Парень шарахнулся от меня, чуть ли не вписавшись в стену. И тут я подумала, что скорее всего поступила опрометчиво, выдав себя, ведь на самом деле он мог говорить правду о том, что все эти листы и весь этот бардак принадлежал его прабабушке, а он просто искал среди всего этого что-то ценное, что можно было бы продать.

— Простите, — сказала я и, смахнув рукой, потушила свечу. — Это так, фокус.

— Вы и впрямь ведьма, — улыбнулся в шоке юноша, а потом рассмеялся. — Вы — ведьма!

Смех скоро грозился перерасти в истерику, но Себастиан протянул ему стакан воды и тот, выпив, немного успокоился.

— Я думал, думал, что я схожу с ума. Прям как моя прабабушка. Мне все твердили, что я такой же чокнутый…

Эти слова болью отразились в моих воспоминаниях… бал, о том, как меня высмеяли и одновременно боялись, как маман закрывала мою дверь на замок, будто тем самым и закрывала мой ужасный мир от окружающих. Ей было так легче: сделать вид, что все в порядке, все под контролем.

— Скорее всего, вам передались ее способности, — подсел на край дивана Себастиан.

— Не знаю, — теребя взъерошенные волосы, произнес юноша. — Я ее не помню. Она умерла до моего рождения, а точнее прям в день моего рождения, — медленно произнес он, и я подумала, не обвиняли ли в этом его родичи.

— Мистика, — улыбнулся Себастиан, чем вновь разгладил напрягающуюся атмосферу. Казалось, он всегда это умел делать вовремя и в шутливой форме. Ну или мне так хотелось думать.

— Да, — кивнул парень. — А может ее дух переселился в мое тело, — упаси, Господь.

— В этом я сомневаюсь, — не хватало еще чтоб мою душу еще переносили в тело молодого человека.

— Как Вас зовут? Мы даже не представились друг другу, — усмехнулась я.

— Эмануэль, Эмануэль Андраде де Сильвия, — закатил он глаза.

— Но я слышал, что эта фамилия передавалась лишь по женской линии, — заметил Себастиан то, что я упустила из виду.

Далее юноша говорил куда не охотнее.

— Да, так оно и было. То есть у моей прабабушки родилось четверо детей, одна из них была Лидия, Лидия Андраде де Сильвия, моя бабушка. У нее родилось еще трое детей, одна из которых была непутевая дочь Сивилла, моя мать, которая нагуляла меня не пойми от кого, так что пришлось мне оставить фамилию матери.

— И где все они? — было странно думать, что столь разросшийся род, мог бы вот так исчезнуть.

— Разъехались. Этот дом, в котором прабабушка открыла школу, передался моей бабушке и потом Сивилле, но моя мать решила не задерживаться в этих краях и с тех пор ее не видели.

— А бабушка и ее остальные дети? Кто же вас растил?

— К сожалению она скончалась пару лет назад, а мои дяди живут в Мадриде и в Барселоне. Они предлагали мне продать дом и переехать к ним, но я отказался.

— С чего же это? Хотя дом и впрямь хорош, хоть и стар, — прокомментировал Себастиан.

— После смерти бабушки мне остался этот дом, вся утварь, плюс пара коз да овец, деньги разделились поровну между дядями, они не были обижены. Да кому вообще нужно это захолустье, не правда ли? Но для меня это был своеобразный маленький островок безопасности, — когда Эмануэль говорил это, ему было больно, я почерпнула это по выражению его лица: страдальческого.

— Вас не выпускали из дому? — предположила я, на что он кивнул.

— Бабушка не любила чудачества, а я будто из этого и был соткан. Она все время говорила, что я похож на ее мать и что ей хватало ума скрывать свой недуг, прикрываясь игрой и школой. Бабушка пыталась и меня научить быть более замкнутым.

— Это ужасно, — положила я ладонь на его колено. — И мне это очень знакомо.

— Но, когда ее не стало, я почувствовал себя лучше. Я позволил себе общение, но общество было не столь радужно по отношению ко мне. Вскоре все только насмехались надо мной.

Он замолчал.

— Потом во мне проснулся гнев, я захотел доказать всем, что я не сумасшедший! — Эмануэля душили слезы. — У меня было предвидение. Я видел, как Германия обхватывает полмира, порабощает его. И хоть это было гнусно и отвратительно, я все же сделал ставку на нее. Я считал, что война — это бизнес, а это всегда грязное дело. Но произошла ошибка. Альфонсо не вступил в военную деятельность. И я все проиграл.

Наивная молодость с глупыми ошибками.

— А потом ты начал распродавать имущество? — предположила я.

— Да, — сглатывая слюну, ответил парень, — кредиторы — весьма настойчивые люди.

Себастиан поднял с полу какую-то листовку. Посмотрев через плечо, я увидела, что это листовка с приглашением на ярмарку и меня словно осенило.

— Мы могли бы зарабатывать на том, что умеем, — предложила я. — На магии и поднять наш… эээ… этот дом на ноги.

— О чем вы? — не понял меня Эмануэль.

— В ближайшие дни проходит ярмарка. Мы могли бы открыть лавку волшебства и показывая фокусы, получать за это деньги. Никто и никогда не догадается, что мы маги, а если мы оденем маски, то сможем создать еще и таинственный образ.

И пока Эмануэль разжевывал мою мысль, я нагнулась к Себастиану и прошептала:

— Я смогу возродить здесь свой род. Начать все с начала…

— И я помогу тебе с этим, любимая, — прошептал он мне в ответ, нежно поцеловав в лоб.

Конец.