***

– Закрой глаза, – попросила она у двери лаборатории.

Он скептически приподнял бровь, но всё же подчинился. София осторожно провела его через порог, поддерживая за локоть.

– Вот тут стой.

Он услышал тихое гудение приборов и странный, до боли знакомый аромат, смесь горных трав и ионизированного воздуха. На мгновение ему показалось, что он снова дома: в ущелье, где каменные стены хранят тепло полуденного солнца, а ветер несёт запах цветущих эдельвейсов.

София щёлкнула выключателем, и помещение погрузилось в полумрак, пронизанный переливами мягкого света.

– Открывай, – скомандовала она.

Ксоргхарин открыл глаза и замер.

Лаборатория превратилась в осколок его мира. Стены украшали светящиеся кристаллы, излучающие мягкий, пульсирующий свет. Их сияние напоминало отблески лунного света на снежных вершинах. Между стеллажами тянулись лианы с биолюминесцентными листьям, гибриды земных растений и флоры его мира. В резервуарах плавали миниатюрные аналоги водных существ, чьи тела переливались оттенками синего и зелёного, как капли ночного неба.

В центре комнаты стоял стеклянный куб, внутри которого медленно кружились светящиеся частицы, складываясь в узоры, напоминающие созвездия его родного неба. Он невольно потянулся к стеклу, и частицы откликнулись.

– Как тебе? – тихо спросила София.

Он медленно подошёл к одному из кристаллов, провёл по нему пальцами, и поверхность отозвалась лёгким теплом, почти живым биением.

– Это… похоже на дом.

– Мы с родителями постарались, – пояснила София, её голос дрогнул от волнения. – Наняли биологов, изучали, экспериментировали. Хотели, чтобы ты хоть ненадолго почувствовал себя как дома.

Ксоргхарин обошёл комнату, прикасаясь к каждому элементу. У аквариума со светящимися существами задержался дольше всего. Они двигались плавно, словно танцевали под неслышную музыку.

– Они живые?

– Да. Синтезировали вещества из твоего мира, скрестили с нашими организмами. Не точная копия, конечно…

– Но это больше, чем я мог надеяться увидеть, – перебил он. Его голос звучал глухо, как сквозь ком в горле.

– Долго искал хоть что‑то знакомое в этом … хаосе. Что‑то, что напомнило бы мне… – он запнулся, не решаясь произнести «о том, что потерял».

София улыбнулась, но в её глазах блеснули слёзы:

– Это только начало. Продолжим работать. Возможно, найдём способ сделать так, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома. А возможно… и способность летать…

Он обернулся к ней. В полумраке лаборатории её лицо казалось особенно нежным. Свет кристаллов подчёркивал линии скул, отражался в широко раскрытых глазах. Ксоргхарин шагнул ближе, не отрывая взгляда. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, приподнимая лицо к себе. София замерла, чувствуя, как учащается пульс.

Прежде чем она успела что‑либо сказать или сделать, он наклонился и поцеловал её. Это был не робкий, а скорее решительный, даже немного отчаянный поцелуй, пытаясь удержать ускользающий миг, вложить в прикосновение губ всё, что не мог выразить словами.

На мгновение София растерялась. Её руки замерли в воздухе, а мысли смешались. Но уже через секунду она ответила на поцелуй, сначала осторожно, затем всё смелее, позволяя себе раствориться в тепле его губ, в лёгком дрожании его пальцев на её щеке.

Их дыхание смешалось, время остановилось. В этом поцелуе было больше, чем страсть или нежность – это было признание: они оба нашли друг в друге то, чего так долго искали. Он нашел частицу дома в чужом мире. Она встретила того, ради которого стоило идти на любые эксперименты, ломать стереотипы, нарушать правила.

В этот момент за их спинами раздалось деликатное «кхе‑кхе».

Они резко отстранились. В дверях стояли Елена и Николай. На лицах родителей отразилась смесь неловкости и тёплой улыбки. Елена поспешно опустила взгляд, а Николай деликатно поправил очки, делая вид, что изучает показатели на панели управления.

– Мы не хотели мешать, – начала Елена, слегка краснея. – Просто зашли проверить…

Николай деликатно кивнул на оборудование:

– Показатели стабилизировались. Похоже, эксперимент удался.

Ксоргхарин выпрямился, слегка смущённый, но в глазах уже не было прежней тени. Вместо прежней пустоты появилась робкая надежда, почти физически ощутимая, как тепло кристаллов.

– Спасибо, – сказал он искренне. – я не представлял что это возможно….

Елена подошла ближе, внимательно посмотрела на кристаллы, затем перевела взгляд на дракона:

– Нам ещё многое предстоит изучить. Но первый шаг сделан.

София взяла Ксоргхарина за руку, сжала пальцы. Он ответил лёгким пожатием, и в этом жесте было больше слов, чем могли бы выразить любые фразы.

София, всё ещё держа Ксоргхарина за руку и боясь, что он исчезнет, если отпустить, и повернулась к родителям. В её глазах читалась смесь гордости и тревоги: вот он, её невероятный секрет, теперь перед самыми близкими людьми.

– Мама, папа, это Ксоргхарин.

Он слегка склонил голову, оценивающе скользнув взглядом по лицам Елены и Николая. В его позе чувствовалась насторожённая грация хищника, попавшего в незнакомую среду. Но голос прозвучал ровно, почти учтиво:

– Можно просто Харин.

– Мы очень рады познакомиться, – тепло улыбнулась Елена, но в её взгляде учёного мгновенно зажглись огоньки анализа: она подмечала и размах плеч, и необычный оттенок кожи, и то, как он держит голову. – Правда, Николай?

Николай, привычно поправляя очки (привычка, выработанная годами за микроскопом), кивнул с деловой улыбкой, но в глазах горел чистый исследовательский азарт:

– Безусловно. Добро пожаловать в наш небольшой мирок. Должен сказать, мы давно следим за вашей… аномалией – в самом позитивном смысле, разумеется. Для нас это уникальный исследовательский кейс. Если позволите, мы бы хотели обсудить возможности коллаборации.

Харин едва заметно напрягся. Слово «коллаборация» царапнуло слух, но он сдержал реакцию. Лишь пальцы чуть сжались, выдавая внутреннее сопротивление.

София не удержалась от шутки, пытаясь разрядить обстановку:

– Видите, мне целый год понадобился, чтобы получить разрешение на «просто Харин», а вам сразу!

Все рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе после неловкого момента с поцелуем в лаборатории, растаяло, как туман под утренним солнцем.

– София, – мягко окликнула дочь Елена, но в мягком тоне угадывалась непреклонность опытного научного руководителя, – может, ты поможешь нашему гостю с одеждой? Выглядит… несколько экстремально. С точки зрения визуальной интеграции в социум, конечно. Нам важно, чтобы он чувствовал себя комфортно, но при этом не привлекал излишнего внимания. Ты же понимаешь – протоколы безопасности, да и просто элементарная адаптация.

– Ой, точно! – София хлопнула себя по лбу, точно только сейчас осознала очевидность проблемы. – Прости, я как‑то не подумала. Пойдём, Харин, пора тебя цивилизовать. А то наши соседи начнут задавать вопросы, на которые у нас пока нет ответов.

Харин бросил на неё косой взгляд:

– Цивилизовать? Звучит как проект по приручению дикого зверя.

– Не зверя, – парировала София с улыбкой, – а уникального субъекта межпространственной миграции. Так звучит солиднее, правда?

Николай, уже погружённый в мысли о возможных экспериментах, пробормотал:

– Межпространственная миграция… Хм, надо внести в рабочий глоссарий…

Елена легонько коснулась его рукава:

– Позже, дорогой. Сейчас – социальная адаптация.

И уже обращаясь к Харину: