Они втроём держались одной версии: дракон вернулся в свой мир. «Проход закрылся, – повторяла София, глядя прямо в глаза следователю. Его взгляд за стёклами очков был непроницаем, а пальцы методично постукивали по папке с документами. – Он ушёл. Навсегда». В глубине души она надеялась, что так оно и есть. Что он больше не будет жечь города, не станет мстить миру – только ей.

***

Ночи тянулись одна за другой, и каждую из них София встречала с тревогой. Она продолжала видеть сны, но не свои. Или, вернее, свои и его, сплетённые в один клубок, где реальность и воспоминание теряли границы. Эти сны приходили не постепенно, а обрушивались внезапно, и как только она закрывала глаза, сознание проваливалось в иной мир.

В одном из снов она стояла посреди бескрайнего луга, залитого холодным лунным светом. Трава под ногами была не зелёной, а серебристой, сотканной из лунных лучей. Каждый стебель мерцал, отражая свет, и при каждом шаге возникало ощущение, что идёшь по тончайшей паутине света. Вдали виднелся силуэт – высокий, стройный, но без чётких очертаний. Он шёл к ней, и с каждым шагом воздух наполнялся теплом, почти ощутимым, как прикосновение. Она чувствовала, как её кожа отзывается на это тепло, мелкие волоски на руках поднимались, а по спине пробегала дрожь. София хотела позвать его, но голос застрял в горле. Вместо слов из груди вырвался тихий стон, и в тот же миг сон рассыпался, оставив после себя лишь ощущение утраты, точно что‑то важное, едва начавшееся, оборвалось на полуслове.

В другом сне она видела его в облике дракона. Он парил над горами, крылья рассекали воздух с тихим шелестом, похожим на звук развёртываемой шёлковой ткани. А глаза, два янтарных огня, смотрели вниз, на долину, где среди деревьев мерцали огни деревни. Она чувствовала его ярость, холодную и острую, как лезвие, но в то же время, печаль, глубокую, как океан. Это была не слепая агрессия, а отчаяние существа, запертого в чужом мире, где каждый вдох отдаёт металлом и бетоном. Он не хотел разрушать. Он просто не знал, как иначе выразить боль, разрывающую его изнутри.

Просыпалась она с мокрыми от слёз щеками, с ощущением, точно сердце вот‑вот разорвётся. Подушка под головой была холодной и влажной, а в комнате стоял едва уловимый запах свежей листвы,как после грозы. Она знала: это не просто сны. Это его воспоминания, его чувства, которые каким‑то образом просачивались в её сознание. Она могла бы найти его, она чувствовала, где он, как нить, тянущаяся сквозь пространство, пульсирующая в такт его сердцебиению. Но не искала. Потому что боялась. Боялась увидеть его глаза, в которых читались бы не боль, а ненависть и разочарование. Боялась услышать слова, которые окончательно разорвут ту невидимую связь, что ещё оставалась между ними.

Родители не теряли времени. Они сняли небольшое помещение на окраине города, бывший склад, холодный и сырой, но с высокими потолками и просторными комнатами.

***

Стены из красного кирпича местами покрылись пятнами плесени, а окна были настолько грязными, что дневной свет пробивался сквозь них лишь тусклыми полосами. Но для Елены и Николая это было неважно.

На последние сбережения купили оборудование: спектрометры с мерцающими индикаторами, генераторы поля, издающие тихий гул при включении. В углу стояла старая лабораторная стойка, на которой аккуратно выстроились колбы с биолюминесцентными частицами. Они переливались, как живые, реагируя на малейшие движения воздуха. А ещё у каждого из них на шее висел кулон с кристаллом – подарок драконов из иного мира. Эти кристаллы, хранимые как самое дорогое, теперь стали частью эксперимента: они светились изнутри мягким, переменчивым светом, храня в себе отголоски родной стихии Ксоргхарина.

Елена и Николай работали без устали. Их пальцы ловко перебирали провода, соединяя датчики, а глаза сверкали от азарта. В воздухе пахло чем‑то неуловимо магическим, словно сама атмосфера лаборатории менялась под воздействием их экспериментов.

Цель изменилась. Если раньше они искали способ вернуться домой, то теперь их задача была иной: изучить остаточную магию этого мира, понять, как адаптировать её для Ксоргхарина.

–Мы не можем вернуть его домой, – говорила Елена, бережно поглаживая кристалл на своей шее, а затем перекладывая его в специальную удерживающую конструкцию. Её пальцы слегка дрожали от усталости, но голос звучал твёрдо. – Но мы можем сделать так, чтобы он хотя бы не чувствовал себя здесь чужим.

Николай разрабатывал схемы, которые могли бы усиливать магические потоки, создавая для дракона подобие его родной среды. Он чертил диаграммы на большом листе бумаги, время от времени останавливаясь, чтобы протереть очки или сделать глоток остывшего кофе. Его стол был завален записями, расчётами и образцами. Каждый кристалл они изучали отдельно, пытаясь понять, как пробудить в нём спящую магию.

Елена экспериментировала с биолюминесцентными частицами, пытаясь воссоздать тот самый свет, который он видел в своём мире. Она помещала частицы в разные среды, изменяла частоту излучения, наблюдала за их реакцией. Иногда ей удавалось добиться эффекта, похожего на сияние лесов другого мира, тогда лаборатория на мгновение превращалась в уголок магии, где даже тени казались живыми.

Они работали в тишине, изредка перебрасываясь короткими фразами, но в их движениях читалась решимость. Каждый день приносил новые открытия и новые вопросы.

***

Однако их исследования не остались незамеченными. Почти каждый день в лаборатории появлялась тень, высокая, в чёрном, с глазами, холодными и пронзительными. Страж. Он не говорил, не угрожал, просто стоял в углу, наблюдая. Его фигура была почти прозрачной, но от неё исходило ощущение незримой тяжести, точно сама гравитация менялась рядом с ним.

Иногда София чувствовала его присутствие, даже когда он не появлялся. Замечала как тень скользила по стенам, следила за каждым их движением. В такие моменты воздух становился гуще, а звуки приглушались, как будто лаборатория оказывалась в вакууме.

Сначала родители пытались игнорировать его. Но с каждым днём присутствие стража становилось всё более ощутимым. Он не мешал, но и не уходил. Казалось ждал. Ждал, когда они сделают шаг, который нарушит хрупкий баланс.

– Они следят, – тихо сказала София однажды, глядя на мать. Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Они знают, что мы пытаемся помочь ему.

Елена подняла голову, её глаза были усталыми, но твёрдыми. На висках проступили мелкие капельки пота, а руки слегка дрожали после нескольких часов работы с кристаллами.

– Пусть следят. Мы не делаем ничего плохого. Мы просто пытаемся исправить то, что натворили.

Николай кивнул, не отрываясь от экрана компьютера. На мониторе мелькали графики, отображающие колебания магических потоков. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, вводя новые параметры.

– Если они хотят остановить нас, пусть скажут прямо. Пока они молчат – мы продолжаем.

Тени стали появляться реже, но ощущение, что за ними наблюдают, не исчезало. Оно висело в воздухе, как туман, проникало в каждый уголок лаборатории, в каждую мысль. София знала: стражи не забыли. Они просто ждали. Ждали, когда она сделает следующий шаг.

А она всё ещё не решалась. В её сознании звучали его слова: «Ты лишила меня всего». И каждый раз, когда она смотрела на оборудование, на кристаллы, на родителей, работающих без устали, она задавала себе вопрос: достаточно ли этого? Достаточно ли их усилий, чтобы искупить вину?

Она знала, где он. Чувствовала его – не физически, но на уровне, который не могла объяснить. Это было похоже на нить, тянущуюся сквозь пространство, тонкую, но прочную. Она могла бы пойти к нему. Могла бы попытаться поговорить, объяснить, попросить прощения.

Но пока она не шла.

Зато пришел он…