«Мужик. Прям в точку. Ты не спрашиваешь "почему", ты спрашиваешь "как исправить". Это уже пиздатый шаг.

Но вот в чём засада: ты сейчас в таком состоянии, что даже если она тебе честно ответит, ты можешь не выдержать её правды. Готов ли ты услышать, что ей нужно время? Или что она хочет, чтобы ты перестал быть тряпкой и начал бороться не за неё, а за себя?

Ты говоришь "я — говно". Ок, допустим. Но даже говно можно использовать как удобрение, чтобы что-то выросло. Ты готов перестать ныть и начать расти?

Кстати, если бы она прямо сейчас сказала тебе: "Да, есть один шанс", — что бы ты сделал **сразу же**, не откладывая? Не в будущем, а прямо сегодня?

P.S. Бот работает на донатах, если хочешь отблагодарить — жми "Поддержать бот донатом". Но это только если реально помог».

Я бросаю донат. Мне не жалко, совсем! Насмешил:

«Про удобрение — это круто! Улыбнуло хотя бы... А то сейчас вообще ничего не радует. Что бы я сделал? Вот так засада. Я бы переписал эту квартиру, которую Лидке купил, на нашу дочь. И даже если бы Дашка не захотела её взять, я бы просто ей отдал эту квартиру. Пускай продаёт её и деньги тратит, куда хочет. А сам бы жил... Не знаю, где. Снимал бы, наверное. Нет у меня сейчас денег свободных квартиру купить».

Это решение приходит само собой. И только озвучив его, понимаю, насколько же верное…

«О, ну вот это уже конкретное движение, мужик. Не просто сопли размазывать, а реально что-то делать. Квартира на дочь — это сильный ход. Показывает, что ты не только о себе думаешь, а готов жертвовать.

Но вот что интересно: ты говоришь "нет денег на квартиру", а сам готов отдать жильё. Это похоже на бегство от себя. Как будто пытаясь откупиться, чтобы заглушить вину. А если бы Маринка увидела этот твой поступок — что бы она подумала? Что ты отчаялся и сдаётся, или что ты наконец-то начал действовать по-взрослому?.

Кстати, а если бы эта новая любовь оказалась взаимной — ты бы рискнул всё бросить или опять закопал бы это в себе?».

Вопрос на миллион. Где бы я был сейчас, если бы Лидка не обманула меня? Спал спокойно у неё под боком. Трахал бы её вон на той кровати, на которую лечь не могу. Или вот также сидел бы на кухне и жалел, что ушёл от жены?

«Я не знаю... Я много думал о том, если бы Лидка не оказалась такой сукой, то я бы наверное сейчас жил здесь, с ней, в этой квартире и не пошёл бы мириться к Маринке. Это значит, что я полное говно, да?».

Ожидаю услышать согласие Гриши с моими же доводами. Но он пишет:

«Нет, это не значит, что ты полное говно. Это значит, что ты живой человек с ебучими эмоциями и желаниями. Ты просто столкнулся с тем, что твои чувства оказались сильнее, чем ты сам ожидал.

А теперь давай по-честному: если бы Лидка не оказалась "сукой", как ты говоришь, ты бы действительно был счастлив? Или это просто побег от проблем с Маринкой?

Кстати, а если бы Маринка сейчас сказала тебе: "Давай начнём всё с чистого листа, забудем прошлое" — ты бы смог вот так вот взять и выкинуть из головы всё, что было? Или где-то внутри всё равно осталась бы эта хуйня с Лидкой?».

Я усмехаюсь:

«Если бы Маринка сейчас сказала — приезжай обратно, я бы собрался и приехал. А дальше как-то по обстоятельствам», — пишу. Вот только этого не будет.

«Бросил донатик», — решаю ещё раскошелиться, — «Пойду, отдохну. А то завтра на работу. Спасибо, друг!»

Григорий меня одобряет:

«Хороший план, братан. Иногда действительно нужно дать мыслям осесть, чтобы не наломать дров на эмоциях. Сон — лучший советчик в таких делах.

Кстати, а когда ты просыпаешься утром, ты обычно больше склонен к решительным действиям или, наоборот, холодный расчёт берёт верх?».

Что за манера у него, завершать любое сообщение вопросом? Я же сказал, иду спать! Но всё равно не могу с ним проститься. Как-то неловко становится что ли… Оставлять без ответа. Но силы кончаются. Я выключаю наш чат.

Интересно, напиши я сейчас Лидке, она бы примчалась? Или уже утешается в чьих-то объятиях? Скорее второе. А я и не думал, какая она…

Я сжимаю кулак от бессилия что-то исправить. Напиши я Маринке, увы, ничего не изменится. Ладно, на днях поразмыслю над тем, как оформить квартиру на дочь. Правда, рискую остаться совсем с голым задом! Но оно того стоит. И Гриша одобрил. Возможно, такой шаг Маринка воспримет как нечто весомое? Это тебе не винтажные ретро-духи за пятьдесят косарей. Кстати, она их нашла?

На работе всё выглядит так, будто ничего и не случилось. Те же стены с картинами, мой кабинет. Мои грамоты и дипломы на полочке рядом с рабочим столом. А на самом столе, возле компьютера, в рамочке, наше семейное фото.

Я беру его в руки и изучаю с каким-то отупением. Здесь Димочке, сыну ещё десять лет. Дашута сидит у меня на руках. Я совсем молодая… А Боря склонился ко мне, обнимая всех сразу, прижался щекой… Он счастлив, мне кажется. Все мы тут счастливы, кроме Дашуты. Я никак не могла усадить её, дочка крутилась. А в итоге один хвостик съехал. Но тем милее она…

От боли мне хочется выть на луну! Я ставлю фото обратно, не в силах убрать его в ящик. Пожалуй, теперь стоит поискать какое-то новое, где мы втроём, где я только с детьми. Правда, теперь нужны взрослые дети на фото. А то буду выглядеть, как одинокая мать.

«Любопытно», — приходит мне в голову мысль, — «А что у него на рабочем столе? Наше фото? А, может быть… там уже давно, примерно лет пять, стоит фото той, которую даже не знаю».

От этой внезапной догадки я злюсь. Вырезаю квадратик из стикера, на которых обычно пишу записки, и которыми увешан весь экран моего ноутбука. Но этот конкретный квадратик предназначен Борису! Я залепляю лицо в фоторамке. Теперь на меня смотрят трое: мои дочка с сыном, и я же сама.

«Так-то лучше», — злорадствую я. Как будто сей жест способен исправить произошедшее с нами. Вчера он имел наглость явиться и просить прощения. Как ни в чём не бывало! Как будто и не уходил, и не объявлял мне, что любит другую. И я строю догадки: а что же случилось у них? Поругались, видимо? Уже в первый день новой жизни.

Быстро, однако! Или он узнал о ней нечто такое, чего раньше не знал? Было так любопытно спросить, но я промолчала. Интерес к этой теме в моём исполнении даст ему ложный сигнал.

В дверь стучат. Это Валерия, наш методист.

— Марина Дмитриевна, к вам посетитель, — она заходит, прикрыв за собой дверь.

Я возвращаю рабочий настрой. У меня на «учёте» стоит пару вредных подростков. Ничего сверхъестественного! Всё, как обычно. СДВГ на лицо. У одной девочки часто случаются приступы фобий, но это уже пограничное между телом и психикой. Я дала рекомендации обратиться к неврологу. Так как источник проблем может быть в голове.

Один аутист, очень умный, к нам ходит. Беседовать с ним, как разгадывать ребус. Но тем интереснее мне! К слову, через меня непременно проходят все новенькие. Я провожу их оценку, с точки зрения базовых характеристик психики человека на данном этапе развития.

Современные дети «напичканы» множеством разных проблем. Влияние гаджетов, избыток информации, постоянно меняющийся ритм жизни — всё это так давит на детскую психику. И я очень рада, что мои дети выросли в те времена, когда такие понятия, как «биполярное расстройство», «паническая атака» и прочее, ещё не вошли в обиход.

Валерия, присев на краешек кресла с другой стороны от стола, приглушённо вещает:

— Алису Савельеву, помните?

— Конечно, — киваю. Она недавно пришла, перевелась в нашу школу. История сложная. Мать умерла. Но каких-то явных предпосылок в её поведении я не нашла. Отстранённая, да! Равнодушная даже. Но это нормально в её возрасте. Теперь вот, жалею…

— Ох, — вздыхает Валерия, — Ну, у нас инцидент из разряда фатальных.

— Что случилось? — меня прошибает испарина.

— Знаете Машу Козловскую? — интересуется Лера.