— Уничтожь яблоню, — услышала я слабый шепот у себя в голове.

Этот голос не принадлежал Керубу, и был уже узнаваем по медленному томному звучанию (будто слова давались ему ужасно трудно, через силу) Себастиана.

Уворачиваясь от очередного удара ведьмы, я краем глаза уловила вдали дерево, про которое говорил заколдованный хозяин отеля: старая, трухлявая яблоня, покрытая мхом и словно дышащая, отчего от нее исходили малозаметные клубы дыма или газа слабо голубого цвета. Именно ее аромат разносился по всему лесу приятной пьянящей негой, которую я скорее помнила, чем чувствовала сейчас: вопреки всему происходящему вокруг, повязка на лице все же имела место быть.

«Отвлеки ее!» — шикнула я про себя Таласи, надеясь, что он услышит меня, и, прячась за каменными изваяниями и кустами, поспешила к сердцу сада.

Демон в это время уже бился с Аурелией не на жизнь, а на смерть. Они «испускали дух» при каждом ударе, укладывая в свою магию всю ненависть и агрессию.

Нет-нет, да до меня долетали брошенные ими друг другу фразы:

— Это за моего брата, божественное отребье!

— Не будь таким самоуверенным, демон, ты меня не знаешь! А он заслужил смерть! Все эти годы, что я была в его плену, стоило того, чтоб увидеть, как он горит в огне ведьмы из иного мира…

И много-много слов между ними, что удивляли мое воображение своим сквернословием.

Чем ближе я подходила к дереву, тем сложнее мне было ступать. Каждый шаг давался с трудом, будто на ногах повязли гири или кандалы.

«Почему я не замечала его раньше? Ведь оно так не вписывалось в общую картину ухоженного сада?» — мысленно задавалась я вопросом, но продолжала к нему идти.

— Эта тьма, что выросла здесь, как побочный эффект магии Аурелии, — подсказал мне Керуб.

Пропитанная «молоком тьмы», оно чувствовало меня, отталкивало, я будто слышала его голос, что заунывно звал хозяйку на помощь, однако Таласи вовсю ее отвлекал все новыми, новыми ударами, не давая и продохнуть.

И вот когда до яблони оставалось пару метров, я поняла, что смогу уничтожить его.

«Бей в корень», — вновь посоветовал мне Себастиан. — «Мы питали его кровью наших жертв. Осуши его!»

Господи, какая мерзость!

«Я сожалею о своих деяниях», — произнес Себастиан так, словно прощался со мной.

И тут меня прошибло холодным потом. Я вспомнила о времени. Конечно же оно подходило к концу! Мы так давно его не продляли! Вот же черт!

Анджали продляла его, потому что знала: если Себастиан умрет, то я не стану идти до конца. А я была ей нужна. Не знаю для чего, хотя возможно, как шанс попасть на небеса, в свой пантеон.

— Не время для размышлений, женщина! — напомнил о себе Керуб.

«Только не смей умирать, Себастиан, когда мы так близки к победе!» — шикнула я на доску, повернув голову в сторону его одиноко приставленной персоне.

Я вдохнула магию, что окружала меня (в частности, использовав именно магию яблони, ибо именно она была источником этого сада), будто профильтровала ее внутри и, прицелившись к корням, ударила в нее чистой энергией. Иначе бы не смогла, это было необходимо, чтоб ранить ее.

Признаться честно, я не надеялась на успех, однако он не заставил себя ждать. Когда в ее кореньях образовалась щель, а барьер ослаб, я со всей силы понеслась к ней. У меня на тот момент была одна цель — упасть к ее «ног» и всеми фибрами своей души и тела впитать в себя все, что оттуда выходило.

И боже, это было ужасно! Все муки и ужасы жертв, вскормленных дереву, их крики и страхи, боль и отчаяние — все это медленно вливалось в мои жилы, принося адские истязания моей душе.

Наверное, я вопила, не могу сказать точно, потому что чувствовала я лишь то, что меня раздирало на части. Когда же, наконец-то, это закончилось, я свалилась на землю на некоторое время потеряла сознание.

— Вставай, Изи, вставай, не время лежать при смерти, — пинал меня изнутри Керуб, поддувая ветром белоснежных крыльев. — Битва во всем разгаре, а ты прохлаждаешься!

Я была настолько раздавлена, что даже ответить ему что-то едкое в форме «если ты не заметил, через меня ад пропустили только что», не было сил. Я лежала, смотря на звездное небо. Оно было до того прекрасно в своей гармонии, неотразимости и безграничности, что одинокая слеза скатилась из моих глаз.

«Изи» — прохрипел знакомый голос в голове, — «Изи, мне кажется, я умираю».

Именно эти слова, произнесенные шепотом внутри моей головы, побудили меня к действиям. Я вскочила, словно проснулась ото сна, и собралась вступить в бой. Я не могла позволить ему вот так оставить меня, разрушить весь смысл последних месяцев моего существования здесь лишь из-за того, что я промедлила. Нет! Только не сейчас!

Тело ныло так, будто во мне все кости были переломаны, а мышцы перенапряжены, однако об этом я не могла думать сейчас. Глазами, хоть и картина всего сада расплывалась, я выискала Себастиана, который то ли из-за волны разрушительной магии, то ли из-за слабости уже лежал на боку. Проклятье!

Таласи все продолжал биться, но уже не так активно, не столь импульсивно и без лишнего бахвальства. То ли ему начало надоедать все происходящее, то ли энергия даже у демонов — продукт исчерпаемый. Аурелия же все еще держала позицию: на то она и богиня (хоть и в прошлом) — самое сильнейшее существо в магической иерархии.

— Ну что, глупец, ты все еще надеешься победить меня? — усмехнулась она, пока еще не заметив меня.

На что Таласи, превратив свою энергию в воду, попытался ее утопить, но тщетно: жидкость лишь ковром разлилась вокруг нее.

— У тебя прекрасный повод удара сбоку, — посоветовал Керуб в моей голове. — И ты уже, наверное, заметила, что шансы твои явно увеличились из-за отсутствия силы дерева.

Да, это и впрямь было заметно, но до этого мне некогда было анализировать прогноз погоды, а надо было действовать быстро.

Я, собрав всю магию внутри себя (ее оставалось очень мало, ибо трансформация темной сущности крови и душ дерева в мою чистую энергию все еще была не до конца пройдена), бросила ее в Аурелию.

Но! Она оказалась куда проворнее, и смогла отбить ее, направив обратно на саму меня, будто мяч в жё-де-пом, что я видела, как играли дети французского посла из окна в моем доме где-то в прошлой жизни.

Чье-то отдаленное, неистовое «нееет»!

И пустота.

Все было пустынно и бело, и лишь далекое мурлыканье, что привлекало мой слух, — это все, что я могу сказать о месте, где я оказалась.

Свежо и приятно, мягко и спокойно. Какое же это блаженство побыть здесь после того, что испытывала секундами ранее.

— Я рад, что тебе нравится в моем доме, — сказал приятный голос, в котором чувствовалось что-то кошачье.

Я обернулась и увидела существо с телом льва и головой прекрасного мужчины. Он был брюнет, с заросшей шевелюрой, щетиной и яркими синими глазами под кустистыми под цвет волос бровями. Но особенно выделялись его белоснежные ангельские крылья, которые лишь из-за мерцания и блеска не сливались в общей картине сего помещения, притягивая мою руку, дабы коснуться сего небесного сияния.

Он улыбнулся мне, явно прочитав мои немного непристойные мысли.

— Что я здесь делаю? — одергивая руку, спросила я, чтобы не давать больше ему повода заставлять меня краснеть.

— Решил попрощаться, — грустно ответил он мне.

— Попрощаться? — переспросила я, явно не понимая, о чем он.

— Знаю, мы не были особо близки, и ты явно не хотела быть моей почитательницей, ибо я все же полубог, однако я — справедливое существо, и за эти годы многое перенял от своих хозяев. А они учили меня быть благородным.

— К чему все это? — вспомнила я о времени, точнее об его отсутствии у Себастиана.

— Я не могу позволить тебе умереть, Изи, — произнес он тихо, подходя ближе, отчего мы теперь стояли на расстоянии вытянутой руки.

— Я умираю? — спросила я, как глупый ребенок. Однако мозг от усталости отказывался меня слушать и работать быстрее.