Он сделал паузу, взвешивая каждое слово на невидимых весах времени.

– Я не согласен с решением большинства. Совет постановил устранить вас как угрозу этому и драконьему мирам. В ходе ваших экспериментов грань между мирами истончилась критически. А возвращение беглецов – твоих родителей, София, – только усугубило ситуацию.

Фар говорил ровно, без эмоций, в голосе сквозила усталость многовекового наблюдателя, видевшего уже всё и всё ещё не понявшего до конца природу людей и драконов.

– Мы видим ближайшее будущее и можем корректировать настоящее, сохраняя равновесие. Но мы не люди, и нам свойственно вас недооценивать. Вы очень изобретательны и всегда находите способ всё испортить ещё больше.

Его взгляд скользнул к Ксоргхарину, задержался на миг, пытался проникнуть в глубины его сущности.

– Эксперименты последних месяцев с внедрением магии драконов в флору и фауну этого мира показали неблагоприятную перспективу. Всё вышло бы из‑под контроля – случился бы прорыв. Как случился бы он, верни вы беглецов по местам, в свои миры.

– Где мои родители?! – вскрикнула София, вскакивая. Голос сорвался на хрип, глаза вспыхнули отчаянием. – Ты… Ты…

Страж остался невозмутим. Его лицо, маска из бледной, почти прозрачной кожи, не дрогнуло.

– Они в стазисе. В специальном хранилище для нарушителей. И вас велено найти и отправить туда же. Но, повторюсь, я не согласен.

– Почему? – спросил Ксоргхарин, не сводя с него пристального взгляда. В его глазах читалась не просто настороженность, там таилась древняя сила, готовая вырваться наружу.

– Ваша связь генерирует аномалию… не разрушительную, а конструктивную. Вы не истончаете границу, вы напротив переплетаете миры. А это… новая переменная. Совет её не предусмотрел. А точнее исключил, как опасную. Ваше будущее практически невозможно увидеть, оно меняется постоянно, пульсирует, как живой организм. Множество вариаций… Потому первая попытка дать вам выбор оказалась неудачной. Даже если бы мы не давали выбора и выполнили ваши условия, дракон не остался бы долго в своём мире. Нашёл бы способ вернуться к своей избраннице. Ваша связь только укрепилась, а не разорвалась, как предполагалось советом.

София посмотрела на Ксоргхарина с немым вопросом. Приподняла бровь, пытаясь прочесть в его взгляде ответ: «А на меня злился?»

Он ответил долгим, внимательным взглядом, в нём смешались нежность, вина и невысказанные слова. Но промолчал.

– Потому решение совета одно – удалить, – продолжил Фар. Его голос звучал как приговор, но без злобы, скорее как неизбежность. – Но я бы дал вам шанс… Последний. Который, я надеюсь, вы не… Я слышал, как вы это называете… просрать? Самое подходящее слово для вашей компании. Вот не делайте этого.

– Что ты предлагаешь? – спросил Ксоргхарин.

Фар выдержал паузу, взвешивая каждое слово.

– Отправитесь в мир драконов. Навсегда.

– Ссылка? – тихо спросила София.

– Шанс на выживание, – твёрдо ответил Фар.

Он поднялся, давая понять, что разговор близится к концу. Движения были плавными, почти гипнотическими.

– Подумайте о перспективах. Я найду вас позже. Не задерживайтесь долго на одном месте. Вас найдут. Перемещайтесь. А лучше – перелетайте.

– Я не контролирую полёт. Я упал, – бросил Ксоргхарин. В голосе прозвучала горечь, но и вызов.

– А ты подумай, почему ты упал. И почему вообще смог взлететь.

С этими словами страж подернулся дымкой – не растаял, встроился в сам воздух, стал его частью. Беззвучно исчез, оставив после себя лишь лёгкое колебание пространства, мираж на горячем ветру.

В тишине слышно было лишь потрескивание огня ритмичное и успокаивающее. А где‑то глубоко внутри дракона заурчал пробуждающийся зверь.

София вдруг замерла, улавливая отдалённый звук, который никто другой не мог услышать. Взгляд её метнулся к Ксоргхарину, он смотрел прямо перед собой, но в глазах плескалось что‑то неуловимо тёплое, почти ласковое.

– Ты… что‑то сказал? – спросила она тихо, сама не зная, почему эти слова сорвались с губ.

Он не повернул головы, но уголок его рта дрогнул, то ли в усмешке, то ли в сдержанной улыбке. А в её сознании, как эхо далёкого голоса, промелькнуло: «Мммояяя…»

Они сидели у костра. Два силуэта в золотистом полумраке, окружённые шелестом ночного леса. Пламя танцевало, рисуя на их лицах причудливые тени, то стирая черты, то высвечивая их с почти болезненной чёткостью. София невольно косилась на Ксоргхарина: его профиль, очерченный огнём, казался высеченным из тёмного камня, строгий, сосредоточенный, точно он вслушивался не в треск дров, а в далёкий, неслышный другим голос.

Тишина не тяготила, она была плотной, насыщенной, пропитанной невысказанными мыслями. Ветер перебирал листья над головой, а где‑то вдали ухала сова, отсчитывая мгновения.

Наконец он резко встал. Движение было чётким и решительным, как взмах клинка. Огляделся, сверяя путь с невидимыми ориентирами, и взял её за руку. Его пальцы, тёплые и твёрдые, сомкнулись вокруг её запястья.

– Идём.

– Куда? – голос Софии прозвучал чуть громче, чем следовало, нарушая лесную медитацию.

– Тут недалеко. Мне нужен простор.

Они шли по едва заметной тропе, утоптанной не людьми, а временем. Деревья смыкались над головой, образуя свод, сквозь который пробивались редкие лучи закатного солнца. Каждый шаг отдавался мягким хрустом опавшей листвы, а воздух пах влажной землёй, прелым мхом и смолой, густой, насыщенный аромат леса после дождя.

Поляна открылась внезапно, как прореха в зелёном занавесе. Просторная, окружённая высокими соснами, она казалась островком в океане хвои. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны, рассыпался по траве золотыми монетами, а в воздухе витали пушистые семена, медленно кружась в невидимом танце.

Ксоргхарин остановился. Стянул футболку, бросил на траву. Начал расстёгивать джинсы, движения размеренные, почти ритуальные.

София протянула:

– Э‑э‑э… В смысле?

Он усмехнулся, в глазах вспыхнул огонёк, который она так любила и боялась одновременно.

– Я помню, что нагота нарушает твои границы, но если я перейду в драконью форму, не раздеваясь, буду потом щеголять в чём родился. Или придётся звать стража, чтобы создал мне одежду…

– Всё, поняла, поняла! – перебила она, чувствуя, как жар приливает к щекам. – Давай уже.

Он стянул джинсы и протянул ей:

– Подержи.

Она взяла одежду, старательно глядя ему в глаза, но взгляд то и дело скользил вниз по рельефу мышц, по линии бёдер, по едва заметному следу шрама на боку. Воздух между ними сгустился, стал тягучим, как мёд.

– Харин… Пожалуйста… – простонала она, сжимая в руках его джинсы.

Он хмыкнул, лукаво улыбнулся и в следующий миг его тело начало меняться. Кости хрустели, кожа покрывалась чешуёй, конечности вытягивались. Воздух дрогнул, точно пространство не успевало за его трансформацией.

Через несколько секунд перед ней стоял огромный дракон, мощный, статный, величественный. Чёрный с синим отливом, его чешуя переливалась, как звёздное небо. «Как галактика…» – подумала София, заворожённо глядя на него.

Дракон наклонил морду и осторожно понюхал её волосы. Они взметнулись от потока воздуха, а она замерла, не смея пошевелиться. Он приблизился ещё ближе, подталкивая её руку носом, тёплым, чуть шершавым.

София медленно подняла ладони и коснулась чешуи. Та была тёплой, гладкой, с едва заметными узорами, напоминающими созвездия. Дракон закрыл глаза и заурчал, низкий, вибрирующий звук прошёл сквозь неё, как волна, заставляя сердце биться в унисон.

– Какой ты славный… – прошептала она, проводя пальцами по переливающейся чешуе. Её голос растворился в шуме ветра, но дракон, казалось, услышал.