– Мой отец – Аэлтарион, владыка кланов. Как бы тебе объяснить… Глава над другими драконами. И я старший сын, – произнёс он, глядя вдаль, где лес сливался с пурпурным закатом.

София хихикнула, и её смех звонко разнёсся по поляне, спугнув пару воробьёв с ближайшей ветки.

– Ты наследный принц?

– Не знаю, что такое «принц», но, думаю, ты поняла меня. Я исчез на семнадцать зим. И если сейчас вернусь… Я не знаю, что нас там ждёт. Подумай хорошо: хочешь ли ты этой неопределённости? – в его голосе прозвучала непривычная для него тревога.

София вздохнула, глядя вдаль. Её пальцы нервно теребили край куртки.

– Харин, а есть выбор? Здесь у нас только вечные бега, от властей, от стражей. Потом… Я не могу оставить родителей. Я маму только‑только обрела. А папа… Он вообще мой самый родной на свете человек. Как я могу их оставить… в этом их грёбаном стазисе? – её голос дрогнул на последнем слове, а в глазах блеснули непролитые слёзы.

Ксоргхарин усмехнулся, обнял , притянув ближе к себе. Его тепло окутало её, как мягкий плед, даря ощущение защищённости.

– Что‑то мне подсказывает, что ты сейчас выругалась.

София слегка улыбнулась, вдыхая знакомый запах леса и его кожи.

– С другой стороны, твоя мама заслужила уважение моего отца. Может, и нам повезёт, – сказал Ксоргхарин.

– С чего ты взял, что мама заслужила? – она повернула к нему лицо, вглядываясь в черты, ставшие такими родными.

– Помнишь кристалл у неё на шее? – Ксоргхарин коснулся пальцами своего горла, вспоминая ощущение амулета. – Так вот, это ритуальные амулеты. Их нельзя купить, украсть, выпросить. Их можно только заслужить. Они показывают статус. Даровав их, драконы признали их равными. И тот, что у Елены, даровал мой отец. Он цветов моего рода.

– А у твоего отца амулет другого клана, – продолжил Ксоргхарин, – но не менее уважаемого.

– Ого! А почему они мне не рассказали? – удивилась София, её глаза широко раскрылись от изумления.

– Возможно, связаны клятвой, – пожал плечами Ксоргхарин. В этот момент лёгкий ветерок растрепал его волосы.

София посмотрела на него, улыбнулась. В её взгляде читалась смесь нежности и решимости.

– Ну так что, кровожадный дракон, покажешь мне свой дом?

– Скажи это ещё раз, – он слегка наклонил голову, а в его глазах заплясали озорные огоньки.

– «Кровожадный»? Или «дом»? – засмеялась она.

Ответом ей было тихое рычание, не угрожающее, а скорее игривое. В этот миг между ними не осталось ни страхов, ни сомнений, только тепло, доверие и предвкушение нового пути.

***

Фар проявился в этот же вечер, на закате, из сгущающегося тумана. Его фигура возникла без шума, без вспышки, как всегда была здесь, просто ждала момента стать видимой. Воздух вокруг него слегка дрожал, будто пространство не до конца смирилось с его появлением.

– Что решили? – спросил он, не тратя времени на предисловия.

– Мы заберём родителей и уйдём в мир драконов, – твёрдо произнесла София.

– Этого я не могу вам дать. Николай и Елена останутся в стазисе. Границу можно перейти, но равновесие никто не отменяет. Я и так иду на нарушения, которые неизвестно чем могут обернуться, – Фар замолчал, заглядывая в будущее. Его взгляд утратил фокус, он видел не стены пещеры, а череду мерцающих вероятностей. —Поскольку вы переплели ваши реальности, в некоторых возможных вариантах будущего я вижу, что мир драконов откроется вам двоим. Более проход никого не пропустит. Только так ткань мироздания не будет уничтожена. Только вы, двое.

– Я не оставлю их тут! – голос Софии дрогнул. Слёзы обожгли глаза, горячие и настойчивые, но она стиснула зубы, не позволяя им пролиться.

– У тебя нет выбора, – ответил Фар без намёка на смягчение.

Внутри неё бушевала буря. Родители здесь – в стазисе, он там – в мире драконов. Как выбрать? Как разорваться надвое? Почему опять ВЫБОР? Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, пытаясь удержать себя в руках.

– Я могу дать вам попрощаться, – произнёс Фар чуть мягче. – И чтобы хоть немного подсластить пилюлю, добавлю: в ряде вариаций будущего им даруется привилегия остаться в измерении стражей, не как пленникам, а как советникам. Но это возможно лишь после вашего успешного перехода.

София закрыла глаза. Слёзы всё‑таки прорвались, одна за другой катились по щекам, оставляя мокрые дорожки, обжигая кожу. Она не вытирала их, не пыталась скрыть, просто стояла, позволяя боли просочиться сквозь ресницы, вылиться тихими слезами, которые не перерастали в рыдания, но говорили громче слов.

В этот момент Харин подошёл и обнял её. Его прикосновение было тёплым, надёжным, единственным островком спокойствия в этом хаосе. Он не говорил ничего, просто держал её, давая понять, что она не одна.

– Решай, София. Я пойду за тобой куда угодно, – тихо сказал он, когда поток слёз стал тише.

– Решать? Выбирать? – она подняла на него заплаканное лицо. Глаза были красными, но в них всё ещё горела упрямая искра. – Я не хочу никого выбирать. Я хочу быть с тобой, но не такой ценой…

– Времени не много, – вмешался Фар. – Но и выбор у вас не велик: плен или расставание.

София глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Слёзы всё ещё катились по щекам, но она выпрямилась, собрала волю в кулак.

Медленно, точно каждое движение отнимало последние силы, она кивнула.

– Готовы? – спросил Фар, глядя на Софию и Ксоргхарина. Его голос звучал глухо, доносился из глубины колодца, но в нём чувствовалась стальная решимость.

– Да, – прошептала София, сжимая руку Харина. Слёзы продолжали стекать по её лицу, но голос звучал твёрдо.

– Запомните: мы официально на нелегальном положении. Лучше делать всё быстро.

Он развернулся и бросил через плечо:

– Идите за мной.

Они шагнули вслед за ним и уже через несколько шагов лес исчез. Вместо деревьев и травы их окружало огромное помещение, сотканное из света и тумана. Пространственные границы терялись в мерцающей дымке, а тысячи капсул плавали в воздухе, подобно звёздам в ночном небе, только ближе, осязаемее. Каждая капсула излучала мягкий свет, то бледно‑голубой, то нежно‑розовый, то золотисто‑янтарный, создавая причудливую симфонию оттенков.

– Ваша тюрьма? – хмыкнул Ксоргхарин, оглядываясь. Его взгляд скользил по рядам капсул, пытался уловить закономерности в их расположении.

– Наше хранилище существ, нарушивших баланс, – спокойно ответил Фар. Его фигура в полумраке казалась почти призрачной, но движения оставались чёткими, выверенными. – Не стоит давать эмоциям волю.

Он быстро повёл их между рядами капсул. Движение его было чётким, выверенным, он проделывал это сотни раз. Капсулы тихо пульсировали в такт шагам, издавали едва уловимый гул, напоминающий отдалённый шёпот.

Фар остановился у двух капсул, расположенных рядом. Их свечение было особенно тёплым, почти живым.

София с болью в сердце коснулась прозрачного барьера. Поверхность под пальцами оказалась прохладной и гладкой, но сквозь неё чувствовалось тепло, материнское дыхание. Внутри, окутанная мягким свечением, спала её мать. София невольно задержала дыхание, всматривалась в знакомые черты, застывшие в безмятежном сне.

– Нет времени на сантименты, – отрезал Фар и коснулся по очереди обеих капсул. Его пальцы, тонкие и бледные, на мгновение вспыхнули тусклым светом.

С лёгким шипением капсулы раскрылись. На полу, откашливаясь и пытаясь сфокусировать взгляд, оказались Елена и Николай. Их одежда была слегка помята, а волосы растрёпаны, они проснулись посреди ночного кошмара.

– Поднимайте, надо торопиться, – бросил Фар, не оборачиваясь. Его силуэт уже растворялся в мерцающем тумане, оставлял за собой лишь слабый след света.

Он направился в другой конец помещения. София бросилась к матери, помогала ей встать; Ксоргхарин поддержал Николая. Оба едва поспевали за стремительным шагом стража. Воздух становился гуще.