Ещё какое‑то время он нежился от её прикосновений, затем отступил и поднял взгляд к небу. Облака плыли медленно, нехотя, а солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая мир в янтарные тона. Ничего не произошло. Тогда он посмотрел на Софию, протянул лапу и мысленно скомандовал:

«Залезай».

Она услышала это так же ясно, как тогда в разрушенной лаборатории, не ушами, а всем существом.

София осторожно поставила ногу на лапу, подтянулась и устроилась у него на спине, ухватившись за выступающие гребни. Чешуя под пальцами была живой, она дышала и пульсировала, передавая ритм его сердца.

– И что дальше? – спросила она вслух, голос дрогнул.

«А теперь – держись крепче», – ответил он мысленно. В этом голосе не было слов, только ощущение, тёплое, уверенное, как рука, сжимающая её ладонь.

В следующий миг дракон мощно взмахнул крыльями, оттолкнулся и они взмыли в синюю гладь осеннего неба.

Ветер свистел в ушах, земля стремительно уменьшалась. София прижалась к его спине, чувствуя, как под чешуёй перекатываются могучие мышцы. Они кружили над лесом, поднимаясь всё выше, пока деревья не превратились в размытое зелёное море, а река внизу в серебряную ленту. Солнце било в глаза, а воздух был таким чистым, что казалось, можно вдохнуть вечность.

Спустя несколько минут дракон плавно снизился и приземлился на ту же поляну. Он протянул крыло:

«Слезай».

София соскользнула по крылу, как с горки. Обернулась. Ксоргхарин как раз завершал трансформацию. Его тело менялось, возвращаясь к человеческой форме, но в глазах ещё тлел драконий огонь.

Не успела она подхватить его одежду, разбросанную по ковру из опавших листьев, как он рывком притянул её к себе и жадно впился в губы. Поцелуй был горячим, почти отчаянным, пытавшимся передать ей всё, что не мог выразить словами.

Отстранившись, он прошептал ей на ухо, касаясь губами шеи, по её телу побежали мурашки, а дыхание сбилось:

– Это ты, София. Ты даёшь мне крылья.

Слова повисли в воздухе, смешиваясь с ароматом хвои и остывающего костра. Где‑то вдали снова ухнула сова, а ветер тихо прошелестел в ветвях, соглашаясь.

***

– Давай бегом за пледами, пригодятся! – Ксоргхарин резко поднялся. – Полетели, а то если я ещё так постою, придётся нам тут задержаться, а нам этого делать не советовали.

София смотрела на него затуманенным взором, всё ещё погружённая в ощущение тепла его кожи под пальцами. Потом вышла из ступора, метнулась к костру. Возвращаясь, уже видела дракона, он переминался с лапы на лапу в явном нетерпении, хвост нервно постукивал по земле.

Она собрала одежду, завернула в один из пледов, соорудив подобие рюкзака, и начала карабкаться на вежливо подставленную лапу. Чешуя под ладонями была тёплой, чуть шершавой от этого прикосновения по спине пробежала волна мурашек.

Только она устроилась, обхватив руками выступающий гребень, в голове прозвучало:

«Готова?»

– Да.

«Тогда – летим».

Они взмыли ввысь. Смеркалось… небо затянуло серыми облаками, словно кто‑то набросил на мир тяжёлую шерстяную накидку.

«Надеюсь, не будет дождя», – подумала София.

«Не будет», – отозвалось внутри, успокаивающе, почти ласково.

Она погладила дракона по чешуе – в ответ раздалось глухое урчание, похожее на отдалённый раскат грома.

– Ласковый Дракоша… – протянула она, улыбаясь.

Они летели несколько часов. Ветер свистел в ушах, облака то накрывали их плотной пеленой, то расступались, открывая мириады звёзд. София чувствовала, как затекают мышцы, как холодеет спина от ночного воздуха, но не смела пошевелиться, боялась нарушить хрупкую гармонию полёта.

Наконец Ксоргхарин начал снижение. Он приземлился на уступе скалы, осторожно протиснулся в небольшую расщелину, защищённую от ветра каменными стенами. Опустил крыло, предлагая лёгкий спуск.

София соскользнула, едва не повалившись от слабости в ногах. Он посмотрел на неё и внутри снова прозвучало:

«Располагайся. Я сейчас».

Через четверть часа он вернулся, держа в пасти охапку хвороста. Разжал челюсти, выпустив ветки, и принялся отплёвываться остатками коры. Это было так неожиданно, так по‑человечески неуклюже, что София не удержалась от смеха.

Ксоргхарин глянул на неё выразительно, то ли с упрёком, то ли с улыбкой в глубине глаз. Снова взмахнул крыльями и исчез в темноте.

Вернулся с… пакетом? Начал трансформацию. Уже в человеческом облике натянул джинсы, всё ещё отплёвываясь от прилипших щепок.

– Что это? – спросила София, заглядывая в пакет. – Еда и вода? Где ты их взял?

– Люди ходят в горы гулять, – ответил он, развязывая узел.

– И боятся драконов, – добавила она, пряча лицо в ладонях, но глаза её весело поблескивали.

Он подошёл к костру, легонько подышал на сложенные ветки и сухие сучья радостно вспыхнули, озарив его лицо тёплым светом. Пламя заиграло, отбрасывая причудливые тени на каменные стены, а в воздухе запахло дымком и чем‑то домашним, почти уютным.

После еды София, зевая, растянулась на пледе, уютно устроившись в объятиях дракона. Тепло его тела окутало её, как мягкое одеяло, а мерное урчание, исходящее из его груди, звучало подобно колыбельной. Она прижалась щекой к тёплой груди, вдохнула едва уловимый запах леса и дыма и тут же мирно засопела.

Рассвет пробивался в расщелину тонкими золотистыми стрелами, раскрашивая каменные стены в оттенки розового и охры. София приоткрыла глаза, ещё погружённая в полусонную негу. Первое, что она ощутила, – тепло. Не мягкое тепло угасшего костра, а живое, пульсирующее, исходящее от того, кто лежал рядом.

Ксоргхарин спал на боку, лицом к ней. В утреннем свете его черты казались особенно чёткими: высокие скулы, прямой нос, плотно сжатые губы. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Он выглядел почти обычным человеком, если не знать, что под этой спокойной оболочкой дремлет огонь, способный расплавить камень.

Она не удержалась, протянула руку и осторожно коснулась его плеча. Кожа была тёплой, почти горячей, но не обжигающей. Он зашевелился, не открывая глаз, и придвинулся ближе, обнимая её одной рукой. Его дыхание коснулось её виска – медленное, глубокое, размеренное.

София улыбнулась и прижалась к нему теснее. В этот момент мир казался простым и правильным: холод камня под пледом, запах дыма и леса, тяжесть его руки на её талии. Она провела ладонью по его груди, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

Он вдруг резко втянул воздух и открыл глаза. Взгляд был ясным, но в глубине тлел тот самый золотистый огонь, который она уже научилась распознавать.

– Проснулся? – прошептала она, не убирая руку.

Он не ответил словами. Вместо этого наклонился и коснулся губами её шеи, сначала едва ощутимо, потом увереннее, оставляя дорожку поцелуев до самого плеча. Каждое прикосновение отзывалось в ней волной тепла, поднимающейся от кончиков пальцев до макушки.

Она невольно выгнулась навстречу, и его рука скользнула ниже, сжимая её бедро. В груди застучало чаще, дыхание стало рваным. Она знала: ещё мгновение и они оба потеряют контроль.

Но именно тогда он отстранился. Резко, точно опомнившись. Его пальцы разжались, а взгляд стал жёстким, почти отстранённым.

– София, перестань.

Его голос звучал глухо, словно пробивался сквозь плотный туман желания. Она моргнула, пытаясь вернуться в реальность.

– Почему? – спросила она, всё ещё чувствуя на коже призрачные следы его прикосновений. – Ты хочешь, я хочу… Ну, Харин, давай уже перестанем делать вид, что не замечаем этого слона?

– Какого слона? – Он приподнялся на локте, глядя на неё с напускным недоумением, но она видела, как напряжены его плечи, как пульсирует жилка на шее.