Мой взгляд достаточно тяжелый, чтобы сломить взрослого мужчину. Я знаю это, потому что учился у лучших. Но она все равно смеется и берет меня за руку, увлекая к входной двери. Я позволяю ей дойти до дверного проема гостиной, а потом резко дергаю назад, из-за чего она резко разворачивается и врезается в мою грудь. Мои руки ложатся на ее бедра, и я сжимаю их ровно настолько, чтобы привлечь ее внимание.

— Хочешь повторить это, Бу? — я приподнимаю бровь вызывающе.

— Нет, думаю, я уже достаточно подразнила медведя, спасибо большое, — она встает на цыпочки и касается мягкими губами моей ямочки на щеке, а потом снова опускается, чтобы уверенно стоять на своих золотых каблуках.

Она кружится до тех пор, пока мне не приходится ее отпустить, но тут же снова хватает меня за руку и почти пританцовывая пересекает двор, пока мы не оказываемся у пассажирской двери моего «Бронко». Я помогаю ей сесть в машину, улыбаюсь и качаю головой.

— Ну, и маленькая же ты стерва, — говорю я.

Она лишь пожимает плечами, ничуть не чувствуя вины.

— Признаю. Увы, вот она я, вся из себя капризуля без укротителя. Какая жалость, — она театрально вздыхает и откидывается на сиденье.

— Пристегни, блядь, ремень и веди себя нормально, Элена, — бросаю я.

Она усмехается, пока я захлопываю дверь и, тяжело ступая, обхожу машину. По пути мне приходится поправить свой твердеющий член, чтобы не сделать все еще более неловким. Она ведь даже не флиртовала со мной, просто кровь, гулко бьющаяся в моих жилах и требующая схватить ее и поцеловать, не получила этой информации.

— Эль! — восклицает Киран и прижимает ее к себе, как только она оказывается в пределах его досягаемости.

У меня сводит челюсть от того, как сильно я ее сжал, пока я наблюдаю, как ее перебрасывают из рук в руки четверо парней. Я знаю, что она просто дразнила меня ранее, но я ничего не могу поделать с тем, что мне хочется отрубить руки каждому из них за то, что они так легко обнимают ее. У них есть свои девушки. Им нужно держать от нее свои руки подальше.

Мелочная часть меня хочет отправить фото, на котором они все вокруг нее вьются, моим сестрам и шурину. Джейкоб — ревнивый мудак, и ему хватило бы одной фотографии с ехидной подписью, чтобы он взбесился. Честно говоря, желание сделать это жжет во мне почти так же сильно, как желание схватить ее, согнуть ее через один из этих столов и раскрасить ее наглую задницу в приятный розовый оттенок.

Но я, увы, ничего этого не делаю и вместо этого принимаю протянутую руку Роуэна. Прошел почти год с тех пор, как я видел их лично. Мы с Флинном пропустили Рождество, решив провести его в пожарной части, где мы раздавали праздничные ужины тем, кто едва сводил концы с концами.

Роуэн выглядит так же, как всегда. Ему уже тридцать шесть, но он все еще похож на того двадцатипятилетнего парня, который взвалил на себя заботу о младших братьях, убитых горем. Я не знаю, когда обычно начинают седеть, но, кроме пары серебристых прядей в его короткой бороде, и я уверен, что именно мы с Флинном в этом виноваты, его легко можно принять за моего ровесника.

Он тянет меня к себе, как только наши руки соединяются, и крепко обнимает.

— Скучал по тебе, Салл, — говорит он тем самым голосом, каким, я уверен, заговорил бы со мной отец, если бы был жив.

— Я тоже, — бормочу я, неловко похлопывая его по спине и отстраняясь.

Если бы я не знал лучше, то сказал бы, что заметил боль, промелькнувшую в его глазах, но этого просто не может быть. С чего, к черту, ему испытывать боль? Я ведь стою прямо перед ним.

Прежде чем он успевает втянуть меня в разговор о возвращении в Джерси, появляется Мак, притягивает меня к себе и заключает в нечто среднее между рукопожатием и объятием, похлопав по спине.

— Привет, братишка. Как работа?

В отличие от остальных, Мак меньше всех давит на меня. Не пойми неправильно, я знаю, что он отслеживает мою геолокацию и, скорее всего, прослушивает телефон, но хотя бы делает это тихо, не выставляя напоказ свою навязчивую потребность знать обо мне все.

— Да норм. Спасаю котов с деревьев. Помогаю старушкам переходить дорогу. Лью мокрое на горячее, ну, сам понимаешь, обычное дело.

Мак усмехается:

— Ага, похоже, ты тут живешь мечтой. Они сделали тебя лейтенантом за то, что ты лил мокрое дерьмо на горячее? — он поднимает бровь с насмешливым видом.

— Нет, это за спасенных котиков, — мои глаза смеются вместе со словами. По крайней мере, до того момента, пока я не понимаю, что он только что…

— Ты стал лейтенантом?! Когда? — кричит Киран через всю комнату в полном шоке. — Черт, поздравляю, Салли.

Деклан подходит и хлопает меня по спине. Он только что разговаривал с Эль, но мгновенно все бросил, чтобы окружить заботой младшего брата.

Деклан тоже поставил свою жизнь на паузу, когда умерли наши родители, и, честно говоря, именно он пожертвовал больше всех, чтобы быть рядом с нами. Не пойми неправильно, Роуэн тоже бросил все ради нас, но именно Деклану пришлось бросить колледж. Он отказался от своей мечты стать фельдшером, чтобы работать в семье и поддерживать нас. Он сделал это так тихо, что я даже не сразу осознал, какой ценой это было для него, и понял это только годы спустя.

— Спасибо, — улыбаюсь я, когда он заключает меня в объятия. Спустя несколько секунд мне приходится издать драматичный звук, будто он душит меня до смерти, чтобы он наконец отпустил.

Тут же рядом со мной оказывается Эль, обхватывая мою ладонь своей. Братья только смотрят, но не произносят ни слова.

— Ладно, давайте есть. Я умираю с голоду, а нам еще нужно успеть на игру, — объявляет Роуэн, и мы все направляемся к столу и рассаживаемся.

Не говоря ни слова и без всяких напоминаний, я беру сумку Эль и достаю ее инъекционные принадлежности. Она принимает инсулин пролонгированного действия дважды в день и колет его каждый раз перед едой. Тихо и быстро я готовлю место для укола, затем вытаскиваю шприц и флакон из маленькой сумки и набираю нужную дозу. Убедившись, что в шприце нет пузырьков воздуха, я ощущаю, как она кладет голову мне на плечо. Я ввожу инсулин, внимательно отсчитывая пять секунд, прежде чем вынуть иглу и закрыть ее. Мягко целую ее в висок и жду, пока она выпрямится, прежде чем подняться и отправиться искать контейнер для утилизации игл, который менеджер держит у себя в кабинете. Я знаю, что он там, потому что заранее позвонил и уточнил.

Когда я возвращаюсь к столу, все уже едят, и моя тарелка тоже стоит готовая. Длинный стол накрыт в семейном стиле. Тихо занимая свое место рядом с Эль, я наклоняюсь и прижимаю губы к ее виску.

— Спасибо.

— Не мне, — отвечает она. — Это Роу позаботился о том, чтобы еду вынесли сразу, как только мы пришли. Я всего лишь собрала тебе тарелку.

Она пытается сгладить ситуацию, но прекрасно знает, как и я, что меня все устраивает именно так, как есть.

— Так что, Салли, — спрашивает Роуэн, ковыряя еду в тарелке, — когда тебя повысили? Киран спрашивал раньше, но я не расслышал твой ответ.

— Я и не отвечал, — бросаю я. В моем голосе нет и намека на возможность продолжить этот разговор.

— Ладно, Салливан, мы поняли. Ты недоволен тем, что мы здесь. Ты недоволен тем, что сидишь с нами за одним столом. Хватит уже этого дерьмового отношения. Мы все собрались здесь, чтобы поддержать Флинна. Никто не увидит тебя и Элену. Так что давайте хотя бы следующие пару гребаных часов притворимся, что нам нравится общество друг друга, — ладонь Деклана с грохотом опускается на стол, чтобы как следует подчеркнуть его слова.

Я не хотел его злить, и я знаю, что если он расскажет Джейку, то потом мне придется разгребать ворох до безумия раздражающих сообщений. Так что я уступлю, хотя бы ради того, чтобы еще немного отсрочить встречу с занудным мужем моего брата.

Моя вражда с Джейком никогда по-настоящему не пройдет. Я теперь знаю, что тогда на самом деле произошло, но мне все равно. Какая-то часть меня всегда будет винить его в том дерьме, которое Деклан терпел пять лет. Не говоря уже о тех случаях, когда он приставлял гребаный нож к горлу Дека. Как брат ты можешь понимать подобное дерьмо только до определенного момента. Я понимаю, они безумно влюблены и у них все отлично. Все это прекрасно и замечательно, но те темные годы все равно были, и я не могу забыть или простить так же легко, как остальные.