Первый вопрос, который возник в голове: почему свиньи на улице, а не в свинарнике? Они метались не только по загону, но и несколько особей выбрались во двор. Как им удалось перепрыгнуть через ограду, осталось для меня загадкой.

– Сокол, ну что там? – подал я голос.

– Державин, я же сказал тебе убираться отсюда! – прикрикнул он.

– Хочу помочь, – ответил я и, выставив перед собой вилы, обошел навозную кучу.

Охотник стоял у туши порося. Нижняя часть тела отсутствовала, будто кто‑то одним укусом откусил половину.

– От тебя толку мало. Лучше беги за охотниками, – шепнул Сокол, вглядываясь в сторону хозяйственных построек.

– Хорошо. А где они?

– В трактире.

Я кивнул и попятился в сторону ворот. Судя по тому, что я только что увидел, змея просто гигантская.

Прежде чем скрыться за навозной кучей, заметил, как Сокол на полусогнутых направляется к сараю, в котором стоят вилы, лопаты и другие хозяйственные инструменты.

Развернувшись, хотел выбежать за ворота, но вместо этого замер и задержал дыхание. Прямо передо мной поднялась огромная змея с желтыми глазами и лоснящейся серебристой кожей.

Змея отклонила голову чуть назад и принялась телепать языком, улавливая запахи и пытаясь определить, кто перед ней. Ее желтые глаза пристально и неподвижно смотрели на меня, будто пытались загипнотизировать. Я видел, как напряжено ее тело, готовое в любой момент с огромной скоростью ринуться на меня. И как хвост в нетерпении ритмично подергивается на земле.

Я прекрасно понимал, что любое неосторожное движение – и эта гигантская змея набросится. Я еще довольно слаб, поэтому она не почувствовала во мне друида, иначе бы не посмела даже подниматься надо мной и постаралась бы как можно скорее уползти. Однако сейчас я был на волосок от смерти.

– О‑м‑м‑м‑м‑м, – еле слышно загудел, наполняя пространство своими вибрациями.

Змея перестала покачиваться из стороны в сторону и спрятала язык. Она не слышала мое гудение, но чувствовала колебание воздуха. И понимала, что это значит. Все животные и растения понимают.

– О‑м‑м‑м‑м, – снова загудел я, вобрав в себя побольше воздуха.

Свиньи куда‑то попрятались, Сокола не было слышно, во всем мире будто остались мы вдвоем.

Когда воздух в легких почти закончился, и я уже подумал, что недостаточно силен, чтобы связаться с духом змеи, призрачный двойник вдруг выплыл из ее тела.

«Назови свое истинное имя», – велел я.

«Нагар‑Сехет», – послышался женский голос.

В голосе чувствовалась сила и власть. Я сразу понял, что дух сильный. И, скорее всего, прожил миллионы жизней в самых различных телах.

«Рад познакомиться с тобой, Нагар‑Сехет. Зови меня Орвин Мудрый».

«Чем могу служить тебе, Орвин Мудрый?»

В это время я различил шаги и еле слышный разговор. Сокол возвращался со стороны хозяйственных построек, что‑то бормоча под нос.

«Уходи! И больше никогда не возвращайся к людям! Тебе здесь не место!»

«Слушаюсь, Орвин Мудрый».

Дух пропал в теле гигантской змеи. Та встрепенулась, опустилась на землю и стремглав поползла прочь.

Как только ее хвост скрылся за воротами, появился Сокол.

– А ты что здесь до сих пор делаешь? Я же велел бежать за охотниками! – возмущенно проговорил он и подтолкнул меня к выходу.

– Не нужны охотники. Уползла змея.

– Как это «уползла»? Куда? – Он начал озираться.

– В лес, – пожал я плечами. – Не ищи. Ее здесь уже нет.

– Так я тебе и поверил. Нашелся тоже – защитник кратов, – угрюмо проговорил он.

– Змея не крат. У кратов нет души, – еле слышно ответил я, вышел со двора свинарника и побрел в сторону полей.

Выпустив из ладоней оставшуюся в источнике силы энергию, напитал землю и вернулся домой. Сегодня был трудный день, но мне не терпелось начать строгать поделки, поэтому выбрал кое‑какие инструменты Ивана и, закрывшись в комнате, приступил к делу.

Первым делом очистил заготовку от грязи, ведь пока тащил по земле, собрал куски глины, мох и прочий лесной сор. После этого содрал кору и набросал контуры льва: вид сбоку, в полный рост и, самое главное, голову.

– Ты чего не спишь? – в дверях появилась сонная Авдотья.

– Поработаю немного.

– Немного, – передразнила бабка. – Знаю я твои немного: снова всю ночь спать не будешь. Ложись! А то кожа да кости. Все из‑за недосыпов.

Она просверлила меня взглядом, но, не добившись своего, махнула рукой и вышла из комнаты. Я же продолжил свое дело, хотя после потери энергии сильнее чувствовалась усталость. Нужно успеть сделать достаточное количество фигурок к приезду каравана.

Удалив лишнюю древесину топором, подправил ножовкой и полюбовался на заготовку с расстояния вытянутой руки. Голова получилась неестественно большой, но это ничего. Так и должно быть, ведь мне придется прядь за прядью вырезать гриву вожаку стаи.

Когда с помощью стамески начал придавать форму телу, небо посветлело, а я еле двигал руками и усилием воли таращил глаза, чтобы веки не закрылись. Нет, так не пойдет. Нужно хоть немного отдохнуть. Так уж вышло, что сейчас я – единственный, кто может заработать денег. Иван тоже старается, но ему платят пять, иногда десять рублей за переделанную мебель. Этих денег точно не хватит на ядра зверя и на продукты.

Сбросив с себя одежду, покрытую щепками и опилками, забрался под одеяло и почти мгновенно заснул.

Остаток ночи проспал без снов и в одном положении, поэтому, когда проснулся от дребезжания посуды на кухне, понял, что не могу повернуть голову – затекла шея. Однако энергия быстро справилась с проблемой, поэтому к тому времени, когда я умылся и пошел на кухню, у меня уже ничего не болело.

– Совсем себя не жалеешь, сынок, – встревоженно проговорила Анна, – Авдотья Ивановна рассказала, что ты снова всю ночь не спал.

– Спал, – возразил я и огляделся. – А где все?

– Бабушка пошла на поля, а отец мясо Фарруху понес.

– Зачем? – удивился я.

Анна настороженно посмотрела на меня и принялась объяснять:

– Поля нужно чистить от сорняков. Поливать, пока нет дневного зноя, а потом…

– Я не об этом, – прервал ее. – Зачем отец понес мясо Фарруху?

– Чтобы продать.

– Но ведь мы сами хотели его съесть.

– Ну‑у‑у, – замялась она. – Вчера котлет поели и хватит. А за свежее мясо кабана Фаррух хорошо заплатит. Ты же сам понимаешь: нам сейчас деньги очень нужны. Даже я вчера прошлась по должникам и попросила оплатить мою работу, – сказав это, Анна вспыхнула, будто просить оплату являлось чем‑то постыдным.

Я ничего не ответил, но не смог сдержать раздражительного вздоха. Нет, надо срочно менять власть в общине. Здешние люди слишком забиты и напуганы, чтобы поднимать голову и отстаивать свои права, но я не здешний. Иван тоже пытается сопротивляться, но один он не в состоянии ничего сделать. Охотник Кондрат ясно сказал, что наместник – власть, а они против власти не пойдут.

Совсем недавно я стал невольным свидетелем разговора людей наместника, которые говорили, что проверяющие приедут уже скоро. Надеюсь, у меня получится поговорить с ними. Хотя… Никто не будет слушать семнадцатилетнего парня. Мне нужна куда более мощная поддержка. И я даже знаю, кто это будет: Глухарь и Ворон. Самые старые и уважаемые люди в Волчьем крае. Надо будет поговорить с каждым из них и попросить поддержать меня. Быть может, тогда и остальные общинники перестанут бояться.

После завтрака снова сел за свою поделку. Львиц и львят вырезать намного легче, чем отца семейства. Лев – это воплощение древнего величия и неукротимой силы. И мне нужно это показать. Одного взгляда на статуэтку должно быть достаточно, чтобы понять, что никто лучше меня не сможет передать величие и уникальность каждого живого существа. И тогда я буду обеспечен заказами на многие месяцы вперед. Каждый захочет иметь изящную игрушку на своей полке.

Аккуратно провел стамеской по массивной челюсти, подчеркивая величавый профиль, и перешел на глаза. В них должна читаться мудрость и в то же время затаенная угроза.