Она держала в руках книгу, зажав в ее как в тиски своими длинными худыми пальцами, так, как я всю дорогу несла Себастиана, боясь потерять или где-то забыть, будто в этой вещи скрыт весь мир. Она встряхнула головой, как делала в последнее время, и я начала догадываться почему…

Анджали будто постарела на несколько лет. Словно в подтверждение моей догадки неожиданно подал голос Керуб:

— Темная магия отнимает порой куда больше, чем дает, — и голос его был поучительным, словно он знал все таинства земель наших, того, что нам, смертным, было невдомек.

«А, ты здесь», — уж не знаю, рада ли я ему была, однако чувство некой защищенности всевышней магией придало уверенности.

— Я никуда и не уходил. Не буду врать, оскорбился до глубины души твоим надменным неуважительным отношением, но все же у нас совместная миссия. По велению богов я не имею право отречься от тебя, несчастная.

«Мне не хватало твоего бубнения», — усмехнулась я, хотя язык так и чесался возмутиться: «Это я-то надменная?»

— И ты снова меня оскорбляешь, — фыркнуло существо, уже готовое дальше высказать свое мнение о наших взаимоотношениях, однако я его перебила:

— Спасибо. Спасибо, что все еще рядом и на связи, — честно призналась я.

Один на один драться с врагом, который и по опыту, и по годам старше тебя в разы, откровенно пугала. Но мысль, что я не одна, что у меня есть цель — спасти Себастиана — внушала мужество.

Тем временем Анджали злобно улыбалась мне в лицо.

— Неужели ты и впрямь думаешь одолеть меня, ведьма из иного мира?

— Ты сама сказала, что Аурелию могу побороть только я. Поэтому, думаю, у меня есть шансы. Вот только где она? — задалась я вопросом, хотя смутная догадка резко вспыхнула в голове и так же резко пропала, оставив после себя еще больше вопросов.

«Неужели уже померла до моего прихода? Это бы так облегчило мой «груз ответственности»».

— Ах, ты еще не поняла, Изи, — злорадство сквозило в каждом ее слове. — Я и есть Аурелия!

Хм, весьма любопытно и еще более непонятно. Пожалуй, эта тайна не даст мне умереть, пока я не утолю бушующую во мне жажду к знаниям и открытиям. Ну, согласитесь, глупо умирать будучи абсолютно несведущей. Хоть чем-то хорошим мне послужила сыворотка правды.

— Ну хоть сейчас признаешься может? — обратилась я спокойно к девушке, все еще пытаясь отнести ее не к категории врагов, а своему бывшему соратнику-попутчику.

Анджали сузила глаза. Она не доверяла мне, думая, что я жду подмогу, но потом, видимо, убедилась в своих защитных чарах и ответила:

— Если бы ты прожила столько же, сколько и я, той жизнью, что я влачила, как решила спуститься с небес, то ты бы поняла меня.

— Ты просто спасала свою шкуру, понимаю, — кивнула я, осознавая, что выбрала не ту политику вести переговоры. Навряд ли сейчас нужно плеваться сарказмом, однако провокация мне сейчас была на руку.

Анджали (или все же Аурелия) метнула на меня ненавистный взгляд, но продолжила:

— Да, спасала! А что бы ты сделала? Померла бы от нескольких лет пребывания здесь? А я выживала как могла и единственный способ, который действовал — это обменивать свои услуги на жизни никчемных людей. И если ты думаешь, что я обогатилась, то ошибаешься, ведь я брала на себя их судьбы, их бестолковые, никчемные истории, с которыми мне постоянно приходилось бороться. Это сводило меня с ума!

Я чуть было не ляпнула, что она таковой и была, да вовремя прикусила язык. Анджали вновь встряхнула головой, отчего, как некогда сказал Керуб, мои воспоминания вновь напомнили о себе.

Я стою пред матерью, которая шепотом угрожает мне: «…Виктория Андраде, если еще раз так тряхнешь головой, я закрою тебя в спальне без обеда и ужина».

Да, оказывается я тоже некогда так трясла головой. Трясла, потому что пыталась вернуть себе себя и это было порой неимоверно сложно: тьма затягивала, звала к себе экспериментировать, но никто не хотел меня понимать — всем нужна была нормальная Виктория.

А тем временем Аурелия продолжала:

— Потом пришел он, — и девушка махнула рукой за мою спину, именно там, где я оставила Себастиана. — Да-да, я знаю, что он там, — будто прочитав мои мысли, ответила она. — На нем моя магия, а я ее везде почувствую.

В голосе ее прозвучала горечь утраты. Он надломился и, что самое интересное, она вновь повторила свою реплику, то есть слова Анджали, что она знает о Себастиане, а это в свою очередь, подсказало мне причину ее постоянного сотрясания головой. Темная магия давила на ведьму, заставляла ее желать большего, худшего, требуя немедленно восполнить свои силы.

— Он обещал мне звезды с неба. Внушил, что сможет помочь мне, стоит нам только начать работать вместе. Он соблазнил меня! — закричала она, словно эти слова оправдывают все их деяния. Мне стало жаль ее. Как некогда обманутая женщина, мне было и впрямь легко ее понять. — А потом он бросил меня. И за одно хотел выкрасть мою книгу знаний, что я так кропотливо вела все эти годы.

«Ага! Так вот что она держит в руках! Свою силу, накопленную годами!»

Девушка (или уже женщина?) сильнее сжала книгу в кожаном переплете, отчего ее пальцы побелели как мел. А она все говорила и говорила. И в отличие от малословной Анджали, эту ее сторону личности будто прорвало после стольких лет заточения.

— Похоже сад пробудил в ней древнюю ведьму, — подтвердил мои догадки Керуб.

— В одну из наших редких вылазок в городе, Себастиан задумал отвлечь меня всякими безделушками. Подкупил местных ребят, чтоб они напали на нас. Казалось бы, все должно было пройти как по маслу, но я успела прочесть мысли одного из бандитов, того, что был его давним другом по гуляньям. Я все поняла. И мало того, что избавила мир от этих никчемных дураков, что посмели поднять на меня руку, так и всю свою ненависть направила на Себастиана, превратив его в здание. Ты даже не представляешь, как мне хотелось одновременно убить его, разрушить, как спичечный домик, но я знала, что едва я это сделаю, как никогда себе этого не прощу, — она называла Себастиана на свой манер, делая ударение на предпоследнюю «а», в то время как я делала на первую.

Я даже почувствовала всю ее боль и разбитость сердца, словно ее отчаяние просачивалось сквозь невидимую завесу между нами, касаясь моих собственных ран. Это было знакомое, леденящее чувство, эхо моей собственной трагедии. Так же, как некогда я стояла в прекраснейшем из дворцов, где каждый камень дышал роскошью и обещаниями вечности, и произносила свои последние слова Таруну: «Мне от тебя ничего не надо».

— И ты не смогла вновь стать прежней, — ответила я ей, словно это была правда всех наших жизней, уже не зная, к кому именно обращаюсь: к Аурелии или же Анджали.

— Я поняла с того дня, что вся жизнь лишь в моих руках. Что я могу лишь полагаться на саму себя. Так, после долгих сборов информации, мы…, - и девушка едва заметно сделала движение головой, будто в ней живут два человека, и она пытается их объединить. — Я узнала о Таксоне. О демоне, что совершал невероятные сделки по неплохим расценкам. Но мне и в голову не приходило, что об этой встрече он и сам грезил.

Аурелия грустно рассмеялась, отчего ее красивые большие глаза застелила пелена влаги.

— Он пришел к нам сам, и что бы там не пыталась мне растолковать моя ученица, как и в случае с Себастианом, я оказалась глуха ее словам. Ведь Таксон принес мне элексир бессмертия, выпив который вернул бы мне мое былое величие богов, — «элексир бессмертия» она произнесла столь сладко, будто все еще грезила о нем.

— Но он обманул тебя, — было не сложно догадаться по контексту.

— Конечно же обманул. Он же демон, — теперь понятно, почему она так сильно не доверяла Таласи, хотя и разумно, учитывая, как легко он сбросил ее с моста.

А вот дальше как раз-таки мы дошли до дебрей, в которых сложно было разобраться самой, но я предположила, чтоб хоть как-то вывести ведьму на чистую воду: