Не от боли. Не от бессилия.

От ярости.

Пелена разорвалась.

Сквозь туман он увидел собственное тело, но уже не человеческое. Кости хрустели, кожа растягивалась, мышцы вздувались. Одежда слилась с кожей, превращаясь в чешую. Руки удлинились, пальцы превратились в когти. Спина выгнулась, и из неё вырвались крылья – огромные, сине‑чёрные, как ночное небо, усеянное звёздами.

– Дракон! – закричал кто‑то.

Да.

Дракон.

Он взмахнул крыльями, и ветер, настоящий ветер, наполненный силой его мира, пронёсся по улицам. Машины заскрипели, стёкла задрожали, люди бросились врассыпную.

Из пасти вырвался огонь, не просто пламя, а вихрь звёздной энергии, пожирающий всё на своём пути.

Здания. Машины. Деревья.

Всё, что было чуждо, всё, что пыталось его сломать, теперь обращалось в пепел.

Он сделал шаг вперёд и земля содрогнулась. Ещё шаг – и каменная мостовая треснула под его лапами. Он поднял голову к небу, раскрыл пасть, готовясь взлететь…

…и замер.

Небо не отзывалось.

Воздух был тяжёлым, неподвижным, мёртвым. Он не нёс его, не поднимал ввысь, не дарил свободу.

Ксоргхарин взмахнул крыльями. Раз. Другой. Третий.

Ничего.

Он попытался оттолкнуться от земли, прыгнуть, взлететь, но его тело, огромное, мощное, оставалось прикованным к земле.

– Нет… – ужаснулся он, и в этом слове было больше боли, чем во всех ударах, что он получил. – Почему?!

Ответ пришёл мгновенно – холодный, безжалостный.

Здесь нет магии.

Его сила уходила.

Огонь в груди угасал.

Чешуя тускнела.

Крылья дрожали.

Он снова взмахнул ими из последних сил. На мгновение показалось, что получилось, он оторвался от земли, всего на локоть, но тут же рухнул вниз, ударившись о твёрдую поверхность с глухим звуком.

Тело содрогнулось.

Кости хрустели.

Чешуя трескалась, осыпаясь, как осколки стекла.

Крылья сжимались, уменьшались, исчезали.

Через миг на земле лежал человек – измученный, окровавленный, едва живой.

Вокруг – руины.

Дым.

Крики.

Треск пламени.

Грохот обрушающихся конструкций.

Город больше не жил, он корчился в агонии. Улицы превратились в лабиринт обломков, воздух пропитался гарью и страхом. Синие пульсирующие огни метались среди развалин, но теперь они казались жалкими, бессильными перед лицом разрухи.

Где‑то вдали завыли сирены.

Шаги.

Голоса.

Но всё это было где‑то там… далеко, не важно.

Он пополз, цепляясь за обломки, за углы разрушенных зданий. Кровь текла из носа, из ушей, из ран, оставленных ударами.

Наконец он нашёл убежище – тёмный, узкий проход между двумя зданиями, заваленный мусором. Он забился туда, свернулся калачиком, дрожа от холода и слабости.

Крылья, его гордость, его свобода, теперь были лишь тяжёлой, бесполезной ношей.

Я не могу…

Я не могу летать…

Впервые в жизни он чувствовал СТРАХ. Не страх смерти, а страх БЕСПОМОЩНОСТИ. В своём мире он был повелителем неба, хранителем древних тайн. Здесь он был никто.

Магия не отзывалась.

Небо не поддерживало.

Его сила утекала, как вода сквозь пальцы.

Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Но в голове была только пустота. Его просто втянуло в разлом – без слов, без знаков, без шанса подготовиться. Ни единого предупреждения.

Где‑то рядом раздались шаги. Голоса приближались.

Он сжался сильнее, втянул голову в плечи, пытаясь стать незаметным.

Но в глубине души уже зрело нечто иное.

Не отчаяние – ярость.

Не смирение – клятва.

Я вернусь.

Я отомщу.

Особенно ей.

И в этой тьме, среди обломков чужого мира, его глаза сверкнули холодным, беспощадным огнём.

София очнулась от пульсирующей боли в висках. Воздух резал ноздри едким дымом и запахом плавящегося пластика. Лаборатория разрушалась: стены трескались, приборы изрыгали хаотичные импульсы, в углу хлестала струя пара.

Приподнявшись, она нащупала на шее болезненные следы чужих пальцев. Воспоминания нахлынули: его безумный взгляд, хватка, способная сокрушить сталь, звериный рык…

С трудом поднявшись, София двинулась к выходу, обходя рушащиеся конструкции. За порогом её встретил апокалипсис.

Город пылал. Пламя пожирало здания, превращая их в чёрные скелеты. Огонь двигался волнами, вырываясь из окон с рёвом. Очертания пожаров на фоне неба казались гигантскими светящимися пятнами.

Воздух дрожал от грохота обрушающихся стен и пронзительного воя сирен. Хаотичные крики людей создавали какофонию ужаса. Синие и красные мигалки пожарных машин вспыхивали в прерывистом ритме.

София стояла на краю хаоса, фиксируя происходящее: температура пламени не менее 1200°C, скорость распространения огня 3–5 м/мин, критический уровень паники в толпе.

Но ни одна цифра не могла объяснить ЕГО. Силуэт, возникающий в вихрях дыма, оставлял следы расплавленного асфальта. Вспышки света рождались из его тела, звуки напоминали раскаты грома.

Ветер ударил в лицо, принося жар и пепел. София прикрыла глаза, но даже сквозь пальцы видела: мир, который она знала, превращался в пепел. В центре всего стоял он существо, которого она выпустила.

Мысли метались: где просчиталась? В начальных условиях? Или сама идея была безумной? Перед глазами возникло его лицо в момент, когда пальцы сомкнулись на её горле. Не злоба. Не ненависть. Отчаяние.

Она выпрямилась. Глаза сухие. В голове – чёткость. Сначала выжить. Потом найти его. Потом… понять, как вернуть. Или остановить…

Где-то вдали выли сирены. Время пошло.

***

София сидела в стерильно белом помещении, где стены впитывали звуки, а свет выжигал укрытия для лжи. Перед ней – двое в строгих костюмах, лица как маски нейтральности.

– Расскажите ещё раз, – произнёс один из допрашивающих. – Как появился объект?

– Я проводила эксперимент по моделированию межпространственных аномалий, – начала София. – Внезапно произошёл неконтролируемый выброс. Пространство разорвалось.

– Опишите, что вы увидели.

– Сначала была трещина, – София подбирала слова. – Не как в стекле, а будто кто-то разорвал ткань реальности. Она светилась до боли в глазах. И из этой бреши вырвался он.

– Как именно?

– Это был прорыв, – она встретилась взглядом с допрашивающим. – Он не ступил в комнату – он ворвался, заполнил всё пространство. Крылья ударили по стенам, приборы посыпались.

– Его внешний вид?

– Чешуя была чёрной, но не матовой, – София говорила медленно. – В ней отражалось что-то далёкое, как звёзды. Каждая пластина светилась изнутри. Глаза – янтарные, раскалённые, в них можно было утонуть.

– Звуки?

– Это было давление, – ответила София. – Волна, прошедшая сквозь кости и зубы. Воздух стал жидким.

– А потом?

– Его тело начало сжиматься, – продолжила она. – Не как живое существо, а как изображение, которое стирают с экрана. Чешуя таяла, крылья исчезали, и через секунду на полу лежал человек.

– Вы утверждаете, что создали портал?

– Нет, – резко ответила она. – Я лишь пыталась смоделировать структуру. Приоткрыть завесу.

– Очевидцы сообщают, что он атакует город, но потом падает. Почему?

– Здесь что-то не даёт ему держаться, – прошептала София. – Его сила растворяется в воздухе.

– Как вернуть его в исходное измерение? – спросил первый допрашивающий.