— О бабе какой-то? — глаза у Алика делаются круглыми.

Я поправляю:

— О женщине.

— Вот так, тааак! — тянет он, потирая ладони. А в глазах такой детский азарт.

— Ты не думай, это для дела, — решаю добавить.

— А я и не думаю, — машет он головой.

Тут чайник свистит. Я плещу кипяток в его «личную» чашку. Да, у него в моём доме есть личная чашка, тарелка и даже своя раскладушка. Но это на крайний случай.

Вижу оскал, ставя чашку на стол.

— Прекращай! — осаждаю.

— Ну, говори, я же весь в нетерпении! — подвигает к себе.

— Дорофеева Марина Дмитриевна, она психолог у Алисы в школе. Это всё, что я знаю о ней, — говорю.

— Ну, вполне! Остальное узнаю я, твой верный друг Санчо Панса! — козыряет Альберт.

Усмехаюсь угрюмо. Я в целом редко смеюсь.

— По личке узнать? Я имею ввиду, с кем встречается, спит, какие букетики любит? — продолжает хохмить.

— Всё, что получится, — равнодушно бросаю, — Тебе сливки добавить?

— Добавь! — усмехается он, — Сахарку не забудь сыпануть.

— В твоём возрасте много сладкого вредно, — говорю, но всё равно ставлю сахарницу на стол между нами.

— В нашем возрасте, — напоминает Альберт. Ведь мы с ним — погодки! Он меня как-то раз своей грудью прикрыл, когда разборки чинили на рынке. А потом я его из тюрьмы раньше времени вытащил. Вот такая судьба. В любви не везло, так хоть в дружбе фартит.

Жизнь налаживается. Вот уж точно! Я снова с квартирой. Егорыч купил. Я думаю, что со временем мне удастся отжать её, мягонько так, нежненько, без напора. Надавлю на жалость. Ведь он же поверил в «люблю, ни магу»?

Мать была рада отъезду. Расстроился только Демид. Надо же! Не ожидала, что сыну понравится общество матери. Правда, такая, как я, скорее сойдёт за подругу, или сестру. Мы с ним, бывало, болтали ночами. Шептались. Пока бабка из зала не крикнет, что мы ей мешаем. Шутили, кидались игрушками мягкими. В общем, весело было! Но жизнь такова, что пора «делать ноги».

А ещё я дала слабину. Не знаю пока, что из этого выйдет! Но Борюсик поверил. Короче, я наплела ему чёрт знает, что. Знал бы Егорыч, какой он «тиран», «изувер» и «насильник». Типа, он заподозрил нас с Борькой в романе, и так взревновал, что едва не уволил его! Только я помешала. Вмешалась. Я ему отдалась добровольно, почти, лишь бы только спасти «зад любимого».

Боже мой! Я и сама, когда излагала, так поверила в эту легенду. И так стало жалко себя. Надо же! Всё, как в кино. И с любимым судьба разлучила. И денег лишила. И воли лишила. И заставила спать с нелюбимым и жирным мурлом. В общем! Бис мне и браво. Актриса во мне умерла. Но талант мой бессмертен.

«Квартирка моя, квартирочка», — глажу стены, шныряя из комнаты в комнату. Почти всё также, как я и оставила. Разве что, только прибраться немного? Расставить любимые мелочи всюду. Янтарную пальму, цветочную бра, увлажнитель и свечи с маслами.

Я опять веду блог. Я вернулась! Даже записала несколько новых подкастов. Для женщин. «Уверенность в завтрашнем дне». Вдохновлённая собственным ярким примером.

Мой контент-менеджер, Анечка, так радовалась, так радовалась, что даже камеру опрокинула, когда узнала о моём возвращении «в строй».

— А я думаю, всё! Ну, такой проект пропадает! Хотела купить и заняться вплотную.

Я ей фигу в экран. Говорю:

— Мой проект. Никому не отдам!

В общем, снова встала на путь «вдохновения женщин». Анечка, к слову, сказала, что мне нужно что-то оформить. Ну, чтобы налоги платить! Ну, я думаю, это подождёт. Сперва нужно дать себе насладиться моим вернувшимся образом жизни.

Расставила свечи, сижу, медитирую.

— Купили ещё один видеокурс, — пишет Аня, — А я коллажей накидала для постиков.

Вот так мы в четыре руки формируем продукт категории ВИП. «Гармоничная женщина» рекомендует…

Здесь тебе и шикарные «луки», наряды и постеры.

«Деньги не сделают тебя счастливой», — гласит один из таких. Скролим влево, и вуаля: «Грущу в автосалоне». Ага!

Вот чего мне не хватает. Машины! Но только подряд, и машину просить, и квартиру — это жирно. Даже я понимаю. Так что покупку машины придётся пока отложить. Поезжу на такси. Не обеднею.

А вот и ещё один пост. Она ему:

— Котик, хочу новое обучение пройти!

А он ей:

— Умница, ты постоянно учишься. Перевёл)

И дальше: Тот самый курс «Как управлять мужчиной, 50 видов манипуляций». Ха-ха! Вот это как раз про меня. Уж я — манипулятор от бога! И матери мною гордиться бы стоило. Хотя… Ей гордость не свойственна. Она бы гордилась, будь я поломойкой у них в больнице, или судки за лежачими «зомби» таскай.

Ага! А вот новый пост…

«Я влюбилась в тебя не потому, что мне нужны были отношения. Я влюбилась в тебя, потому… Что впервые за целую вечность, я обрела покой, и ты заставил меня почувствовать себя любимой, ты не осуждал меня настоящую». Это в смысле, про здоровые отношения. Про то, как должно быть! Вот этому я и учу. А сама не имею. В общем, я — сапожник без сапог. Ведь кто знает меня настоящую? Борька? Да, уж! Узнал. Не одобрил. А Егорыч вообще видит «сладкую Риту», и большего видеть ему не дано.

Наверное, мать с Дёмкой знают? А если быть точной, то мать! Круг сужается до одного человека, который меня ненавидит всем сердцем. Вот вам результат «откровенности». Судьба вынуждает меня притворяться. А я сама тут ни при чём.

Боренька… Глупый мой, милый мой! Надо же было так «влипнуть» в тебя. И пошёл бы ты на фиг? Отжала квартиру, сплю с боссом. И всё. Ты живи.

Так нет же! Приспичило мне доказать ему что-то. Ведь последнее слово за мной. Мой спектакль удался. Теперь из категории «предательниц» Лидочка стала «спасительницей». Моя жертвенная любовь убедила его в том, что измена во благо. Я надавила на самую адскую точку. Даже не на семью. На карьеру. Вот уж чем дорожит мой родной! Вот что ему потерять равносильно, что жизни лишиться.

Как же было приятно с ним спать. С ним, таким, благодарным! То, как он меня целовал, как ласкал, как утешал, и как клялся в любви. Напомнило то, как у нас было в самом начале. А, может быть, ещё не всё потеряно? Может, хорошее ещё не закончилось, а?

В дверь звонят, когда я медитирую. Хотя, медитацией сложно назвать бесконечный хоровод разных мыслей. А куда их деть, если они постоянно со мной?

Заказала доставку. В надежде на то, что приедет он. Как зовут, я не знаю! Но я написала в поддержку, просила прислать «того самого мальчика». Они обещали исполнить каприз постоянной заказчицы. И, вуаля! Мой «падший ангел» в униформе любимой пиццерии, опять на пороге.

— Привет! — говорю. А сама улыбаюсь так плотоядно. Уже раздеваю глазами.

Он высокий, и очень молодой. Восемнадцать, конечно же есть! Ведь на работу иначе б не взяли? Лет двадцать, наверное. Мальчик, мальчишечка, щёчки как яблочки. Губы обкусаны, как-то по-детски опасливый взгляд.

— Проходи, не стесняйся, — делаю шаг внутрь квартиры.

— Я…, - машет он головой, — Я лучше пиццу оставлю и пойду. У меня ещё три заказа сегодня.

— Так давай отдадим их кому-нибудь? У тебя же есть напарники? Я заплачу, — предлагаю.

Он шумно дышит, кадык напрягается. Весь напряжён, я же вижу. А член у него сладкий, сладкий! А как он стоит… Боже мой!

— Не бойся, никто не придёт, — возвращаю себе обычный тон. И без всей этой «сладости» он вдруг роняет:

— Точно?

— Точнее некуда, — я пожимаю плечами. Чуть распахнув свой халатик, даю оценить то, что скрыто под ним. То, что ждёт его, если он всё же решится…

Парень мнётся, сглотнув. Смотрит так, словно голоден.

— Впрочем, — беру у него свою пиццу, — Если не хочешь, вали!

И уже собираюсь закрыть дверь, как ступня в стоптанных кедах ныряет в проём, вынуждая отпрянуть назад.

— Передумал, малыш? — говорю, поигрывая ремешком от халатика. Ставлю пиццу на коридорный комод.

Он, не отрывая глаз от меня, разувается, швыряет сумку в угол, сверху неё — куртку с логотипом компании. Пишет кому-то, не глядя почти. Этот кто-то ему отвечает…