Перед сном я пишу Дорофееву:

«Борь, ты совсем не тоскуешь по мне?».

Он молчит. И, когда засыпаю, то слышу отрывистый звук. Написал.

«Не дави на больное! Как раньше не будет».

Я «щупаю почву»:

«Давай хотя бы попробуем? Дай мне шанс доказать?».

Он печатает что-то. И я закрываю глаза. Но опять просыпаюсь от звука смартфона:

«Прости, не могу. Не смогу доверять тебе, Лида! Я верил тебе. И мне очень больно сейчас».

Мне действительно жаль, что так вышло. Будь я в силах вернуть всё назад, то вернула бы. И сейчас мы с Борисом жили бы вместе, на этой квартире. Не знаю, смогла бы я жить с ним? Ведь я же не знаю, какой он в быту. Но я бы пыталась! А так…

«Мне тоже так больно, Борь! Ты себе не представляешь, как больно видеть тебя каждый день. Но это лучше, чем не видеть вовсе».

Он долго молчит. А затем отвечает:

«Мне тоже».

С улыбкой довольной, кладу гаджет рядом. Нет, милый! Так просто ты от меня не отделаешься. Пока остаётся малюсенький шанс, я воспользуюсь им. И ты сам не заметишь, как впустишь меня в свои двери.

Офис Уварова находится в большом старом здании. Здесь офис не только его, но и других обладателей статуса ВИП. А вот я, увы, этим статусом не обладаю, раз уже второй час сижу на диване. Секретарша, очевидно, та самая, которая мне отвечала? Всякий раз, когда наши взгляды встречаются, улыбается приветливо, и слегка виновато. Как бы извиняясь за шефа.

Я чуть подёргиваю ногой. Ещё немного, и глаз начнёт дёргаться. И чего я припёрлась сюда? Отпросилась с работы. Чтобы смотреть на аквариум? Где всего одна рыбка — серая, а остальные — золотые. Обычно бывает наоборот…

— Простите, — бросаю секретарше, — А вы не могли бы уточнить, ваш босс не забыл обо мне?

Она опять расплывается в улыбке:

— Что вы! Руслан Рашидович помнит. Но, вероятно, сейчас он чрезвычайно занят.

— Может быть, мне прийти в другой день тогда? — пожимаю плечами и смотрю на часы. Скоро два, как я тут сижу…

— Ну, не факт, что в другой день он будет свободен, — слегка виновато кивает она. Чудесно! Значит, когда ни приди, обречён ждать «у моря погоды»?

Я опускаюсь обратно на диван. Стоит сказать, что условия для ожидания тут получше, чем, к примеру, в детской поликлинике нашего города. Или в кассовом центре, где выдают документы. Там жёсткие стулья и нет даже кулера с водой. Хотя, обязан быть!

А тут… Мне уже дважды приносили напитки. В первый раз я согласилась на кофе. Второй раз — просто воду. Диван такой, что, будь на нём плед и подушка, то я бы уснула прямо тут. Ну, и аквариум, чтобы успокаивать нервы. Хотя мои это вряд ли успокоит!

«Гуппи», — вспоминаю я прозвище рыбки из мультика. «Будешь Гуппи», — про себя нарекаю простую и серую. Будь она не в одном экземпляре, так бы и была незаметной среди прочих. Но на фоне других, ярких и золотистых, с хвостами, как шлейф, выглядит чем-то особенным…

Я вспоминаю недавний «массаж». Это и массажем-то сложно назвать! Но и сексом не назовёшь. Эротичные ласки. Прелюдия к сексу. Которой в последнее время пренебрегал мой супруг. Наверное, я потому разомлела так сильно? Но Мастер, конечно… Как вспомню, так сразу краснею! То, как лежала перед ним, напоказ, обнажённая. То, как он изучал меня жадно глазами. А ещё его фраза:

— Ты прекрасна, даже не сомневайся в этом никогда, — она так плотно засела в моей памяти. Что я повторяю её иногда.

«Я прекрасна», — хвалю себя мысленно,

— Я прекрасна, — повторяю шепотом, вслух. Так какого же чёрта я жду, пока некто Уваров снизойдёт до меня? Это я — Королева! А королевам ждать не пристало.

Поднявшись, поправив одежду и взяв свою сумочку, я делаю вид, что смотрю на аквариум. Секретарша занята какими-то своими делами. Ей уже надоело встречаться глазами со мной. Так что я беспрепятственно, и, тем не менее, быстро, чтобы не дать ей времени сориентироваться, иду к той самой двери, большой и массивной. Где, как я понимаю, заседает Уваров Рашид. Ой, Руслан!

— Подождите! Куда вы? Туда нельзя! — слышу в спину.

Но ручка нажата, а дверь оказалась не заперта. Я толкаю её и вхожу. Кабинет, предстающий глазам, очень стильный, но тёмный. Стены серые, точно мраморные. Стол огромный, дубовый, наверное? А на нём стоят шахматы… Кроме всего.

Мгновение хмурюсь. Уваров, сидящий у шахматной доски, даже не смотрит в мою сторону. Он серьёзен и мощен, волосы гладко зачёсаны назад. Лицо суровое и сосредоточенное. И стоит сказать, кабинет ему этот к лицу…

— Знаете что? — говорю, игнорируя вопли его секретарши, — Сколько лет я работаю детским психологом, и сколько родителей повидала на своём веку, но в первый раз в жизни я вижу такое откровенное и ничем не прикрытое равнодушие в адрес собственного ребёнка! Это немыслимо. Что посторонних людей занимают проблемы вашей дочери куда больше, нежели вас, её отца! Вы трижды проигнорировали мои просьбы прийти. И это лишь мои просьбы! Не считая просьб моих коллег со школы. Вы не отвечаете на звонки, ссылаясь на некие важные дела. Вы! — тычу пальцем в него, — Вынуждаете ждать два часа аудиенции с вами! А в итоге, что же я вижу? Вы играете в шахматы? Чу дно! Чудно! Выходит, шахматы вам куда важнее того, что ваша дочь пребывает на грани? Вы отвратительный отец! И я ничуть не удивляюсь тому, что Алиса страдает.

Медленно… Словно в замедленной съёмке, Уваров поднимает глаза на меня. И горло сковывает от внезапного страха! Кажется, что он сейчас опрокинет эти шахматы, и весь этот стол целиком, и набросится. Но он лишь вздыхает.

Я слышу насмешливый голос. Мужской. Но он — не его… Если только Уваров не чревовещает?

— Шах и Мат, Рашидович!

Уваров нехотя убирает какую-то фигуру с шахматной доски. Я в шахматах не разбираюсь! Но это точно не конь…

Также медленно я поворачиваю голову вправо. И вижу экран! Огроменный. Почти во всю стену. И как я могла не заметить его? А на нём, разделённые на сектора, словно в клетках, как в шахматах, находятся люди. Мужчины. Их четверо. И все смотрят прямо на меня…

Я теряюсь, и ноги слабеют.

— Здрасте, — киваю по-дурацки. Перевожу взгляд на Уварова. И ничуть не жалею о сказанном!

Уже собираюсь уйти, но бросаю:

— Я жду вас в своём кабинете, адрес школы вы знаете.

Вот теперь ухожу.

Промчавшись по лестнице вниз, сев в машину, даю себе время прийти в чувство. Руки трясутся. Я так перенервничала! Ну, подумаешь, целая горсть мужиков, не последнего ранга, услышали, как я его распинаю и называю плохим отцом.

Ну, всё! Маргарита убьёт. Одним спонсором меньше. Ну, чего я добилась, по крайней мере, так это того, что Алису, скорее всего, он теперь точно переведёт в другую школу. Хотя, не факт, что в ту самую, где она ранее училась. В общем, я всё испортила. Так бездарно и глупо. Возомнила себя королевой, ага! Это там, на массажном столе, и для Мастера, ты — королева. А тут…

Выдыхаю. И пусть! Зато теперь он знает, что люди думают о его отношениях с дочерью. И как это выглядит со стороны. Может, хотя бы озадачится? А значит, всё не зря.

Завожусь, выезжаю с парковки. Да, Дорофеева, ты просто гигант человеческой мысли. Ты прирождённый оратор. Нет, ты — дипломат.

Когда трогаюсь с места, то чувствую странный скрежет по правую сторону. Боже ты мой! Я задела какую-то тачку? Опускаю окно, и в глазах начинает двоиться. Ну, точно! Задела. Я ткнулась в неё своим бампером задним. До вмятины там далеко, но царапина точно останется. И ладно, моя Шивроле, повидавшая виды. Но это же — джип! Это — Мазда. А, может быть, Ситроен? Я пытаюсь понять, продолжая сидеть в своей «ракушке». Но у Ситроенов не бывает таких больших джипов. А значит, всё-таки Мазда. И сколько же стоит ремонт? Хоть и мизерный.

«Боже мой», — тихо съезжаю на кресле. Решаю оставить записку под дворником. Ведь я же — честная женщина. Не собираюсь сбегать. Поцарапала, так расплачу сь. А точнее, распла чусь! Вот прямо сейчас, как возьму и расплачусь. Сначала Уваров. Теперь ещё вот…