Я намеренно рассказал об этом охотнику, ведь власть наместника держится именно на лояльных к нему охотниках и местных холуях.

– Витька отказался нам помочь? – Мужчина нахмурил брови и поджал губы.

Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.

Мне было странно слышать имя наместника, ведь здесь его не принято так называть, поэтому я не сразу ответил.

– Да, отказался. И ударить хотел, но я успел увернуться.

– За что хотел ударить? – Мужчина еще сильнее помрачнел.

– За то, что посмел обратиться к нему с такой просьбой. Вся община от него воет. Плохой он наместник, никому не помогает. Про общинников совсем не думает, только себе все гребет…

Я старался выглядеть, как расстроенный ребенок, которого обидел взрослый дядька.

Чтобы сместить наместника, у него не должно быть защиты в лице охотников. Я уверен, что этот разговор не останется между нами и раненый охотник расскажет о произошедшем остальным.

– Что еще расскажешь о наместнике? – после паузы спросил охотник.

– Ничего хорошего о нем рассказать не могу. Да вы и у других можете поспрашивать. Хотя бы у того же стража ворот. Он здесь много лет живет и застал еще прошлого наместника. Кстати, прошлый наместник жив и живет на Пятой улице. Его Вороном называют, поэтому настоящего имени не знаю. Он тоже многое может рассказать, если мне не верите, – торопливо ответил я.

Охотник кивнул, а я замотал его предплечье его же рукавом и двинулся к сторожке Глухаря.

Когда зашел, увидел, что раненый пришел в себя и в одних трусах лежит на кровати. А Анна, склонившись над ним, орудует иглой с длинной полупрозрачной нитью из незнакомого мне материала.

Все тело мужчины покрывали точно такие же раны – четыре в ряд. Но рядов было с десяток по всему телу, не меньше.

– Сынок, хорошо, что ты пришел, – сказала Анна, бросив на меня встревоженный взгляд. – Сбегай к наместнику. Расскажи, что случилось, и попроси…

– Уже был у него. Отказался наместник помогать охотникам, – нарочно погромче ответил я.

– Отказался, – упавшим голосом повторила она и еле слышно добавила: – Самой, что ли, до него сходить?

Хм, а может, именно этого и добивался наместник? Отказал мне, чтобы к нему на поклон пришла моя мать? Вот ведь упырь! Ну ничего, придет время, и я твою кровушку попью.

– Не надо к нему идти. Я сказал, что на охотников напал крат и нужна помощь, но он прогнал меня. Нет ему никакого дела до раненных охотников. Если тебе помощь моя не нужна, то пойду пройдусь у стены – может, Живуна найду. Надо же как‑то выкручиваться, если наместник все лекарства общины себе забрал.

Анна кивнула и подцепила иголкой кожу возле очередной раны. Мужчина с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы и тихонько застонал.

– Потерпите, по‑другому никак. Обезболивающих нет, – извиняющимся голосом попросила Анна.

Я вышел на улицу в сопровождении Глухаря, который все это время сидел за столом и наблюдал за действиями Анны.

– В опасную игру играешь, – шепнул он мне.

– Вы о чем?

– Про наместника. Ты ведь нарочно это рассказал?

– Я ни словом не соврал. Сказал все как есть, – с нажимом проговорил я.

– То есть наместник может подтвердить твои слова?

– Нет конечно. Какой дурак в таком признается? Думаю, охотники это тоже понимают, поэтому даже спрашивать не будут. Кстати, где останутся раненые? В сторожке?

– Уж лучше пусть под моим присмотром побудут. Остальные в трактир расселятся. Там есть три комнаты для приезжих.

– Почему в общине нет какой‑нибудь лечебницы?

– А на кой‑она здесь нужна? Каждый дома у себя лежит.

– Как же приезжие охотники?

– Охотники редко с ранами возвращаются. Обычно краты их просто убивают, – пожал плечами Глухарь.

Он подошел к охотникам, которые развалились прямо на земле и потягивали напитки из своих фляжек, а я пошел вдоль стены. Но не для того, чтобы найти нужное растение, а в поисках подходящего места, где можно, не привлекая внимания других, позвать моего нового питомца – воробья с духом Тинтари. Этот бойкий воробей в прошлый раз не только принес ветку Живуна, но и изрядно позабавился с Борькой и его подпевалами с Первой улицы.

«Тинтари, явись ко мне. Мне нужна твоя помощь!» – позвал я, когда отошел на достаточное расстояние от сторожки и крайних домов.

«Слушаюсь, друид Орвин» – прозвучал голос в голове.

Не прошло и пяти минут, как воробей опустился мне на плечо.

«В прошлый раз ты принес одну ветку Живуна. В этот раз принеси пять веток».

«Слушаюсь, друид Орвин», – повторил он и взмыл вверх.

Пока ждал воробья, подошел к зарослям колючего куста, что в большом количестве рос вдоль каменной стены. На примере гриба я уже убедился, что новая способность работает, но хотел опробовать ее также на кустах.

«Венефика латент!» – мысленно произнес я и тотчас же колючие кусты засветились голубым огнем.

Сработало! Что очень даже радует.

Я подошел к ближайшему кусту и прикоснулся к одной из веток, надеясь, что все правильно делаю. Куст вздрогнул, и через секунду с него с тихим шорохом посыпались колючки. Вот так легко? Удивительно!

Раньше я такое умел, но только с посохом, напитанным моей силой, и будучи могущественным друидом. Неужели здесь, с помощью Системы, смогу стать еще сильнее, чем был до этого? Было бы неплохо. Но тогда богу Элиону точно не поздоровится. Я накажу его за обман.

Проверил свою способность еще на двух кустах и остановился. Как оказалось, на это тратится довольно много энергии, а мне она еще пригодится. Нужно снова пойти на поля и поделиться с землей своей энергией. Заодно проверить результат ночных усилий.

Время шло, а Тинтари не возвращался. Я уже начал тревожиться и хотел обратиться к нему, но тут прямо мне на голову что‑то упало. Оглядевшись, приметил у ног ветку с сиреневыми листьями – Живун. Задрал голову и увидел, что сверху ко мне спускается воробей. В его клюве было еще две ветки и по одной – в каждой лапке.

Он сбросил свою ношу к моим ногам и опустился на плечо.

«Будут ли еще приказания, великий друид?»

«Нет. Благодарю тебя за помощь, Тинтари».

Воробей улетел, а я двинулся в сторону дома. Мне предстояло выжать сок из растения и перетереть его плотные листья и стебель, превратив в кашицу. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что часть листьев уже начала желтеть. А это значит, что их больше нельзя использовать. В итоге из пяти веток остались только две. Если не хватит, придется еще раз обратиться к воробью. Хотя… По пути я увидел ту самую ромашку, которую собирала Анна. Почему бы не воспользоваться этой не особо сильной, но имеющей хорошие свойства травой, смешав ее с Живуном?

Недолго думая, собрал несколько растений ромашки и поспешил домой.

– Что ты там опять творишь? – недовольно спросила Авдотья, когда я забрал из кухни ступку и пестик, которыми она только что размалывала черные горошины перца.

– Делаю лекарство для охотников, – ответил я и закрыл за собой дверь комнаты.

Однако бабка последовала за мной и, внимательно наблюдая за моими действиями, принялась рассказывать:

– Только с полей вернулась, чтобы обед сготовить. Послушай‑ка, не ты ли навоз разбросал?

– Я, – кивнул, старательно растирая растения и превращая в однородное месиво.

– Когда? – Ее брови взметнулись вверх.

– Ночью.

– Один? – Брови поднялись еще выше.

– Один, – не стал вдаваться в подробности.

– Но… как тебе это удалось? – не отступала она.

– На тачке привез и раскидал. А что такое?

– Поля ведь огромные. Как же ты один? А почему нас не позвал? Мы бы всем гуртом быстро справились.

– Как видишь, сам справился.

Я растер все растения, выбрал еще три пустые баночки из‑под лекарств и переложил в них массу, приятно пахнущую свежей травой.

– Погоди, Егор. Я что‑то не понимаю…

Бабка увязалась за мной, когда я пошел к дверям.

– Потом поговорим, – отмахнулся от нее.

Рассказывать, как именно справился с навозом, я точно не буду. Семья знает о том, что у меня появилась энергия, но про остальное ничего не скажу: ни про Систему, ни про задания, ни про уровни развития. В это даже я бы не поверил на их месте.