— Сумбурно, но вроде бы ничего сверхъестественного, — отрапортовала я. — Но вот солнцестояние… если мне не изменяет память, явление достаточно редкое.

Себастиан уже рылся в ящиках комода.

— Что ты ищешь? — спросила я, не понимая его действий.

— Если я не ошибаюсь, а я, поверь, не ошибаюсь, в каждом отеле нашего мира кладут календари с молитвами.

— Это еще что за странная традиция? — удивилась я.

— За исключением «Пэлэй де ла Мажи», — будто не обратив внимания на мой вопрос, ответил Себастиан. — Учитывая, что мы работали вне времени, так сказать, смысла от этих календарей не было.

— Так зачем они? — вновь спросила я.

— Ну вроде как что-то из моральных соображений. То бишь этот буклет будет напоминанием о том, что время — бесценный дар божий и его надо бережно использовать, а не растрачивать на сон в отелях, а все остальное попытки власть имущих контролировать население хоть таким и бестолковым образом.

Себастиан потянулся к самому дальнему уголку самого нижнего ящика. Его пальцы нащупали что-то мягкое и податливое — помятую бумажку, словно забытый клочок воспоминаний.

Я мельком вспомнила нечто похожее, виденное в отеле «Стивенсон Лаунж», но тогда, поглощенная суетой и собственными мыслями, я не придала этому значения. Теперь же, когда Себастиан развернул этот пожелтевший лист, воздух вокруг нас словно сгустился.

— Итак, — пробегая глазами по листу бумаги, вычитывал Себастиан нужную информацию, — день солнцестояния… день солнцестояния… Да не может этого быть!

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине. В моей голове мгновенно пронеслись самые мрачные сценарии: что, если в этом странном мире солнцестояние наступит через столетие, и мы обречены ждать его в неизвестности?

— Что? Что случилось?» — выдохнула я, мой голос звучал испуганно даже для моих собственных ушей.

Себастиан поднял на меня глаза, и я увидела, как в них заплясали искорки, которые я до этого момента и не видела в них. Его лицо озарилось такой искренней радостью, что я невольно улыбнулась, еще не понимая причины.

— Оно сегодня, Изи! Солнцестояние сегодня!

— Ааа!!! — вырвалось из нас одновременно.

Два звонких крика, полных облегчения и ликования. Мы, словно дети, забывшие обо всех своих тревогах, схватились за руки и начали прыгать на месте, теснясь в этом крошечном пространстве. Каждый прыжок был маленьким взрывом счастья, подтверждением того, что мы не ошиблись, что этот день, такой долгожданный и такой важный, наступил.

— Но, но… — я посмотрела на книгу. — Там что-то говорилось еще. Что за кристаллы четырех стихий?

Себастиан остановившись, но не убирая с лица довольной улыбки, ответил.

— Это несложно. Даже странно, что ты не знаешь о них. Воздух — лунный камень, огонь — рубины, земля — раухтопаз, ну и вода, конечно же, лазурит, — так сообщил мне Себастиан, будто я должна была знать это с пеленок.

— Какие очевидные факты, — подразнила я его. — Ну и где мы их достанем?

— Ты, кажется, забыла, что мы находимся в Марамбе — крупнейшем торговом центре мира! Здесь можно найти все, ну или почти все, — призадумался мужчина, и мне стало интересно, какая мысль у него не укладывалось в слово «все». — Кстати, — и он пошарил по карманам, — возможно у меня найдется парочка из этих камней, — сообщи торжественно он и вынул огромный кусок природного рубина. И выглядел он не так впечатляюще, как обрамленный, однако своими размерами превзошел все мои ожидания.

— И кто мог забыть его в отеле? Это же несметные богатства! — воскликнула я, не в силах сдержать изумление.

Глаза мои метались между сверкающим камнем, лежащим на бархатной подушке, и лицом Себастиана, которое, казалось, пыталось спрятаться от моего взгляда. Мысль о том, что такое сокровище могло просто так остаться без присмотра, казалась абсурдной.

— Его не совсем забыли, — как-то смущенно пробормотал Себастиан, избегая прямого взгляда. Его обычная легкость в общении куда-то испарилась, словно унесенная ветром.

— Это как? — недоуменно спросила я, чувствуя, как в моей голове начинают складываться не самые приятные пазлы.

Себастиан глубоко вздохнул. На его лице мелькнула тень то ли сожаления, то ли старой привычки.

— Это мой камень. Точнее прям перед превращением в здание я его присвоил, и он завалялся до сегодняшнего дня в моих закромах.

— Присвоил? — уточнила я.

Я видела, как Себастиану неприятен сей разговор, он не так охотно вытаскивал из себя слова, как если бы рассказывал глупые смешные истории.

— Ты же помнишь, что я был не самым бескорыстным человеком на свете, — замялся он. — И позволял я себя куда больше, чем полагалось…

— Ты украл камень, — вырвалось у меня, и я тут же хлопнула себя по лбу. Ну конечно, украл! Как я могла вообще допустить мысль, что этот мужчина способен на что-то другое, кроме как на… Особенно зная его прошлое!

— Да, — лишь кратко кивнул он, и по выражению лица я определила, что он готов смириться с любым моим выводом.

— Оставим это в прошлом, — зачем-то сказала я, то ли потому, что время поджимало, то ли потому, что где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Себастиан действительно изменился. Я взяла у него камень. — Главное, что он нам сейчас очень необходим. Осталось раздобыть еще три.

В этот момент в комнату ввалился запыхавшийся Франсуа. В руках он держал скромный набор: буханку хлеба, кусок сыра и бутылку молока.

— Это все, что я смог купить, — как-то грустно произнес он.

Себастиан прищурился. Слова брата явно пришлись ему не по вкусу. Он подошел к Франсуа, мягко, но настойчиво забрал у него корзину и поставил на стол.

— Что значит «все, что я смог»?

— Так деньги все у тебя, — нахмурился Франсуа, отводя взгляд. Его плечи слегка опустились, словно он нес на себе невидимый груз.

Казалось, они общались телепатически, обмениваясь мыслями и подозрениями без единого слова. Лишь недоверчивые выражения лиц, легкое подрагивание век и сощуренные глаза говорили о том, что кто-то из них, а может быть, и оба, блефует.

Себастиан чувствовал, что Франсуа что-то недоговаривает. А Франсуа, в свою очередь, видел в глазах брата не только недоверие, но и какую-то странную, почти болезненную заботу, которую тот так старательно пытался скрыть за маской холодности.

— Я оставил все, что у меня было, Себ, ибо в это время массово всех эвакуировал. Как-то не хотелось, знаешь ли, чтоб тебя разорвало при перевоплощении, — и Француа театрально указал рукой на тело Себастиана с ног до головы.

Себастиан пошарил по карманам. Он так долго в них рылся, будто они были бездонными.

— Они в сейфе. Ты их оставил в сейфе, — он в итоге ударил свободной рукой по лбу. — Проклятье.

Я наблюдала за его метаниями с легкой тревогой, но и с долей понимания. Себастиан всегда был склонен к импульсивным решениям, а вот с организацией дел у него, мягко говоря, не ладилось.

— И ты не сможешь их достать? — предположила я, чувствуя, как в животе начинает неприятно скручивать. Отсутствие этих денег сейчас было бы катастрофой.

— Наверное смогу, если среди сотен ключей найду подходящий, — ответил он с явной досадой. — Ну а деньги нам нужны срочно. Очень срочно.

Франсуа, который до этого момента молча наблюдал за нашей перепалкой, наконец подал голос. Его спокойный, ровный тон всегда действовал успокаивающе, но сейчас в нем проскользнула нотка настороженности.

— Для чего же? — уточнил он не отводя взгляд брата, словно пытаясь уловить малейший намек на истинные причины этой спешки.

Себастиан глубоко вздохнул. Он повернулся к Франсуа со смесью решимости и какой-то странной, почти детской растерянности. Он похлопал брата по плечу, как бы пытаясь таким образом смягчить неожиданную новость, которая, казалось, была готова обрушиться на нас всех.

— Мы покидаем этот мир, братец, — произнес он, и в его голосе прозвучала такая окончательность, что у меня перехватило дыхание.