«Мало времени-и», — даже находясь в нескольких метрах от Себастиана, вибрация отдавалась внутри меня. И тут я поняла, это был сильнейший его страх: он сотрясался до того сильно, что это можно было почувствовать за многие мили.
— Ух, классно прокатились, ребятки! — теперь Керуб подпрыгивал в моем видении, словно кот, который попал в мышиный рай.
— Сколько у нас времени? — спросила я, надеясь, что внутренние часы Себастиана куда более точные чем мои.
«Меньше четверти часа», — прошелестел его голос.
Проклятье!
Взяв сея в руки, наплевав на боль, я вскочила на ноги и побежала. Хотя уверена, что со стороны это могло показаться попытками хромого человека пнуть мяч.
Ветер трепал меня, будто бумажный листок, явно мечтая разорвать на куски, но, слава богу, он не преуспел в этом деле, ибо существо внутри меня то ли не могло угомониться, бившись мне в грудь изнутри, то ли таким образом решило помочь, ведь таким образом я нет-нет, да делала шаг шире, а под конец и вовсе неслась галопом, словно лань от хищника.
— Быстрее ты, тупое отродье! Опоздаем же! Неужели не видишь, как наш друг-проказник помирает! Бесчувственная ты тварь! — вопил он, а я невольно надеялась, что с такими темпами Керуб и впрямь вылетит скоро из моего тела, на что я молилась так, как никогда прежде.
Знать бы куда еще конкретно идти, ведь во мне так невовремя проснулся топографический кретинизм! Я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь приметить хоть что-то отдаленно напоминающее отель, но увы, я заблудилась в трех соснах!
Город был глух и черен, будто здесь никто и никогда не жил. Ни одного фонаря или света в дверных проемах. Можно было предположить, что все немногочисленное население засыпает до полуночи или они до того бояться злых духов, что предпочитают делать вид, что их вовсе не существует.
Однако, когда ты идешь одна с доской по кромешной тьме неизвестно куда по ущелью, с воющим ледяным ветром, разум (итак не самый адекватный в мире и скорее страдающий раздвоением личности) набирает обороты в страшных фантазиях, ибо мне уже начинали мерещиться тут и там темные движущиеся пятна, которые явно не желали мне добра.
Слезы сами собой брызнули из глаз. Я задыхалась от нехватки воздуха. Легким не хватало кислорода, собственный разум кричал, что мы опоздали, Себастиана не спасти…
«Праве-е, иди праве-е» — голос заколдованного хозяина отеля я уже не слышала, скорее просто ощущала.
Там и впрямь в скале будто вырисовывалась дверь, отличающаяся от остальных тем, что была освещена одиноким фонарем, чего не было над другими дощатыми перегородками. Огонь созывал нас, путников, как маяк.
Я обреченно подумала, что Француа с каждой секундой теряет нить надежды увидеть заколдованного брата, как я теряю надежду переступить знакомую дверь отеля.
— Быстрее! — завопил знакомый голос! Это и впрямь был метрдотель, вжавшийся в стену и машущий нам рукой, — Быстрее, Изи!
Последние мои несколько шагов я прошла в пустоту, поскольку Француа, подняв меня на руки, забросил внутрь словно мешок с картошкой. И вовремя. Едва успела сделать вдох, как услышала бой курантов.
Мы успели! Боги, мы успели!
Доска, которую я ни на секунду не выпускала из рук, боясь потерять, выдохнула, и дух Себастиана мощной энергией взорвался в своих владениях, будто птица, которую выпустили из клетки.
— Ты безумная! Нет! Не просто безумная, а бестолковая идиотка, Изи! — завопил Француа, — Из-за тебя он чуть не умер!
Я молча лежала на полу, свернувшись в комочек. Препираться не было сил и даже не хотелось. Лишь слезы лились по моим щекам, за что я была им дико благодарна. Ведь вместе с ними из меня уходила усталость и боль.
— Кто это невежество? Хоть я с ним согласен… — проговорил голос в голове, но и ему я не ответила, теряя последние отголоски рассудка. Веки налились свинцом, я засыпала.
Проснулась я уже в своей бывшей комнатушке, больше скорее напоминавшее кладовку, ибо она до того была маленькой, что в ней умещалась лишь кровать, да тумбочка (не считая, конечно, имевшееся за дверью отверстие в полу и кран для набора воды).
Не сказать, что я прям была полна сил и энергии, однако вскоре пришло понимание, что прошло немало времени, как меня кто-то бережно сюда переложил.
— Ну, доброе утречко, дорогуша, — услышала я голос в голове, от чего подпрыгнула и чуть не свалилась с кровати. — За всю жизнь не видел ни одну такую соню! Аж целых восемь часов кряду я пытался достучатся до твоего разума, но видимо мозгов там не так много, раз расшевелить тебя я так и не смог.
Керуб! Будь он проклят, подумала я, как сразу же прилетел ответ:
— Ты полегче со своими эмоциями и мыслями! Не забывай, что я могу их и прочесть, как бы скучно мне тут не было.
Ааа! Я не выдержу этого! Господи! За что?!
— За предоставленную моими наипрекраснейшими богами возможность поговорить с ведьмой. Неужто забыла? — фыркнуло божественное создание.
— Как я могла это забыть? — выпалила я и замерла, ища выход из сложившейся ситуации. С минуту, наверное, сидела, пока меня осенила идея. — А давай мы установим правила. Как пример, ты пообещаешь не читать мои мысли и не вклиниваться своими речами в любое удобное для тебя время, я постараюсь не проклинать тебя как минимум постоянно.
Тишина. Благая тишина, от которой я чуть не расплакалась. Тот самый момент, когда счастье дарит слезы…
— Нет. Я не согласен, — ответил мне в итоге Керуб.
— Ну почему-у-у? — взвыла я, чувствуя, как мои надежды рушатся, словно карточный домик.
— Мне скучно, — просто ответил он. — Но могу тебя утешить тем, что твои мысли не так уж и увлекательны, да и твои истории не стоят и строчки в летописях великих. Ах, помню, как однажды я оказался в теле великого Гаянша! Вот это был человек! Вот это жизнь и мысли...
— Мне все равно на этого Гаяша! — крикнула я, вставая.
— Гаянша, глупая ты девчонка, — тут же поправил меня Керуб голосом, в котором аж сочилось пренебрежение. — Судя по твоим мыслям, ты о нем даже не слышала! Да куда уж тебе, постилка нагов, до такого гения!
— Как ты меня назвал? — злость во мне закипела, словно лава пред извержением вулкана, грозясь вырваться наружу.
— Думаешь, я не знаю, как ты спала с ними? — усмехнулось существо во мне.
— Знаешь, о чем я думаю, тупое ты отродье? — не стала и я скупиться на оскорбления, чувствуя, как ярость захлестывает меня с головой. — О том, что я, пожалуй, приложу все силы спасти Себастиана, коль уж я ему обещала, а потом всажу себе нож в сердце, чтоб ни один бог, в том числе ты — не переступили черту между мирами.
Вот теперь и впрямь воцарилось молчание. Уже наступив один раз на грабли пустых надежд я не спешила преждевременно ликовать, поэтому просто ждала, когда же Керуб вновь подаст голос, но он молчал. И я все думала, не спросить ли что-то на подобие «что, ответить нечего?», но решила не продолжать перепалку, поскольку это отнимает куда больше сил, а мне они еще могут понадобиться.
Скинув с себя одеяло, я встала с кровати. Быстро умылась и привела себя в порядок, стараясь не смотреть в зеркало слишком долго. Отражение казалось чужим, уставшим, с глазами, полными невысказанных вопросов. Затем, словно на автопилоте, поплелась в кабинет Франсуа.
По дороге я наконец-то осознала, что мы прибыли в Марамбу. Все вокруг было пропитано песком — он скрипел под ногами, оседал на ярких тканях, которыми были увешаны стены отеля, проникал в каждую щель. Подушки, разбросанные повсюду, манили своей мягкостью, обещая покой, которого мне так сейчас не хватало.
Воздух был густым, насыщенным ароматами кофе и ладана, смешивающимися в причудливый, дурманящий букет. Этот запах, одновременно терпкий и сладкий, казался воплощением самой Марамбы — загадочной, манящей и немного опасной.
По пути встретила парочку новых постояльцев и спину уходящего в пекло гостя. На него я бы даже не обратила внимания, если бы не одно «но» — сопровождавший его цокот копыт. Моя бровь взметнулась в удивлении, но присмотревшись к уходящему, поняла, что он четвероногий, а точнее парнокопытный. Однако не стала терять времени зря и спустилась на цокольный этаж через ставшую родной дверь под лестницей.
