Мы не первую неделю колесили по свету, выискивая ответы на свои вопросы, главными из которых были: где та ведьма, что заколдовала Себастиана? Жива ли она и где прячется?

По опыту (хотя правильнее будет «по памяти мимолетной информации») я помню, что Тарун — он же мой бывший возлюбленный, он же принц и «не-до-король» Даркленда, казненный по приказу брата, уничтожил всех ведьм во время своей бурной молодости. Что весьма усложнило нам задачу.

Целыми днями я ковырялась в книгах Француа — метрдотеля «Palais de la Magie», а если уж точнее, то Себастиана в амплуа постоянно переезжающего здания. Будь неладен характер этих мужчин! Вот к чему могут привезти все эти легкомысленные отношения с женщинами! Но кто об этом думает, не так ли? Все любят огонь, смотреть и шалить с ним, а кричать начинают лишь во время пожара.

И если бы не мое обещание и встречное предложение Француа помочь мне вернуться к себе домой в свой мир, то я бы плюнула на все это и просто продолжала жить.

Итак, в этом мире меня зовут Изи (Изумруд), в прошлом — Виктория и, если я не совсем выжила из ума, то было время, когда меня называли еще и Марией. И, да, я ведьма. Однако, совершенно не в курсе, как и в какой мере располагаю своими силами. Пользуюсь я ею редко, чаще всего получается в экстренных ситуациях, когда обостряются до предела все чувства. Видимо таким образом разум находит выход из отчаяния, активизируя во мне магию.

Сейчас же мне приходится полагаться лишь на свою интуицию, в надежде, что она где-то зацепит необходимую информацию и мы наконец увидим цель и благополучно разрешим эту загадку. Любой ценой, как уверяет меня Француа. Хотя, у меня есть предположения, что у брата Себастиана проблема иного формата: он просто хочет быстрее распутать этот клубок проблем, в который сам же себя и запутал, думая, что поступает во благо своего близкого родственника.

Чем больше я выискивала информацию, тем яростней начинала вопить от безысходности. Да-да, голос во мне буквально кричал: а когда же начнет шевелиться Француа по поводу твоего отбытия в свой мир? Он, конечно, не теряет веры, что ведьма, заколдовавшая Себастиана поможет и мне в межмировых переходах, но все же в последнее время я больше склонялась к мысли, что его позиция — это его некий способ сказать мне: все само собой разрешится, едва мы решим вопрос с Себастианом.

Хитро, но я уже не та наивная дурочка, что появилась в Страгоне с полной потерей памяти. Жизнь, хоть и короткая, что прошла в унылом городе и дальнейшие семь лет на землях Даркленда, изменили меня.

— Француа! — завопила я, когда он по привычке заглянул ко мне в конце недели, чтоб узнать, как далеко я продвинулась. — Не зли меня, пока я не превратила тебя в жабу, черт тебя дери!

— Если бы могла, то уже превратила бы, — вальяжно развалившись в мягком кресле с сосудом сладкой медовой жидкости, сказал мужчина, с тонкими чертами лица и маленькими глазками. Он погладил с любовью свои тонкие усики и выпил из бокала какой-то напиток, явно туманящий рассудок. — Итак, как твои успехи?

Я не стала отвечать, вновь уткнувшись в некую энциклопедию островов моря Блаше, в которых, по местным преданиям, будто бы столетия назад видели ведьм, что творили немыслимое: поднимали камни и били в проплывающие мимо корабли, чем приводили к их последующей поломке и затоплению. Так же были указаны моменты, что эти же ведьмы повелевали погодой.

Я была настроена скептически, читая подобную информацию, хотя и стоило бы проверить хоть один из островов. Однако были времена, когда ведьмы присутствовали повсеместно, но ведь после этого произошло великое множество событий, одним из которых имело имя «Тарун».

Каждое воспоминание о нем, кололо мне сердце. В реальном мире прошло уже более десятков лет, ибо день в отеле был равносилен году за ее стенами. Его тело однозначно уже стало пылью, а память о нем наверняка предалось забвению.

Амбициозный, очаровательный принц, который всегда мечтал о большем и не побоялся пойти против всего своего королевства, придумав замысловатый план по свержению своего брата. Я все еще помнила его прикосновения, поцелуи и ту химию, что витала между нами, едва мы оказывались рядом. Но мой разум всякий раз, когда я предавалась воспоминаниям, стремился забыть о том, что я была лишь игрушкой в его руках, частью его безумного плана.

Проклятье!

— Мне кажется тебе надо расслабиться, дорогая, — протянул мне стакан Француа. — Выглядишь не очень.

Я зыркнула на него с гневом, хоть и понимала, что он прав.

— Если хочешь помочь — милости прошу, — указала я на стол, заваленный бумагами и книгами, — а так в твоих советах не нуждаюсь.

— А зря. Советы у меня всегда были что надо, — подмигнул игриво он. — Помнится, говорил я Себастиану, что его дела до добра не доведут. Возьмись за ум, но ведь нет. Решил проигнорировать и что в итоге? — махнул он театрально на стены.

Периодически я думаю, что из Француа действительно вышел бы хороший актер, хоть он и местами переигрывал.

— Если бы ты был мудрее, то уже давно понял бы, что есть понятие судьба и каждый проходит именно тот путь, который ему предначертан, — после того, как на мою голову разбился флакон правды, я стала выдавать странные фразы, которые никогда бы не пришли бы мне в голову до появления в этом отеле.

— Если бы я был мудрее, деточка, я бы убил братца, когда он только начал все это замышлять, — и мужчина допил свой напиток, немного сморщив лицо.

От его слов здание словно содрогнулось, электричество пару раз замигало. Однозначно Себастиану не по нраву были слова того, на кого он так полагался в последнее время.

— Что, братишка, бунтуешь? — вставая и направляясь к двери, расхохотался уже изрядно перебравший (или вновь фальшиво играющий) Француа. — То-то же! Беспринципный ты болван!

С этими словами мужчина скрылся за дверью, при этом то ли забыв, то ли специально оставив напиток на столе.

Жидкость медового цвета таинственно переливалась, притягивая к себе взор. В прямоугольной таре из толстого стекла с колпачком похожим на огромный валун хрусталя, напиток стал эпицентром моего внимания. Хотя скорее всего мне просто хотелось пить, а вода, как на зло, закончилась несколькими часами назад.

С едой проблем не было. Ее приносил и уносил молоденький официант, который в упор не видел меня, ибо на его голову пока еще не свалился флакон с жидкостью правды. Помнится и я так ходила по всему зданию, уверенная, что я тут единственный работник, и постоянно удивлялась, зачем меня вообще наняли, если все остальные действа совершаются магией. Бесспорно, без магии не обошлось, однако, как выяснилось позже, «в Себастиане» умещались не одна дюжина персонала.

Отложив в сторону энциклопедию, подошла к креслу, на которому только что сидел Француа. Его последняя реплика все еще продолжала ужасать меня до глубины души. Неужели он и впрямь убил бы младшего брата за то, что тот хотел сделать, ведь в целом-то Себастиан ничего плохого-то и не натворил. Подумаешь был ловеласом и увлекся магией. По крайней мере он не хотел убивать сотню людей ради трона. И вновь этот укол в сердце, от которого рука сама схватила бутыль со сладким медовым напитком и, резко выдрав колпачок, влила его в рот.

Это был отнюдь не сладкий напиток, хотя запах, несомненно, был привлекательным. Едва он попал в рот, как обжог мое нутро, заставляя меня с жадностью глотать воздух и обмахиваться рукой. Я начала задыхаться и кашлять, а потом и вовсе упала сперва на колени, а потом и вовсе распласталась на полу маленькой комнатушки. На глаза мгновенно навернулись слезы и вместо того, чтобы хоть как-то помочь самой себе, я разрыдалась, занявшись самобичеванием.

Я уже и забыла, когда давала волю слезам, всем внутренним тяготам излиться вот так, чтоб в последующем оставить меня пустым сосудом, которым я вскоре наполню терпением и уравновешенностью.