Я оглянулся, но ничего не увидел.

– Каких еще призраков? Нет здесь никого.

– Улетели уже, – она покачала головой. – Страх‑то какой.

– Как они выглядели?

Похоже, я уже начал догадываться, что за призраки.

– По‑разному. То тучей, то распадались на части и соединялись вновь.

– Вам показалось. Никаких призраков здесь не было, я бы заметил, – махнул рукой и, стараясь держаться уверенно, двинулся к своему дому.

Однако Клава даже не думала уходить. Она продолжала стоять посреди дороги и вглядываться во тьму. Когда я подошел к калитке и взялся за нее, женщина еле слышно сказала:

– А еще от них очень дурно пахло. Эти призраки явились из Дебрей, чтобы принести с собой горе нашей общине. Помяни мое слово. Они – предвестники зла.

Мне так захотелось успокоить ее и сказать, что это всего лишь мухи, но сдержался. Все равно не поверит.

Дома уже все спали, но на столе в тарелке лежали три оладушки, политые медом. Я даже не заметил, как проглотил их. Съел бы еще десяток, но больше не было.

Раздевшись, бросил вещи в стирку и залез в ванну. Хотелось отмыться от запаха навоза и освежить тело.

Набрав полный ковш воды, вылил на голову и поежился. Мурашки покрыли все тело, и мелко застучали зубы. Но мне будто стало лучше. С ног до головы намылившись душистым мылом, вылил на себя еще три ковша и, обмотавшись полотенцем, вышел из ванной.

Уже направлялся к своей комнате, когда с улицы донеслись разговоры. В такое время это было очень необычно. Накинув на плечи куртку, приоткрыл входную дверь и выглянул на улицу. Как раз в это время по дороге мимо нашего дома проходили охотники, облаченные в свое снаряжение и с полным арсеналом различного оружия. Я узнал Кондрата и Сокола, а также Бинокля. Остальные мне были незнакомы. Откуда они взялись?

Засунув ноги в отцовские ботинки, вышел на улицу и проследил за ними. Охотники дошли до ворот, и Глухарь выпустил их через дверь. Ага, пошли на ночную охоту. И тут до меня дошло, что надо было догнать Бинокля и попросить срубить мне Слоновий ясень. Гниль в корень! Как я сразу не додумался?

Раздраженный, зашел в дом и увидел сонного Ивана.

– Ты откуда в таком виде?

Он окинул меня удивленным взглядом. Ну да: куртка на голое тело, вместо штанов – полотенце, на ногах его ботинки.

– Когда охотники приехали? – вместо ответа спросил я.

– Не знаю. А что?

– Только что вышли за ворота.

– И что? – Он зевнул во весь рот.

– Ничего, – мотнул головой, скинул ботинки и прошел в свою комнату.

Уже засыпая, подумал, что неплохо было бы выходить в Дебри вместе с охотниками. Надо завтра утром дождаться их у ворот и попросить взять с собой. Конечно, если они сразу не вернутся в Перевал.

После тяжелой ночи проснуться на рассвете я просто не смог. С трудом продрав глаза, посмотрел на часы и мигом вскочил на ноги.

– Почему меня никто не разбудил? – выкрикнул, на бегу одеваясь.

– Куда ты так торопишься? – спросила Анна, показавшись из кухни.

– К воротам. Охотников встречать, – ответил я и выбежал на улицу, на бегу застегивая рубашку.

Еще издали увидел старика Глухаря, который сидел на крыльце сторожки и что‑то старательно записывал.

– Вернулись⁈ – выкрикнул на бегу. – Охотники вернулись⁈

Глухарь оторвался от своей писанины и мотнул головой.

– Нет! А чего такое?

Я добежал до него и плюхнулся рядом.

– Хотел кое о чем попросить, – ответил я и тут заметил, что даже не запыхался.

Источник снова полон, и энергия делала мое тело сильнее и выносливее.

– Чаю будешь? – Глухарь быстро убрал свои записи и поднялся на ноги.

– Буду, – кивнул я.

Старик пригласил меня в свою сторожку, где мы не только выпили по чашке чая, но и съели по куску пирога с капустой.

Зря я так боялся пропустить возвращение охотников. Ждать пришлось два долгих часа.

Когда в ворота с силой постучали, Глухарь торопливо подошел и, отодвинув засовы, распахнул дверь.

– За Анной беги! Помощь нужна! – влетев в открытую дверь, прокричал Сокол.

Его руки были в крови, а сам он дрожал как от мороза.

Следом двое охотников занесли мужчину на самодельных носилках и положили на землю. Мужчина, укрытый куртками охотников, лежал без движения, и казалось, будто он умер. Затем эти же двое помогли зайти еще троим. Все были в крови. У одного перевязана голова. У второго рука висит на ремне, а третий подволакивает ногу, обмотанную куском рубашки.

– Ох, что же это, – слезливо запричитал Глухарь, затем повернулся ко мне и велел: – Егорка, беги за матерью! Скажи, что крат на охотников напал.

– Это был не крат, – услышал я чей‑то глухой голос за мгновение до того, как рвануть в сторону дома.

Анна уже собиралась идти на поля, когда я забежал в дом и рассказал о том, что случилось.

– Поняла, – решительно сказала она, схватила сумку и забежала в свою комнату.

Я прошел следом и увидел, как она набивает сумку бутыльками с прозрачной жидкостью и рулонами тонко нарезанной ткани.

– Бинтов мало, – пояснила она, перехватив мой взгляд. – На всякий случай разрезала старую простыню. Как видишь, пригодились. Жаль, что больше ничего нет.

– У наместника есть. Целая коробка всякого лекарственного барахла, – отозвался я, вспомнив все многообразие запахов, что исходили от коробки с лекарствами.

– Для нас у него ничего нет, – тяжело вздохнув, ответила Анна, с трудом закрыла сумку и торопливо двинулась к выходу.

Я вместе с ней вышел за калитку, но пошел в противоположном направлении. Прямо к дому наместника.

Не доходя до ворот, увидел Бородача в компании двух мужчин. Тех самых, что нашли меня тогда в Дебрях.

– А‑а, Державин, а мы как раз со свинарника идем. Ходили проверить, что ты там наворотил.

И тут до меня дошло, что сам я туда не возвращался и знать не знаю, сколько навоза перетаскало мое жужжащее войско.

– И что же? – насторожился я.

– Все ровно до моей отметины. Но, – он поднял палец, – если бы ты хоть одну лишнюю лопату забрал, то вернул бы все на место. Хотел бы я посмотреть, как ты топчешь поля и дерьмо собираешь. Общинники тебя бы не похвалили.

Он ощерился, обнажив гнилые пеньки зубов.

– Наместник дома? – сухо спросил, проигнорировав его слова.

– Дома. А тебе какое дело? – грубо спросил Бородач, раздосадованный тем, что провокация не удалась.

– Разговор есть. – Я двинулся к воротам и зашел первым.

Однако, когда подходил к крыльцу, Бородач догнал меня и грубо толкнул в сторону.

– Жди здесь, щенок. Нечего такому оборвышу, как ты, по хозяйскому дому шастать.

Хотел сказать, что лично я наместника своим хозяином не считаю, но решил, что сейчас не время для перепалок.

Бородач исчез за дверью. Время шло, а он не возвращался. Двое его дружков расселись на той самой скамейке, которую красил Женька, и принялись что‑то обсуждать. Я не хотел подслушивать, но находился всего в трех метрах, поэтому явственно слышал их разговор.

– Ничего не понял. Какого черта они решили раньше срока приехать?

– Кто ж их знает? Охотники письмо принесли, а там черным по белому: будут через две недели.

– Краты бы съели этих проверяющих, – раздраженно ответил мужчина постарше. – Мы и сами можем деньги в Перевал привезти. Пусть только дадут нам охрану. Какого черта они всегда сюда приезжают?

– Положено. Правитель хочет знать, что в общинах творится.

– Чем меньше они суют свои любопытные носы, тем лучше… Что‑то мне не нравится, что они сейчас к нам решили заявиться. Не к добру.

– Да ну, что из‑за ерунды волноваться? – ответил молодой. – Просто решили с другого края начать. Обычно же от туннеля начинают всех объезжать. А сейчас, видимо, по‑другому решили сделать. Приедут и приедут. Лично мне до них нет никакого дела. Наместник свое дело знает. Накормит, напоит как полагается и дальше отправит.