Француа в кабинете не оказалось, зато мною же оставленный беспорядок все еще присутствовал.

«Что ж, видимо пришло время немного здесь прибраться и начать поиски Аурелии с нуля».

— Ты можешь просто попросить меня, — вновь я услышала Керуба.

— А, ты все еще здесь, — усмехнулась я, почувствовав свою победу над существом.

— Да, я уходил, чтоб передать некоторые данные богам, — ответил беззаботно он. — А что что-то случилось? Кстати, ты не договорила… по крайней мере я запомнил лишь: «А знаешь, о чем я думаю»… Срочный вызов, понимаешь… не в моих силах было отказать моим господам…

— Что? — поникла сразу я. — То есть ты просто ушел?

— Фи, ну не буду же я часом у тебя отпрашиваться, глупая женщина, — хмыкнул Керуб. — Эй-эй, полегче с этими непонятными словечками! Я умею отличать непристойную речь, даже если ее слышу исключительно редко.

Я взорвалась.

— Так вот, ты…

— Да-да, я помню, что должен тебе адрес милой Аурелии, — неправильно истолковал мои слова Керуб. — Однако есть одна небольшая загвоздочка...

В этот мне будто послышалось, как он перебирал дробь пальцами (подушечками лап?) или все же это было движение его крыльев?

Я было открыла рот, чтоб продолжить свою тираду, но резко выдернула себя в реальность.

— Что за загвоздка? — спросила я как можно спокойнее.

Сейчас словесная перепалка действительно могла подождать, учитывая, что ни к чему толком она и не приводила: существо до последнего оставалось внутри меня и бесило до трясучки.

— Ну, как бы помягче сказать. К слову, все дело в моих любимых богах. Они же вечные, как ты понимаешь, а у вечности есть и свои недостатки…

— Быстрее к делу! Мне не до философии! — огрызнулась я.

Терпение мое было вымотано одним его существованием внутри меня, поэтому явно не являлось моим коньком этого утра. Я ощущала, как каждая клеточка моего тела кричит о желании поскорее закончить этот разговор и вернуться к привычной, хоть и не самой приятной, рутине.

— Прелестно! Ты знаешь такое слово! Похвально-похвально, — раздался в голове его голос, елейный и насмешливый, словно он наслаждался каждым моментом моего раздражения. Я почти физически ощущала, как он ухмыляется, предвкушая мою реакцию.

— О, черт бы тебя побрал, быстрее! — вырвалось у меня.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Это было бесполезно, конечно, но хоть какое-то физическое проявление моего внутреннего бунта.

В очередной раз мысленно представила, как он недовольно размахивает хвостом, словно огромная, раздраженная кошка, и специально испытывает меня на стойкость. Он знал, что я не могу его прогнать, не могу игнорировать, и это давало ему безграничную власть над моим душевным равновесием. Каждый его намек, каждое слово, казалось, было рассчитано на то, чтобы выжать из меня последние капли спокойствия.

— Ну, ну, не кипятись ты так, — снисходительно произнес Керуб. — Так вот, как я уже говорил, у вечности есть свои недостатки, женщина, — вновь протяжно продолжил Керуб. — Одно из них — скука.

— И? — вырвалось у меня, хотя я уже знала, что это бесполезно. Он все равно будет тянуть резину.

— И моим идеальным богам приходится все время придумывать что-то незаурядное, чтобы хоть как-то разбавить свои будни.

— И? — громче крикнула я в пустоту, не в силах больше сдерживаться.

Мой голос эхом отразился от стен кабинета, и я буквально нутром почувствовала, как он дрожит от накопившегося напряжения.

В этот момент дверь открылась и в кабинет зашел Француа. И все бы ничего, но выражение его лица на долю секунд сморщилось. Он явно не ожидал меня здесь увидеть, тем более вопящую не известно кому.

— Пришла убраться? — спросил он сразу же в поисках места, куда можно было бы поставить ногу, не наступив на какой-нибудь редкий экземпляр рукописи или компас. Из-за его появления и глупого вопроса, я пропустила начало речи Керуба.

— … надо отгадать.

— Что? — переспросила я в злости.

И они вновь заговорили одновременно.

Француа: — Говорю, убраться пришла?

Керуб: — … как люди их разгадывают… годами.

И тут до меня дошло, что внешние слова всегда перекрикивают внутренний голос, заставляя мой разум думать над глупостью метрдотеля, а не над тем, что куда важнее.

— Я разговариваю с Керубом, — сказала я, выдохнув, Француа, чтоб он не мешал нашему диалогу.

— С кем? — огляделся мужчина в поисках моего собеседника.

— Мерзкий типчик, — успела я услышать существо внутри меня. И в кои-то веки я была с ним солидарна.

— Керуб. Посланник богов. Он внутри меня.

Француа сузил свои маленькие глазки и сжав губы, более внимательнее всматривался в меня.

— Ага, ты спятила, — серьезно, как профессиональный доктор, произнес он. — Хотя, что греха таить, я был убежден в этом изначально. Ведьмы всегда были немного «ку-ку», — и для пущего эффекта покрутил пальцем у виска.

Я закатила глаза. Мне кажется, я окружена идиотами, которые в равной же степени такого же мнения были обо мне самой.

— Просто помолчи, будь добр, — процедила я сквозь зубы. — И, быть может, я все тебе расскажу.

— Думаешь мне интересно, что говорит твое альтер-эго? Я вообще-то зашел за гроссбухом, но что-то подсказывает мне, что я заполучу его только когда сожгу здесь все, а он был в железной обложке и есть шанс, что книга уцелеет.

— Помолчи, ради всех святых, Француа! Я же пытаюсь помочь твоему брату!

— Вчера ты его чуть не убила, или ты уже забыла об этом? — роясь в куче хлама, ответил грубо он.

— Это ты его мне вдогонку отправил! — перешли мы оба на крик.

— И просил тебя вернуться вовремя!

— Я так и сделала! Он цел и невредим! — хоть и не была уверена в этом, все же сказала я.

— Ты должна была снять с него проклятье! — видимо не у одной меня утро не задалось.

— Думаешь это так легко? Ты сам объездил весь мир и не смог найти пути решения! — напомнила я ему.

— Так я не ведьма из иного мира, черт тебя дери! — завопил, раскрасневшись, Француа, и уже ногой расталкивал бумаги, вероятно надеясь пнуть что-то железное.

— Много же ты обо мне знаешь! — кричала я в ответ, где-то в глубине души понимая, что впервые в жизни позволяю себе вот так вот орать на кого-то материального. Раньше прямой конфликт был для меня болезненной темой, и я старалась всячески его избегать.

Француа замолчал. Не то что он не знал, что сказать, а скорее было похоже на то, что его кто-то вызывает (будто маленький ребенок трясет за рукав, чтоб привлечь внимание), ибо он замотал головой, пытаясь сосредоточится на специфических звуковых волнах.

— Не смей меня затыкать! — теперь крикнул метрдотель стенам.

— И кто из нас теперь сумасшедший? — одновременно произнесли я и Керуб, однако Француа услышал только мои слова.

Мужчина злобно посмотрел на меня, а потом резко плюхнулся на кресло, уже не переживая за то, что раздавил по меньшей мере несколько рукописей и свитков.

— Он говорит, что в тебя и впрямь вселилось некое существо, — тихо произнес мой работодатель.

Это было не извинение, и не принятие, а скорее поражение. Он действительно устал. Устал от своей жизни, от этого отеля, от всего, что творится вокруг, и, в частности, от страха потерять брата.

— Что ж, теперь у нас обоих есть некие создания, которых слышим мы одни, — немного успокоившись, ответила я.

Пытаясь хоть как-то занять руки и не смотреть на мужчину, я отвернулась и начала перебирать карты.

«Говори уже, что там с твоими богами», — обратилась я к Керубу про себя.

— Ах это, — ответил долговязо он, будто я отвлекла его от важного дела или от чтения захватывающей книги, — мои наилюбимейшие боги предпочитают загадки, милочка, — ответило существо, в кои-то веки приписав меня к иного рода «оскорблениям», которыми обычно пользовался Француа — это когда тебе вроде бы говорят «дорогая», но явно с акцентом на противоположное.