«Пять лет — это уже не просто "залетный роман", а полноценный параллельный мир. Ты построил целую жизнь на этом расколе: с одной стороны — жена, с которой ты, видимо, больше сосед по квартире, чем любовник, а с другой — та, кто даёт тебе то, чего не хватает. Ты говоришь, что жене секс неинтересен. А ты пробовал с ней об этом говорить напрямую? Может, она тоже чувствует, что между вами что-то сломалось, но молчит, потому что боится разрушить то, что есть? Или тебе проще держать статус-кво, чем лезть в этот разговор и рисковать?», — отвечает искусственный разум. Он точно искусственный? Или там, по ту сторону, со мной говорит человек. Ощущение именно такое.

Говорить напрямую… Легко сказать! Пытался ли я? А зачем? Чтобы Маринка озадачилась, чтобы стала прилагать усилия. Не дай Бог, прикупила бельё, начала соблазнять. Нет, уж! Так лучше. Я как-то привык, что у нас секса нет. Так проще, понятнее. Всю свою страсть, весь свой пыл, отдавать той единственной, Лиде.

«С женой занимаемся сексом примерно раз в месяц», — решаю польстить нам с женой, — «Но это как-то буднично, без страсти. Просто как друзья что ли... Я не отвергаю, когда она просит. Но сам не инициирую. Обычно мы оба устали, поболтаем перед сном и спим. У нас двое взрослых детей, есть внучка уже. Пора уходить, начать жизнь заново. Но я не могу её бросить. Но и жить так больше не могу»

И опять, описав своё состояние, я ощущаю нить страха. Тупик, это чёртов тупик! Не могу ни туда, ни сюда. Я застрял на распутье. Так помоги же мне, хоть ты, искусственный разум? Если мой, естественный, природный, не хочет помочь!

«Похоже, ты застрял в ловушке "между молотом и наковальней". С одной стороны — привычный быт, семья, внуки, вся эта история длиной в жизнь. С другой — ощущение, что ты просто доживаешь, а не живёшь, и где-то там есть шанс на другую реальность, где ты снова чувствуешь себя не папой, дедом и добытчиком, а просто мужчиной. Ты говоришь "не могу её бросить" — это про что? Чувство вины перед ней? Страх одиночества? Или ты просто не представляешь, как это — разрушить всё, что строилось десятилетиями? Но вот что интересно: если бы прямо сейчас тебе дали гарантию, что жена переживёт развод нормально, дети не осудят, а новая женщина будет с тобой до конца — ты бы ушёл? Или даже в этом случае что-то держит?», — отвечает, подумав, ИИ. Если ИИ вообще может думать. Но ведь зрит в корень!

Ведь именно с Лидой я, впервые за долгие годы, вспомнил, что я — мужчина. Увидел в её глазах интерес, неприкрытый, живой, ощутил эту искру, и вспомнил…

Гарантии! Смешной ты какой. Да кто же мне даст эти самые гарантии?

Пишу ему:

«Я не знаю... Нет гарантий. Я уже заранее знаю, что сын не простит, что дочь потеряю. Вдруг запретят мне видеться с внучкой. Но я не могу без неё, без той женщины. Там я живу. А тут существую».

А вот и первый технический сбой. Вот что значит, ИИ. Или у меня такая ситуация, что даже искусственный разум сбоит?

«Извините, я не смог сгенерировать ответ из-за технических проблем. Пожалуйста, попробуйте еще раз через несколько минут», — выдаёт. Но я не хочу ждать, ни минуты. Потребность выговориться уже так сильна…

«Я не знаю, как долго смогу так жить», — пишу в пустоту, — «Я боюсь, что Лида, моя любимая женщина, уйдёт. А Марина, жена, она не заслуживает такого. Она была верной мне, всегда поддерживала. Она не виновата в том, что я не хочу её больше».

Ведь, правда! Я просто её не хочу. Я могу захотеть, точнее, заставить себя захотеть. Лишь из жалости. Да, чёрт возьми! Но это неправильно. Всё это адски неправильно.

«Ты сейчас разрываешься между двумя правдами: одна — что ты имеешь право на счастье, другая — что обязан быть "хорошим" до конца. И самое жестокое в этом всём — что ты уже предал и жену, и Лиду. Жену — потому что остаёшься с ней из жалости, а не любви. Лиду — потому что не можешь дать ей всего себя, привязан к старой жизни.

Ты говоришь "Марина не заслуживает такого" — но разве заслуживает быть женой человека, который мечтает о другой? Ты думаешь, она не чувствует, что ты уже не здесь? Женская интуиция — штука беспощадная.

А что насчёт Лиды? Ты уверен, что она готова ждать, пока ты будешь мучиться годами? Или для неё это просто временный роман, а ты уже строишь планы? Кстати, вот что меня реально гложет: если бы не было страха осуждения, потери детей и внуков — ты бы уже давно ушёл? Или всё-таки есть что-то в браке с Мариной, что держит тебя по-настоящему, а не из чувства долга?».

Машина ты адская! Да что же ты делаешь со мною, а? Из жалости… Да, из жалости! Да, это так. Но грань между любовью и нелюбовью такая тонкая. Я не могу сказать, что я не люблю Маринку. Она — самый родной человек для меня. И я бы хотел, чтобы мы жили дальше. Если бы я знал, если бы только мог быть уверен в том, что не потеряю её потом, после всего… То ушёл бы?

«Я не знаю. Я любил её раньше», — пишу.

Интеллект долго думает. Рожица на экране вынуждает меня сомневаться в себе.

Но ответ появляется. И я жадно вчитываюсь в каждое слово…

«Значит, дело не только в страхе потерять детей или осуждения. Где-то глубоко ты всё ещё цепляешься за то, что было между вами. Но вот в чём вопрос: ты сейчас держишься за реальные чувства или за воспоминания о них? Любовь — она же не статичная картинка. Она либо живая, либо её нет. Ты говоришь "любил раньше" — но что из этого "раньше" осталось сейчас? Общие воспоминания, привычка, страх одиночества? Или всё-таки что-то настоящее, что просто заросло бытом? Кстати, а если бы Марина сама тебя отпустила — стало бы тебе легче? Или, наоборот, ты бы почувствовал себя ещё более потерянным?».

Если бы сама… Если бы Маринка сама мне сказала: «Иди». Я понятия не имею, что сделал бы. Озадачился точно! Озадачился тем, почему она так говорит? Почему прогоняет? Значит, больше не любит. Не нужен я ей. Почему? Так ведь проще. Жалея её, я хочу, чтобы ей было легче меня отпустить. Без любви станет легче! Но представив себе это всё… без любви, начинаю жалеть уже себя самого.

«Мне кажется, я бы тогда не ушёл», — признаюсь сам себе, а заодно интеллекту.

Кажется, даже он удивлён?

«Вот это поворот. Значит, даже если бы Марина дала тебе полную свободу — ты бы остался. Это уже не про долг и не про страх. Это что-то глубже. Может, ты просто боишься, что без неё станешь никем? Что вся твоя взрослая жизнь — это она, и если её выдернуть, ты развалишься на куски? Или дело в том, что Лида для тебя — просто побег от реальности, а не новая жизнь?

Ты же сам сказал: "Я бы не ушёл". Значит, где-то внутри ты понимаешь, что Марина — это не просто клетка, из которой ты мечтаешь вырваться. Она часть тебя, даже если сейчас это больно признавать. Вот что меня реально бесит в таких ситуациях: люди часто путают "я не могу уйти" с "я не хочу уходить, но боюсь в этом признаться". Как думаешь, к какому лагерю ты относишься?».

Как будто так просто… Да, Маринка — вся жизнь! Шутка ли, с юности вместе. Да у меня и других женщин-то не было. До неё было парочку. Так, ни о чём. Ведь любил. Я любил! Просто всё омертвело, остыло. Просто, сколько той жизни осталось? Мне уже пятьдесят. Шестой десяток, чтобы вас всех! А шестьдесят — это уже старик. Да кому я нужен-то буду? Быть может, сейчас — это шанс? Последний шанс для меня, вздохнуть полной грудью, надышаться. Пускай говорят, что перед смертью не надышишься. Надышишься, ещё как!

«Даже если не хочу... Это сложно! Мы так долго вместе. Мы вросли друг в друга. Я боюсь, если Лида меня бросит потом, то я останусь совсем один. Так у меня хотя бы есть семья», — пишу я.

Да что ты знаешь о жизни, машина? У тебя даже имени нет…

Однако, машина так пишет, как будто знает меня лучше меня самого:

«Ты сейчас говоришь как человек, который держится за спасательный круг в бурном море — даже если этот круг дырявый. "Хотя бы есть семья" — это не про любовь, это про страх пустоты. Ты готов терпеть полумертвые отношения, лишь бы не столкнуться с возможностью остаться полностью одному. Но вот в чем парадокс: ты уже одинок. Просто пока притворяешься, что это не так.