? Каким должно быть воспитание, чтобы человек сформировался человеком, а не монстром в красивой оболочке?

Перед глазами всплывали эпизоды из прошлого один за другим. Вот я покупаю Машеньке красивое новогоднее платье. В классе шестом, наверное, или в седьмом, уже не помню. Делаю ей причёску с завитыми локонами. Рассказываю о том, как лучше стать, когда тебя фотографируют. Она улыбается, тянется ко мне, обнимает. Благодарит и целует в ответ.

У нас были замечательные отношения. Она училась, и да, ей было тяжело. Мне приходилось помогать с учёбой, с домашними заданиями. Очень часто я не позволяла ей бросать что-то на полпути, старалась подтолкнуть, поддержать. Нередко приносила ей еду на подносе и не позволяла даже притронуться к грязной посуде, лишь бы она продолжала заниматься и стремиться к своей цели. Я хотела, чтобы она чего-то добилась в жизни. Чтобы она стала человеком, который сможет достичь чего-то великого.

Мне казалось, что это и есть любовь. Может быть, я поступила опрометчиво, создав вокруг неё этот кокон безопасности. Но неужели именно он стал причиной её нынешнего состояния? Я не психолог и даже не мать, но я любила так, как умела. Так когда же любовь превращается в убийцу чужой души?

Совершенно запутавшаяся, я с трудом закончила свою работу, отнесла бумаги на место, схватила сумку и пиджак, после чего поспешила выйти из здания. Встреча с Вячеславом у нас должна была пройти через полчаса — неподалёку, в кафешке. Я была там пару раз, но сейчас голова была забита другими мыслями. Я решила прийти туда пораньше и просто посидеть, подумать. Мне срочно нужен был тихий угол.

В кафе было шумно, но, к счастью, нашёлся отдалённый столик в стороне от всех остальных. Здесь можно было спрятаться в полутени, пить коктейль и пытаться разобраться в себе.

Мне было тоскливо. Я тосковала о прежних днях, когда всё ещё выглядело довольно радужным. Когда жизнь казалась, пусть и непростой, но светлой. Впереди было множество ожиданий. Я и замуж-то, в общем, не собиралась. Готова была просто работать, обеспечивать себя и помогать Маше, пока она училась. А училась она долго. Высшее образование получила с большим трудом — в силу особенностей её мышления, но всё же получила.

Она тогда была такой счастливой. Встречалась с каким-то парнем. Я даже думала, что они поженятся, но потом они расстались. Она всегда была красивой, научилась ухаживать за собой. Я этого никогда не умела.

К тому времени мы уже жили отдельно. За мной ухаживал Егор. Не то чтобы я была влюблена, но с ним тогда было комфортно. И когда он сделал предложение, я согласилась. В общем, жизнь не была такой плохой, как сейчас. А сейчас она превратилась во что-то непонятное, и чувство вины преследовало меня всё сильнее.

— Что-то случилось? — раздалось над головой, и я вздрогнула. Едва не упустила стакан с коктейлем. Подняла глаза — и испуганно уставилась на Вячеслава, который смотрел на меня с искренним беспокойством.

— Боже, это вы! — выдохнула я, отставляя стакан в сторону. — Вы меня напугали.

— Простите, — Вячеслав слегка смутился и уселся на стуле напротив. — Я не думал, что вы настолько задумались. Просто у вас было такое скорбное выражение лица, что я не удержался от вопроса.

— Не берите в голову, — махнула я рукой, стараясь закрыть лицо, чтобы он не читал с него эмоции. — Я бы хотела, чтобы мы обсудили нужные вопросы и разошлись по домам. Сегодня был тяжёлый день.

Вячеслав как-то обречённо выдохнул.

— Что ж, я понимаю, вы очень устали. — Он опустил глаза, словно чувствуя себя виноватым. — И в первую очередь я должен сказать вам кое-что.

Я напряглась. Всё выглядело так, будто он собрался меня уволить и теперь не знал, как это сообщить.

— Слушаю, — подтолкнула его.

Молодой человек наконец посмотрел на меня и сказал:

— Я должен извиниться.

— За что? — изумилась я.

— За то, что взял на работу вашу сестру.

Я обмерла. Значит, он её узнал. О Боже… только этого не хватало!

Глава 29 Друг?

Вячеслав подозвал официанта, спокойно сделал заказ — что-то лёгкое, для перекуса, лишь бы не сидеть за пустым столом. Потом снова посмотрел на меня — чуть виновато, но с лёгкой улыбкой, будто извиняясь.

— Я действительно не ожидал, что это новая работница окажется вашей сестрой, — сказал он тихо. — Но так уже вышло. Вы знаете, я хотел бы исправить это, но, к сожалению, не могу.

Я остановила начальника жестом.

— Зачем исправлять? Не нужно. К вам, в общем-то, эта ситуация не имеет никакого отношения.

— Но я был свидетелем…

— Прекратите, — я немного жестко осадила Вячеслава. — Простите, но мы с вами не столь близки, чтобы вы принимали такое активное участие в моей жизни. Вы хороший сосед. Поддержали меня в трудную минуту, но я хотела бы, чтобы вы забыли о том, что видели тогда. Мне неловко…

Вячеславу тоже стало не по себе. Он опустил глаза, напряженно посидел несколько мгновений, а я чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Значит, он хорошо помнит всю ту сцену. Надеялась, что он позабыл, как о чем-то незначительном… А такое ощущение, что он прикоснулся к грязной, отвратительной стороне моей жизни.

Хотя я, наверное, не права. Он ведь с хорошими намерениями. Но почему-то именно перед Вячеславом мне особенно стыдно. Он так много сделал для меня, а я в его глазах выгляжу ничтожной. Почему меня преследовало это чувство ничтожности, я не знаю. Может, потому что отчаянно жег стыд за то, что у меня с сестрой такие отношения. Или может, потому что он однажды видел меня плачущей, видел мою слабость…

В общем, с одной стороны, я была безумно ему благодарна, с другой — мне было очень тяжело сейчас. Не хотелось быть открытой книгой. Не хотелось оказаться вывернутой наизнанку перед человеком, который так хорош. Да, он хорош. Я это признаю. Хорош весьма…

— Извините, — проговорил Вячеслав.

— Это вы меня извините, — снова прервала его. — Я понимаю, что вы хотите мне самого лучшего, но, пожалуйста, не надо. Если уж так вышло, что Маша теперь работает в вашей фирме, значит, так тому и быть. Я приму это как испытание от судьбы и сама решу с ней все свои вопросы. Отношения с сестрой, в общем-то, никого больше не касаются. Я не хочу вам нагрубить, просто… это личное. Понимаете?

— Я понимаю, — ответил Вячеслав, но прозвучало это как-то грустно, словно ему тяжело было принять мою позицию.

— Тогда может быть, поговорим о рабочих вопросах? — предложила я.

И в этот момент официант принес заказ. На стол поставили кофейник, две чашки и тарелку с фирменными десертами — пирожными с воздушным кремом и фруктами. Я удивилась: когда Вячеслав успел сделать такой заказ? Неужели заранее? Но мне стало очень приятно. Когда попробовала сладости, почувствовала, что напряжение отступило. Сладкое и вкусняшки — лучшее лекарство от стресса.

Я подняла глаза и заметила, что Вячеслав не ест, а просто смотрит на меня с какой-то легкой полуулыбкой. Невольно смутилась.

Мы перешли на обсуждение некоторых специфических тем. Хорошо посидели, а я всеми силами старалась держать лицо. Почему? Почему мне так трудно быть самой собой сейчас? Наверное, потому что мне стыдно. Стыдно.