— Ну, — я задумчиво хмурюсь, не в силах понять, как мне залезть на этот высоченный стол. И ведь никакой подножки нету!

Тем временем, осознав это, Мастер (я буду его называть только так) без слов приближается. И, не успеваю я даже пикнуть, как он легко, точно куклу, сажает меня на кровать.

— Это лишнее, — тянет за лямки мой лифчик.

Я передёргиваю плечами:

— Я сама!

— Хорошо, моя королева, — он чуть склоняет голову, убирая руки за спину.

Получив свободу от его взгляда, ложусь на живот, расстегнув лифчик и уложив его рядом с собой.

Мастер берёт интимную часть моего гардероба, осторожно относит на стул. Я непривычно стесняюсь такого внимания.

— Моя королева предпочитает пожёстче, или помягче? — интересуется он, смазывая руки маслом. Судя по запаху, что-то восточно-миндальное, с привкусом цитруса. Очень приятное, стоит сказать!

— Помягче, если можно, — нервно смеюсь, закрываю глаза и отдаю себя в его руки.

Поначалу массаж происходит стандартно. Шея, плечи, спина, руки и поясница. Приятно безумно! И я уже так бесконечно расслаблена, словно река, утекаю сквозь пальцы. Лежу на волнах, как будто подо мной не кровать, а бескрайнее море. Тому способствует музыка, которая тихо звучит, обволакивает. Руки Мастера впрямь очень нежные, скользкие. В какой-то момент он командует:

— А теперь я прошу мою королеву повернуться на спину.

Нет, это скорее не команда, а просьба. Но я подчиняюсь. Кое-как сумев поместить полотенце на груди. Грудь у меня небольшая, но оттого не обвислая сильно. Так что полотенца хватает прикрыть…

Он становится сзади, в изголовье. Теперь мне не видно лица, только руки, которые нежно массируют плечи и шею. Скользят… Боже мой! Он коснулся груди. Или мне показалось?

Я открываю глаза и отчётливо вижу: коснулся. Полотенце чуть сдвинуто вниз. Не нарочно, наверное? Я поправляю его. Но Мастер бережно отводит мою руку.

— Расслабься, моя королева. Отдайся мне, — шепчет его низкий голос у самого уха.

Я нервно дышу, продолжая лежать на спине. Его руки ныряют под ткань полотенца. Почему я ещё не вскочила с кушетки? Не дала ему по лицу? Отчего позволяю ему себя лапать. Но, господи… Он же не лапает, он…

Мне и стыдно, и совестно! Я надеюсь, что это останется здесь?

Моя грудь в его сильных ладонях твердеет, твердеют соски. Он сжимает мои полукружия, мнёт их несильно. А пальцы… О, господи! Пальцы гуляют по твёрдым, чувствительным точкам, даря удовольствие. Прервать это, значит, лишить себя радости.

«Пятнадцать тысяч», — думаю я. Это стоит того? Ведь маммологии тоже «мнут сиськи», как сказала бы Ларка. Вот она точно знала, что мне предстоит пережить. Какой стыд! И потому умолчала об этом.

Между тем мои груди обмазаны маслом. В соски он втирает особенно тщательно. Так умело, и так ювелирно играя на них, словно кнопочки жмёт, и те в тот же момент запускают какие-то импульсы в мозг.

— Моей королеве приятно? — всё тот же волнующий шепот у самого уха.

На выдохе я отвечаю:

— О, да…

— Тогда я продолжу? — вопрошает он мягко, как будто гипнозом по нервам. Моим успокоенным нервам, по телу, которое жаждет того…

— Д-а…, - отзываюсь, краснея.

Полотенце, которое он убирает с меня, планирует на пол, как птица. Теперь я лежу перед ним полуголая. Груди, которые он только что разминал, напоказ. Охота прикрыться, но Мастер кладёт свою нежную руку ко мне на живот. Его ладонь занимает весь мой живот. Запястье касается трусиков…

— Ты прекрасна, моя королева! Ты восхитительна!

Он и впрямь пожирает меня, смотрит пристально сквозь эту маску. Я знаю, он смотрит! От этого стыдно и сладостно. Боже ты мой…

Когда он берётся ласкать мои ноги… Теперь я могу называть это ласками! Я развожу их, под нежным давлением смазанных маслом ладоней. Рука его скользит по внутренней части бедра, придвигаясь всё ближе и ближе к тому местечку, которое скрыто под тканью трусов. Каждый раз его пальцы замирают у самой кромки трусиков. Словно не решаются рушить преграду. Но в какой-то момент…

Я вдыхаю. Почувствовав, как подушечки пальцев коснулись моей нежной плоти сквозь ткань. Ещё и ещё раз. А там… всё набухло как будто. И ждёт. И томится! И жаждет касаний.

— Моей королеве приятно? — его хриплый голос опять вынуждает меня прошептать.

— Н-да…, - тихо-тихо. Так стыдно! Но так бесконечно желание дать ему власть надо мной. Хотя я — королева! А он подчиняется мне. И стоит мне только сказать, как он прекратит меня трогать и гладить. Только я не скажу, не скажу…

— Тогда я продолжу? — опять вопрошает, опять вынуждает меня отвечать. Словно пытает меня. Словно хочет услышать отказ. Только я позволяю кивком, так как сил отвечать уже нету…

Мастер опять становится в изголовье. Но в этот раз он наклоняется ниже, достав моего живота. Его пальцы ныряют под край кружевного белья. Мой отчаянный вздох не препятствует этому. И в момент, когда я открываю глаза, уцепившись за сильную руку, подушечки пальцев ложатся туда, где таится мой стыд…

Он не гладит, не мнёт, просто давит тихонько. Отчего по моему животу, по бёдрам моим, по всему моему скользкому от масла телу, ползут непривычные волны истомы.

— Моей королеве приятно? — его жаркий шепот у самого уха.

Он снова чуть давит, и створки расходятся. Я ощущаю, как палец его угождает туда… Но не внутрь, а снаружи, как будто исследуя плоть, сокрушая мой внутренний импульс прервать это действо.

— Моя королева прекрасна в момент возбуждения, — шепчет он снова.

А я выгибаюсь зачем-то, и бёдра расходятся в стороны. Боже ты мой! Что же это…

Его пальцы скользят между складочек нежно и бережно. Чужая рука, этот сильный мужчина. Он трогает там… А я? Я…

— Я хочу посмотреть на мою королеву, — не просит, а требует он.

И я! Вот же чудо. Опять подчиняюсь. На сей раз, позволяя ему снять трусы.

«Чтобы не перепачкал», — тут же нахожу объяснение этому. Мастер становится с той стороны, где ему лучше видно промежность. Которую он уже смазал волнующим маслом. Оно согревает? Или я так горяча?

От взгляда его, от присутствия этого. От всего, что творится со мной прямо здесь и сейчас… Мой мозг выключается! Похоть блокирует разум. Я никогда… я ещё никогда не хотела так сильно.

— Это божественно, услада для взора Мастера, — хриплым голосом он произносит, а взглядом ещё продолжает меня изучать.

Я лежу, отвернувшись лицом от него. Грудь обмазана маслом, торчит. Соски светятся. А между ног у меня возрождается нечто доселе забытое, жаркое, зыбкое, словно болото, в которое я угождаю. Безумная топь! Только в ней не вода, в ней кисель. Сладкий, тягучий кисель! От которого хочется только стонать и метаться…

Пальцы мои принимаются жать полотенце, когда его руки опять начинают массировать плоть. Одной рукой он ласкает меня между ног, а второй очерёдно, волнующе трогает груди с сосками. Я сама не заметила, как распласталась под этими ласками. Ноги вразлёт, спина выгнута, словно я — кошка, которой приспичило прямо сейчас.

— Моей королеве нравится то, что с ней делает Мастер? — склонившись ко мне, шепчет он.

— Да… О, боже! Да…, - выгибаюсь навстречу. Когда в самом дне живота начинает пульсировать, снова и снова…

Когда накрывает, и… крышу срывает… Я громко кричу, извиваюсь на этой кровати. Окончательно забыв, где именно я нахожусь. Кто со мной это сделал! И что происходит вообще в моей жизни на данный момент…

— Аааа! Мммм…. Ооооо, — исхожу я последними спазмами. Боже мой! Масло повсюду. Или это не масло? А смазка… Моя.

Получив удовольствие, сродни которому было лишь раз в моей жизни, давно… Я бессильно валюсь на кровать. Полотенце съехало, сил не осталось поправить его. Но мой мастер, мой джин, мой целитель. Он здесь! Он меня не покинул. Он смотрит, всё также впивается взглядом в меня. В моё лицо, в моё тело. Как будто питается этим моим удовольствием, которое сам же мне и подарил…

— Моя королева так великолепна в момент оргазма, — дальше следует стон, и он трогает жаркой ладонью себя между ног.