Ведь каким-то непостижимом образом Екатерина умудрилась зацепить холодное сердце директора частной юридической фирмы…

Глава 14 Причина расположения…

Всё началось с жалости.

Много лет назад сестра Вячеслава, Лариса, оказалась в такой яме, что он до сих пор удивлялся, как она из неё выбралась. Она была старше его на двенадцать лет. В детстве для него она была кем-то вроде второй матери — строгой, красивой, всегда уверенной в себе. Но потом всё рухнуло. Муж ушёл, оставив её с долгами и пустыми обещаниями. Она потеряла работу, круг друзей растворился, как будто их никогда и не было.

Он тогда был молод, самонадеян, жил только своими нуждами и интересами. Лариса умела держать лицо, улыбаться, когда нужно, и Вячеслав думал, что всё у неё под контролем. Но однажды, вернувшись домой поздно вечером, он услышал странный, глухой звук. Сначала даже не понял, что это — и только когда остановился в коридоре, до него дошло: она плачет.

Не всхлипывает — а именно плачет, рыдает, с надрывом и отчаянием, стараясь, думая, что ее никто не слышит.

Что-то в нём тогда сломалось. Он понял, что не сможет просто закрыть дверь в свою комнату и сделать вид, что ничего не происходит. С того дня он начал смотреть на неё по-другому. Слушать, замечать, помогать, хотя поначалу делал это коряво, неумело.

Лариса погрузилась в депрессию так глубоко, что Вячеслав боялся ее потерять. На ее лице отражалась печать смерти, и это время было самым тяжелым в жизни молодого человека.

К счастью, Лариса вышла из той темноты, победила отчаяние, смогла вернуть вкус к жизни. Поверила в Бога, говоря, что это Он ее спас…

Теперь она моталась по курортам, присылала ему фотографии с пляжей, заводила новые знакомства и отношения, а он поднял своё дело, выстроил жизнь по собственному идеальному плану. Казалось бы — проблемы прошлого улеглись. Но память о тех страшных временах осталась в нём, как шрам.

И вот совсем недавно, на даче, Вячеслав услышал его снова — такой точно надрывный, отчаянный плач.

Он сидел на веранде с чашкой крепкого кофе, слушал, как ветер гоняет листву, и вдруг… тот самый, выворачивающий душу наизнанку звук. Приглушённые, почти неслышные всхлипы.

Молодой человек побледнел, почувствовал дрожь в руках и отставил кофе. Поднялся и пошёл на звук, не понимая, кого ищет. И нашёл — в тени яблони на соседском участке сидела женщина. Лицо спрятано в ладонях, плечи дрожат…

У него внутри всё перевернулось. Он будто возвратился в прошлое, в котором увидел отчаявшуюся до смерти сестру…

Ему захотелось подойти. Растормошить незнакомку, обнять в конце концов, позволить согреться, как когда-то он хотел согреть сестру… Потому что в прошлом он был слишком слаб, чтобы помочь, и чувство вины медленно точило его изнутри все эти годы. А теперь он может помочь, потому что стал взрослым мужчиной и на многое способен…

Так началось его знакомство с Екатериной. Он боялся, что она перейдет черту, потеряет волю к жизни, приблизиться к тени смертной…

Он ненавидел это чувство беспомощности, которое когда-то испытал, ведь на самом деле не мог особенно помочь…

Поэтому помочь все равно пытался.

И ему удалось.

Теперь женщина, которая тронула его сердце, работала в его фирме. А еще она иногда улыбалась, несмотря на трагедию, которая, очевидно, произошла в ее жизни…

Вячеслав не был святым человеком, бросающимся на помощь обездоленным. Просто… он чувствовал. А если человек чувствует, значит, живёт…

Я втянулась в рабочий ритм так легко, словно всегда была здесь. Уже через пару дней уверенно разбиралась в мелочах, ловко подхватывала чужие задачи, подстраивалась под темп коллег. Новые лица перестали казаться чужими, а запах кофе в общей кухне стал для меня привычным утренним сигналом к началу дня.

Однажды, листая старый ноутбук с документацией, я наткнулась на хаос, достойный отдельного расследования: несвязанные файлы, обрывки заметок, документы с непонятными названиями. Поначалу я только вздохнула, но потом взялась за дело.

Сначала составила структуру, разобрала папки, переименовала всё по правилам, подчистила дубликаты. Порядок начал вырисовываться медленно, но верно. Я настолько погрузилась в этот процесс, что перестала слышать разговоры вокруг, забыла о времени и о том, что вообще существует что-то за пределами экрана.

И вдруг ощутила… легкость в душе. Словно кто-то снял тяжёлый груз с моих плеч. Мысли о сестре и предательстве отступили, как туман под солнцем. Я поймала себя на тихом, почти невольном вздохе облегчения: вот оно! Полная смена обстановки и новая работа оказались именно тем лекарством, которое мне было нужно.

Во время обеденного перерыва, когда коллеги разошлись по своим делам, я взяла чашку кофе, выглянула в окно и подумала, что впервые за долгое время мне не хочется бежать, прятаться или что-то доказывать. Мне просто было спокойно.

Я довольно быстро заметила, что моя приветливость нравится далеко не всем. Старалась всегда улыбнуться, поздороваться, спросить что-то нейтральное у коллег, но в некоторых взглядах сквозила неприязнь, которую невозможно было не почувствовать. Что ж, удивляться было нечему. Всем не понравилось, что начальник привёл себе такую… «старую» секретаршу. Даже его друг, забредая в кабинет, позволял себе кривоватые шуточки в мою сторону.

Меня это не задевало. Совсем. После того, что я пережила недавно, такие мелочи просто не могли пробить мой панцирь. На фоне настоящей боли всё это выглядело жалкой тенью.

А потом случилась мелкая, но очень показательная история. Нужно было распечатать целую пачку документов — десятки страниц. Я отправилась туда, где стоял общий принтер, и увидела двух девушек, болтающих у стола.

— Девочки, подскажите, пожалуйста, как работать с этим принтером… — начала я.

Одна из них нехотя оторвалась от телефона, подошла, нажала пару кнопок и, даже не глядя на меня, буркнула:

— Всё, пойдёт.

Я поблагодарила, вернулась к своим бумагам — и вдруг услышала за спиной их разговор. Говорили они так, будто меня здесь и нет.

— Ну ты видела? Не умеет даже принтер включить.

— Медленная она какая-то. Всё показывать приходится, как ребёнку…

— Да уж, если принтер — проблема, что дальше будет?

Я застыла, держа в руках тёплые листы. Изнутри поднялась волна раздражения. Хотелось обернуться и сказать: «Этот принтер безумно допотопный, и далеко не каждый разберётся в его причудах без подсказки». Но я только глубоко вдохнула, задержала дыхание и отпустила это желание.

Я уже знала, что иногда молчание — самый верный способ сохранить себя…

Глава 15 Негодные туфли…

Вячеслав…

Вячеслав сидел за столом, когда дверь кабинета тихо приоткрылась, и Екатерина вошла, держа в руках папку с документами, которые он просил подготовить. Она положила её перед ним и, почти не давая ему времени пролистать, начала показывать — чётко, уверенно, сдержанно.

Он открыл папку и сразу заметил: вместо привычного хаоса из разрозненных бумаг — аккуратно разложенные листы в прозрачных файлах, каждый с ярлычком и номером, а на первой странице — краткая опись содержимого. Ещё и небольшие закладки-напоминания там, где требовалась его подпись. Всё выглядело так логично и удобно, что он невольно приподнял брови.

— Это… вы так сделали? — уточнил он, хотя вопрос прозвучал глупо, ведь… кто ж ещё?

— Конечно. Теперь вы сможете найти любой документ буквально за минуту, — спокойно ответила она, слегка наклоняясь над столом, чтобы показать, в каком порядке всё расположено.

Вячеслав вдруг понял, что перестал слушать её слова. Его взгляд зацепился за длинные, густые, явно натуральные ресницы, отбрасывающие лёгкую тень на щёки. Он отметил, что на переносице и кончике носа у Екатерины — едва заметные, припудренные веснушки, которые неожиданно придавали ей вид озорной девчонки, несмотря на усталость, отпечатавшуюся в чертах лица. Этот контраст — зрелая, сдержанная женщина и внезапно проскользнувшая нотка почти детской беззащитности — выбил его из колеи.