***

София шла в кафе. Обычное утро, привычный маршрут. Туман размывал очертания домов, воздух пах влажной землёй и далёким дымком из печных труб. Она куталась в пальто, прятала руки в карманы, мысленно перебирая планы на день: проверить данные с датчиков, обсудить с отцом схему усиления потоков, попытаться…

Мысли оборвались резко. Сильные руки втянули её в тёмную подворотню. Она даже вскрикнуть не успела, только лишь почувствовала, как спина упёрлась в холодную кирпичную стену, а перед ней возник он.

Ксоргхарин.

Он навис над ней, как грозовая туча. Глаза пылали янтарным огнём, но в этом пламени читалась не только ярость, но что‑то глубже, мучительнее.

– Давай‑ка поговорим, – произнёс он низким, дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом.

София уставилась на него круглыми глазами. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым. Она пыталась что‑то сказать, но слова застряли в горле.

Он медленно осмотрел её лицо, задержал взгляд на губах, потом снова встретился с её глазами.

– Боишься меня? – спросил он, и в его тоне смешались вызов и тихая боль.

– Нет, – выдохнула она.

– Зря, – зло прошептал он, и глаза его сверкнули опасным блеском.

Она зажмурилась, ожидая удара, гнева, проклятий. Всё, что угодно, лишь бы не это мучительное ожидание.

– Если ты хочешь осуществить свои угрозы и заставить меня страдать, я готова. Я заслужила… – её голос дрогнул, но она заставила себя договорить.

Вместо боли она почувствовала тепло. Он провёл тыльной стороной руки по её скуле и движение вышло до боли нежным, почти невесомым.

София распахнула глаза, удивлённо вгляделась в него снизу вверх. Его лицо было так близко, что она видела мельчайшие золотистые крапинки в его глазах, дрожащие ресницы, тонкую линию скул, обозначившуюся от напряжения.

– Харин… я… – начала она, но слова растаяли в тишине.

Он провёл рукой по её подбородку, большим пальцем коснулся нижней губы. Всё её тело налилось теплом, каждая клеточка проснулась от долгого сна.

Ксоргхарин уткнулся лбом в её лоб, закрыл глаза. Его дыхание стало глубже, прерывистее.

– Не могу тебя ненавидеть… – прошептал он так тихо, что она едва расслышала.

Слезинки покатились по её щекам, оставляя влажные дорожки на холодной коже. Она хотела что‑то сказать, оправдаться, объяснить, но не нашла слов. Просто подняла руку и коснулась его щеки. Она была такой тёплой, живой и настоящей.

Он не отстранился. Наоборот, прижался к её ладони, ища в этом прикосновении опору, которую давно потерял.

– Я знаю, что причинила тебе боль, – наконец выдавила она. – И знаю, что ты имеешь право…

– Имею право? – он резко открыл глаза, и в них вспыхнула смесь ярости и отчаяния. – Право на что? На месть? На ненависть? На то, чтобы разрушить то, что осталось между нами?

Его пальцы сжали её плечи, не причиняя боли, а выражая всю бурю чувств, что бушевала внутри него.

– Ты забрала у меня всё, София. Мой мир, мою сущность, моё право быть собой. – он запнулся, голос дрогнул. – Да, я имею право на это все… Но…Я хочу другого…

Тяжёлая тишина опустилась между ними, пропитанная невысказанными чувствами и недосказанными словами. Где‑то вдали слышались шаги прохожих, гул машин, но для них существовал только этот миг, только это пространство, где время остановилось.

София медленно провела пальцами по его скуле, ощущая тепло его кожи, биение пульса под кончиками пальцев.

– Что мне сделать, чтобы ты простил? – прошептала она.

Ксоргхарин закрыл глаза, борясь с невидимым штормом внутри себя. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде читалась не только боль, в нём читалась надежда. Слабая, едва уловимая, но настоящая.

– Просто… будь, – сказал он. И это прозвучало не как просьба, а как последняя ниточка, за которую он цеплялся.

Тьма и холод подворотни отступали, уступая место непривычному теплу. Оно не имело отношения к солнцу, небо оставалось хмурым и не грело. Это тепло рождалось из молчаливого признания: несмотря на боль и обиды, между ними оставалась связь, которую стоило попытаться восстановить.

– Ну? Что дальше? —спросил Ксоргхарин, оглядываясь по сторонам и усмехаясь. – Если не пытаться искать разлом…Или кого-то сжечь… Даже не представляю.

– Пойдём, кое‑что покажу, – улыбнулась София, хитро прищурившись. – Кстати, откуда у тебя одежда? Ты что, её украл? Сидит на тебе… странно.

Он лишь пожал плечами, не отвечая. В его взгляде мелькнула тень раздражения, не на неё, а на этот чуждый мир, где даже простейшие вещи становились проблемой.

Не дожидаясь ответа, она потянула его за руку. Они свернули с широкой улицы в узкий переулок, где бетонные стены домов смыкались почти вплотную, оставляя лишь узкую полоску неба. Ксоргхарин невольно замедлил шаг, настороженно вглядываясь в тени. Каждый скрип, каждый отголосок чужого разговора заставлял его вздрагивать.

– Тут всегда так… шумно? – пробормотал он, поёжившись от пронзительного гудка проезжающего автомобиля.

– Это ещё тихо, – усмехнулась София. – Погоди, увидишь центр в час пик.

Они вышли на более широкую улицу. Мимо спешили люди в ярких куртках, витрины магазинов сверкали неоновыми вывесками, из приоткрытых дверей кафе доносились запахи кофе и свежей выпечки. Ксоргхарин шёл, как сквозь аквариум: всё видел, но не мог прикоснуться, не мог понять. Его взгляд цеплялся за странные механизмы на столбах (камеры наблюдения), за летающие в небе металлические птицы (дроны), за людей, уткнувшихся в светящиеся прямоугольники (смартфоны).

– Как вы живёте в этом хаосе? – наконец спросил он, когда они остановились перед светофором. Мигающий красный человечек казался ему зловещим символом этого мира.

– Привыкаешь, – пожала плечами София. – Это просто… жизнь.

Она потянула его через дорогу, минуя группу подростков с разноцветными рюкзаками и наушниками. Один из них бросил любопытный взгляд на их странную пару. Девушку в лёгком пальто и высокого мужчину, чья одежда была явно не по размеру. Рукава коротки, брюки едва доходили до щиколоток, а в плечах ткань натянулась так, что, казалось, вот‑вот треснет по швам.

– Знаешь, что самое странное? – продолжил Ксоргхарин, когда они свернули в тихий дворик, скрытый от основного потока людей. – Вы всё усложняете. Зачем эти машины, эти огни, эти… – он махнул рукой на роутер с мигающими лампочками в окне первого этажа, – штуковины, которые жужжат без остановки?

– Чтобы было удобнее, – улыбнулась София. – Чтобы быстрее, проще, лучше.

– Проще? – он скептически приподнял бровь. – Я мог бы за час добраться до гор на крыльях. А вы тратите дни, чтобы доехать на этих железных коробках.

– Но ты не можешь летать здесь, – мягко напомнила она. – А машины могут везти сотни людей одновременно.

Он хотел возразить, но замолчал. В этот момент из‑за угла выскочила маленькая собачка на поводке, заливаясь звонким лаем. Ксоргхарин инстинктивно отступил назад, из ноздрей вырвалась струйка пара.

София схватила его за руку:

– Тихо, это просто собака. Домашняя. Она не причинит вреда.

Хозяйка, пожилая женщина в вязаной шапке, извиняясь улыбнулась:

– Не бойтесь, она добрая!

Ксоргхарин кивнул, но мышцы оставались напряжёнными. Он смотрел, как собачка обнюхивает кусты, как хозяйка достаёт пакетик, чтобы убрать за питомцем, как из подъезда выходит парень с мусорным ведром… Всё это было настолько обыденным и в то же время настолько чужим, что он острее почувствовал себя существом из иного измерения, случайно попавшим в мир, где всё казалось одновременно знакомым и совершенно чуждым его природе.

– Мы почти пришли, – сказала София, выводя его из задумчивости. – Вот здесь.

Перед ними стояло неприметное здание с ржавыми воротами. София набрала код на панели, и тяжёлая дверь со скрипом отворилась.

– Добро пожаловать в наш штаб, – с улыбкой произнесла она, пропуская его вперёд.