– Тебе разве самой не интересно побывать в других местах? Увидеть, как люди живут?

– Раньше, когда была примерно твоего возраста, было интересно. А еще я мечтала попасть в Верхний мир. Тогда казалось, что там все сытые и довольные.

– А теперь так не кажется?

– Нет. Люди есть люди, где бы они ни жили… Пошли есть, стынет, – она легонько подтолкнула меня в плечо и вышла.

Я дорисовал очередную речушку, повторяя все изгибы и повороты, и последовал за ней. За ужином Иван снова вернулся к наместнику. Он строго предупредил держаться подальше от этого человека, но я с ним не согласен. Как можно держаться подальше от наместника, если все в общине зависит от него?

– Все называют его наместником, а кто‑нибудь знает его имя? – поинтересовался у семьи.

– Все знают, только, как ты уже сам сказал, никто его по имени не называет, – ответил Иван, разламывая ложкой голубец.

Я продолжил вопросительно смотреть на него. Иван тяжело вздохнул и ответил:

– Тимофеев Виктор Игоревич – его полное имя. Первое время он всех заставлял его так называть, но общинники быстро поняли, что это за человек, и просто звали наместником. Так и закрепилось.

Все ясно. Жители таким образом отгораживаются от него. Наместник – власть, общинники – простые люди. Они не вместе. Каждый сам по себе.

После ужина я вышел прогуляться с Призраком. С неба разливался белый лунный свет, из Дебрей слышались крики какого‑то существа.

– Мороз по коже. Правда? – послышался сзади голос.

Я от неожиданности даже подпрыгнул и, обернувшись, увидел, что ко мне, неспешно переставляя кривые ноги, приближается Ворон.

– Вы о чем? – Я выдохнул, пытаясь успокоить ускорившееся сердце.

– Вопль слышишь? Что там за крат так орет? И почему он орет? Скорее всего, его убивают… – Он задумчиво посмотрел вдаль, прислушиваясь к далеким душераздирающим крикам.

– Нет, не убивают, – тихо ответил я. – Он болен и умирает. Это предсмертные крики.

– С чего ты так решил? – нахмурил он седые брови.

– Знаю, – ответил и двинулся по дороге.

Призрак носился неподалеку, растрачивая накопившуюся энергию. Теперь я уже точно убедился, что проблем с лапами у него нет. Целительная сила энергии исправляла врожденную аномалию.

Хотел зайти к Глухарю, но в его сторожке уже не горел свет – значит, спит. Подозвав Призрака, который с тявканьем обнюхивал ворота, я уже собирался двинуться вверх по Четвертой улице и зайти к Женьке, но щенок не хотел уходить от ворот, царапая старое дерево и землю.

– Призрак, ко мне! – велел я.

В ответ он лишь сильнее затявкал и даже попробовал порычать, как взрослый пес. Что же такого он унюхал?

Я сошел с дороги и направился к нему, как вдруг ворота вздрогнули от сильного удара. Старое дерево затрещало, грозясь развалиться на куски. Щенок рванул ко мне и заскулил, прижавшись к ногам.

Бах! – снова удар.

Из сторожки выбежал встревоженный Глухарь с ярким фонарем и принялся махать световым лучом в сторону вышки с охотником. Это был условный сигнал, по которому охотники должны явиться сюда.

– Беги домой! – крикнул он мне. – Быстро!

Бах!

Теперь затрещали не только ворота, но и крепления, на которых они держались. А следом раздался глухой, утробный рык.

– Ох, страх‑то какой, – испуганно пролепетал старик Глухарь и энергичнее замахал фонарем. – Егорка, вали домой! А если крат прорвется?

– Вы думаете, наши охотники смогут его убить? – сомнением спросил я, заметив вдали две темные фигуры, которые быстро к нам приближались.

– Не знаю, – покачал он головой. – Если не убьют, то хотя бы отпугнут… Ох и боязно мне. Вроде уже старый и не должен ничего бояться, но смерти боюсь. Особенно смерти в челюстях крата.

– Р‑р‑р, – снова послышался рык, а следом скрежет.

Я представил себе, как гигантское существо ухватилось зубами за железный шип на воротах и пытается вырвать.

– Эй, молодой, проваливай домой! – выкрикнул один из охотников и, пробегая мимо, грубо толкнул в плечо.

Отступив в сторону, пропуская второго, я взял на руки скулящего Призрака и не торопясь пошел домой. Охотники в знак устрашения включили яркие прожекторы и тот душераздирающий звук из динамиков.

Вся община поняла, что происходит, поэтому захлопали двери и начали гаснуть огни в окнах. Когда я добрался до дома, сложилось впечатление, что вся община вымерла – кругом тишина и темень.

– Опять где‑то ходит, – ворчливо проговорила бабка, едва зашел домой. – Опять крат, что ли, перебрался?

– Нет, не перебрался. В ворота ломится, – пояснил я.

– Ворота давно нужно поменять, только наместнику не до этого, – сказал Иван, показавшись в дверях своей комнаты. – Не сегодня завтра их просто выбьют, и мы встанем лицом к лицу с Дебрями. Кто выживет – объяснять не надо. Мы против кратов мелкие букашки.

Я с ним согласен. Ворота сделаны из многовекового самшита, но даже он со временем становится хрупким.

Получается, что наместник вообще не выполняет свои обязанности, чем подвергает большому риску жизнь и здоровье всех общинников. Надо подумать, как бы его сместить. Единственный человек, который может подсказать, как это сделать, – Ворон. Он был наместником и знает всю эту «кухню» изнутри.

Перед тем как лечь в кровать, я вновь посмотрел на карту Нижнего мира при лунном свете. Казалось, я его изучил настолько, что смогу по памяти нарисовать, но внутреннее чутье подсказывало, что это еще не весь Нижний мир. Он гораздо больше и разнообразнее.

Когда приедет караван, попрошу торговцев привезти карту. Может, она будет более подробной или раскроет весь мир полностью. Все‑таки я должен знать свои будущие владения. В том, что рано или поздно стану правителем Нижнего мира, я нисколько не сомневался. Кто‑то же должен навести здесь порядок.

На следующее утро Иван решил пойти полить марганцовкой грибницу Ведьминой слезы. Напросился с ним. Я хотел испытать на практике вновь полученную способность, которая якобы позволяла обезвреживать опасные растения. Как друид я мог многое, но делать безопасным то, что выросло опасным, – никогда.

– Ты бы хотел стать наместником? – как бы между прочим спросил я, когда мы вышли на дорогу и двинулись в сторону вышки.

– Это невозможно, – буркнул Иван.

– А если было бы возможно? Просто представь, что тебе кто‑то предложил быть наместником, – настаивал я.

Он задумался, бросив невидящий взгляд на низкое пасмурное небо.

– Согласился бы, – наконец ответил он. – Мы здесь, в Волчьем крае, можем жить гораздо лучше, но только если сменим власть. Наместник пользуется только своими правами и даже не думает выполнять обязательства.

– Что бы ты сделал в первую очередь? – спросил я и засунул в лунку выскочивший булыжник. Руки так и тянулись наводить порядок в этом хаосе.

– Первым делом нужно укрепить стену и ворота. Ты только глянь: вон на той стороне все копья выпали и стены сильно раскрошились, – он указал на стену у вторых ворот.

Почти пять метров стены были без острых железных прутьев.

– А еще что бы ты сделал?

На этот раз Иван ответил быстро:

– Много что. Помог бы с ремонтами в домах, наладил бы охоту в Дебрях. Попросил бы поддержку из Высокого Перевала и древесины бы заготовил для нужд общины. Хозяйство бы завел с коровами, курами и прочими животными, чтобы мяса и молока всем хватало…

Он говорил и говорил, а я внимательно слушал. Мне понравились все его идеи. Иван, как и я, хотел мира и достатка Волчьему краю. Одного он не понимал – главное зло не наместник, а тот, кто стоит над ним. А также то, что находится в сердце Дебрей.

Я уверен, что с Волчьим краем он справится, но с остальным придется разбираться мне самому.

По пути мы набрали полное ведро воды, и Иван засыпал в него мешочек темно‑бордовых кристаллов, которые тут же начали растворяться.

– Найди место, где Ведьмина слеза росла, а я пока размешаю, – велел он, когда мы подошли к стене.