Я подошел к двери и постучал. Ответа не последовало. Подождал немного и постучал вновь.

– Тетя Клава, вы дома? – крикнул, наклонившись к щели между дверью и косяком.

– Кто там? – послышался приглушенный испуганный голос.

– Ваш сосед, Егор Державин! Можно войти?

– Зачем? – настороженно спросил она.

Голос слышался прямо из‑за двери.

– Хочу убедиться, что с вами все хорошо.

Дверь медленно открылась, и показалось бледное, исхудавшее лицо Клавы.

– Со мной все хорошо, – заверил она, бегло осматривая пространство вокруг меня. – Что там снаружи?

– Все хорошо. Тихо и спокойно. Охотники утром вернулись. Есть раненые, но никто не погиб. Как ваши дела? – я старался говорить весело и беззаботно, слегка улыбаясь, чтобы немного успокоить женщину.

С первого взгляда было понятно, что она напугана и немного не в себе.

– Черные демоны снова придут ночью. Надо спрятаться и закрыть все щели, чтобы они к нам не проникли, – подавшись вперед, быстро зашептала она.

– Нет никаких черных демонов. То, что вы видели ночью, – это просто рой мух, – принялся объяснять я. – Я всю ночь на поля навоз носил, вот они за мной и увязались.

– Мухи? – недоверчиво нахмурилась она, глядя мне в глаза.

– Да. Вы же сами говорили, что они то вразброс, то снова стягиваются вместе. Это всего лишь навозные мухи, которых я потревожил с навозной кучи.

– Ты уверен? – Она все еще не могла до конца поверить в то, что я ей сказал.

– Ну конечно.

Женщина отошла от двери, медленно опустилась на скамью и покачала головой.

– Какая же я дура. И ведь вправду на мух было похоже, а я себе навыдумывала черт‑те что. Сама придумала, сама испугалась, сама себя извела. – Она вдруг рассмеялась. – Ну и дура же, ха‑ха‑ха!

Я к ней присоединился, и мы вместе минут пять заразительно смеялись. Клава даже расплакалась.

– А ты чего пришел‑то? – спросила она, отсмеявшись.

– У вас до сих пор занавески закрыты. Вот и решил проверить.

– А‑а‑а, ну да. – Она огляделась, встала и двинулась к ближайшему окну. – Чаю будешь? Только вскипел.

– Не‑а. Тороплюсь.

– Ну ладно, – она выглянула на улицу и с облегчением вздохнула. – Ты заходи почаще. Просто так. Я тебя чаем угощу. Могу даже банку шпрот открыть.

– Хорошо, зайду как‑нибудь, – ответил я и хотел закрыть дверь, но тут она быстро подошла и, улыбаясь, проговорила:

– Только никому не говори про мое сумасшествие. Ладно?

– Ладно, – хмыкнул в ответ и пошел к калитке.

Вдали увидел знакомую фигуру. Иван возвращался, а на его плече висело ружье. По его лицу ничего не было понятно. Он умел скрывать эмоции.

Когда Иван подошел, то снял с плеча ружье и отдал мне.

– На, посмотри. Небось не видел в такой близи.

Ружье оказалось довольно тяжелым. От него пахло порохом, а дуло лоснилось от масла. Только Иван был не прав, думая, что раньше я не видел ружей. В прошлой жизни довольно часто встречался с ними. Особенно когда отбирал у нерадивых охотников, нарушающих гармонию в моем лесу.

– Неужели сам отдал? – удивился я, имея в виду наместника.

– Куда же он денется? – хмыкнул Иван и пошел к дому.

– Но ведь ты уже не охотник.

Я вскинул ружье и посмотрел вдаль, сверяясь с прицелом.

– Я как был, так и остаюсь охотником. Никто у меня не отбирал этого права. Я мог бы и дальше ходить с отрядом на охоту, только не хотел быть обузой. С протезом по лесу не побегаешь, поэтому толку от меня немного.

– Тогда зачем ты отдал ружье наместнику?

– Думал, что кому‑нибудь другому пригодится. Зачем добро у себя хранить, если применить его не могу? Но как видишь, никому мое ружье не пригодилось. Охотников у нас почти не осталось. Новые люди сюда не едут, а те ребята, что выросли, уже разъехались по Нижнему миру в поисках лучшей жизни.

Мы зашли в дом, и Иван вытащил из карманов по коробке с патронами.

– Что же ты сказал наместнику? – поинтересовался я, ведь прекрасно знал, что они терпеть не могут друг друга.

– Сказал, что временно заменю раненых. Ему выбирать не приходится, поэтому и согласился.

– И что же, ты снова будешь дежурить?

– Нет. Схожу с тобой в Дебри и все.

У меня невольно губы расплылись в улыбке. Лес. Как же я по нему скучаю

– А когда мы пойдем? – с воодушевлением спросил, продолжая сжимать в руках ружье.

– Не знаю. Надо поговорить с охотниками. После произошедшего не все горят желанием возвращаться туда.

– Ты слышал, что они видели двуногого? Прям как ты говорил.

– Слышал…

Мы зашли на кухню, заварили чай и принялись обсуждать последние события. Вскоре вернулась Авдотья, а за ней – Анна.

– Как охотники? Скоро поправятся? – спросил я у нее.

– Надеюсь, что скоро. – Она вымыла руки от крови, устало опустилась на стул и еле слышно проговорила: – Не верю я, что на них крат напал.

– Почему? – Иван внимательно посмотрел на нее.

– Мне кажется, что один из охотников это учинил. Эти раны точно не от зубов или когтей. Скорее от острого ножа или чего‑то подобного.

– Ты уверена? – напрягся Иван.

– Да. У ран слишком ровные края. Все раны одинаковые по ширине и глубине. Это следы от лезвий.

Наступила тишина. Все задумались. Было бы полным абсурдом, если бы кто‑то из отряда набросился на своих же, а потом как ни в чем не бывало вернулся и делал вид, что он ничего не знает. Хотя… Ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

Вскоре Иван пошел к охотникам, чтобы узнать, когда те собираются в очередной рейд, а я продолжил перерисовывать карту. Однако мыслями был далеко. Теперь я почти не сомневался, что в Дебрях живет человек, но остается неясным, как он выживает в таком опасном месте и почему набросился на охотников.

А может, это не человек, а существо, похожее на него? Может, это еще одно порождение темной энергии, что пульсирует в глубине Дебрей?

Если бы я мог беспрепятственно выходить в Дебри, то постарался бы найти то существо (или все же человека?) с помощью своих питомцев. Но пока такой возможности нет. Иван не позволит мне далеко уходить в лес и будет сопровождать на охоте, а старик Глухарь не допустит того, чтобы я в одиночку вышел за ворота. С одной стороны, я благодарен им за заботу. Но, с другой, не хотелось ни от кого зависеть.

Дорисовав карту, я скрутил ее и, позвав Призрака, вышел из дома. На улице совсем стемнело и шел мелкий холодный дождь. Я обмотал карту своей курткой, чтобы не промокла, и поспешил к Женькиному дому. Призраку же дождь был нипочем, поэтому он принялся с тявканьем бегать по округе.

– Ты чего под дождем ходишь? Простудишься, – забеспокоился Сергей Иосифович, увидев меня на крыльце. – Заходи быстро. Я тебе сейчас рубашку сухую дам.

Я отдал ему карту и зашел в дом. Женька сидел за столом в своей комнате и пролистывал толстую книгу с обтрепанными краями.

– Здорова, Егорыч, – поздоровался он. – вымок я гляжу?

– Так дождь на улице, – ответил я и смахнул капли с лица. – удивительно если бы сухой был. Что читаешь?

Я склонился над книгой и посмотрел на черно‑белую картинку. Какой‑то непонятный механизм с обозначениями.

– Книга по механике, – с важным видом ответил друг. – Пытаюсь понять, почему машина наместника не едет. Что‑то там внутри рычит и фырчит – вот бы понять, что именно и как это исправить. В нашей общине никто в машинах не разбирается, поэтому приходится самому искать причину.

– Наместник тебе за это заплатит?

– Да, обещал сто рублей, если смогу найти причину и исправить. А если нет, то не заплатит, – он с раздражением захлопнул книгу. – Надоело. Уже полкниги прочел, а все равно ничего не понял. А ты чего в такое время пришел?

– Карту принес.

В это время старик принес мне рубашку Жени, и я переоделся.

– Слышал, что на охотников крат напал? – спросил друг.

– Да. Мать ходила раны зашивать.

– Не хотел бы я быть охотником. Жизнь важнее. Говорят, кратов с каждым годом все больше и больше… – Он уставился в окно, за которым еще сильнее зашумел дождь. – Временами мне становится так страшно, что даже дух захватывает.