Все приборы, как и многое другое, из Верхнего мира. Это еще раз доказывает, что развитие людей здесь, в Нижнем мире, сильно отстает от Верхнего. Мы здесь выживаем, а они там – развиваются. Это абсолютно два разных состояния. Зачем же нужно было это разделение? Почему Верхний мир так не хочет, чтобы здешние жители имели возможность подниматься к ним? Почему Верхние делятся своими приборами с нами, но не хотят, чтобы мы сами производили их? Хм…

Я нашел торговцев игрушками и встал рядом с ними. Сняв старую куртку, расстелил ее на землю и разложил игрушки прямо на ней. Здесь было не все, что я привез с собой. Самые сложные поделки оставил в гостинице.

– О‑о‑о, мамочка, ты только посмотри! – воскликнула девчушка лет семи и притянул за руку мать. – Какие красивые зверюшки!

Обе с интересом уставились на мои поделки.

– И правда, – восхитилась женщина, рассматривая морскую черепаху, на панцире которой я вырезал узоры.

Она осмотрелась в поисках торговца и остановила взгляд на мне.

– Ты продаешь? – с сомнением переспросил она.

– Я.

– Откуда они у тебя?

– Сам вырезал.

– Сам? – Ее брови взметнулись вверх. – Ты очень талантлив. Никогда не видела ничего подобного. Сколько стоят твои игрушки?

– Черепаха стоит сорок рублей. Дикобраз – пятьдесят. Вот эти макаки всего по пятнадцать. Буйвола отдам за тридцать пять…

– Стой‑стой, – замахала она рукой и улыбнулась. – А ты знаешь цену своему труду. Дороговато, конечно. Но сегодня у Валюши день рождения, поэтому я куплю у тебя одну игрушку. Что тебе понравилось, доченька? – Она любовно погладила светлую макушку девочки.

– Вот этот олень, – она схватила поделку и прижала к груди.

– Сколько стоит? – уточнила женщина, вытаскивая из сумки небольшой кожаный кошель.

– Олень – одна из самых больших и дорогих поделок. На выпиливание его рогов у меня ушло больше всего времени, – пояснил я. – Он стоит пятьдесят, но я готов отдать за сорок.

Женщина засомневалась, ведь сорок рублей – просто огромные деньги.

– Ладно, беру. Раз в год можно, – она отстегнула клапан кошеля и отсчитала ровно сорок рублей.

Счастливая девочка побежала вперед матери, показывая каждому встречному свою игрушку. К сожалению, это была единственная продажа за целый день. Дело, конечно, не в поделках, ведь они нравились абсолютно каждому. Однако, как оказалось, даже для жителей Высокого Перевала цена оказалась слишком высокой.

Я пожалел, что не продал все игрушки знакомому торговцу, который выкупал их у меня в Волчьем Крае. Но, когда уже собирался уходить, ко мне не подошла женщина‑торговка, стоящая напротив и торгующая рисунками, изображенными на гальках разных размеров.

– Не там ты продаешь, – сказала она, когда вечером все начали убирать свой товар. Базар закрывался.

– В смысле? – не понял я, ведь стоял в ряду с игрушками, а не с квашенной посудой.

– На базар богатые люди не ходят, поэтому не видят ту красоту, что ты вырезал. Тебе по‑другому действовать надо.

– И как же?

– Иди на улицу богатеев. Уж они‑то денег не пожалеют, – шепнула она.

Хм, а это хорошая идея.

Поблагодарив женщину, я поспешил обратно в гостиницу.

Женька и Света уже ждали меня с хорошими новостями.

– Меня взяли на работу! – выкрикнул друг, как только я открыл дверь нашей комнаты. – Видел бы ты, как они удивились, когда я начал подсказывать, как называются запчасти, а то они толком объяснить не могли. «Эту хрень привинти к той хрени и, чтоб не сползало, закрепи вот это фиговиной», – передразнил он. – Сначала хозяин мастерской поставил меня колеса качать. А потом как услышал, что я много что знаю, так сразу в помощники мастера перевел, – похвастался Женька, лузгая семечки.

– Поздравляю. Я так и знал, что тебя с руками возьмут. Про машину рассказал?

– Конечно! Даже к мастерской пригнал. Правда, они нашли кое‑какие мои недоработки, – замялся он. – Так что завтра я доделаю нашу машину, и под капотом больше ничего стучать не будет.

– Это хорошо. – Я погладил скачущего вокруг меня Призрака и опустился на свою кровать. – А ты, Света? Смогла работу найти?

Девушка оторвалась от созерцания какого‑то журнала с картинками и улыбнулась.

– Нашла. Прямо здесь. Завтра приступаю. В первую половину дня буду за стойкой сидеть и людей селить. А вечером – комнаты после выселения мыть. Так что скоро верну вам деньги, которые вы на меня потратили.

– Сразу две зарплаты будешь получать? – заинтересовался Женька.

– Нет, одну. И то совсем немного, – печально выдохнула она и опустила глаза в пол.

– Почему⁈ – не сговариваясь, выкрикнули мы с Женькой.

– Потому что я попросилась бесплатно здесь жить. Когда вы съедете, мне выделят комнатку в конце коридора. Там сейчас швабры и ведра хранят.

– Тоже неплохо, – поддержал Женька и обратился ко мне: – Ну что, распродал игрушки?

– Только одну, – ответил я, но, перехватив жалостливые взгляды, тут же добавил. – Завтра по‑другому буду действовать. А потом тоже пойду обычную работу искать. Сгожусь на что‑нибудь.

Света с Женей поддержали меня, но без особой веры. Слышалось сомнение в их голосах.

Я выгулял пса, и мы все вместе пошли в харчевню. Света снова скромно заказала только отварную картошку, но Женька подложил ей в тарелку несколько кусков жареного мяса со своего блюда. Девушка не стала отказываться, а поблагодарила и с аппетитом съела. Я заметил, что отношения между ними стали налаживаться. Женька больше не грубил и не подкалывал, а Света не огрызалась и не хамила.

На следующее утро я узнал у хозяина гостиницы, где находится улица богатеев, и, повесив сумку через плечо и позвав с собой Призрака, пошел прямо туда. Идти пришлось больше часа: улица находилась на противоположной стороне города.

По пути увидел несколько искусно сделанных скульптур. Правда, местами они потрескались и обвалились. Видел также два фонтана, из которых вода не била, а та, что была в чаше, стухла и позеленела. Сначала хотел очистить воду, используя свою магию, но передумал. Зачем тратить энергию на то, что никто не оценит? В фонтане не живут растения и животные.

Но кое‑кому я все же помог. Когда проходил мимо заброшенного здания, часть которого осыпалась и поросла травой, увидел тощую собаку и трех щенков. У собаки гноились глаза и шерсть клоками облезла. Она и щенки постоянно чесались от блох, которых было столько, что можно было заметить, как они скачут по морде.

Собака сразу почувствовала во мне друида. Склонив голову, она подошла и легла у моих ног. Щенки с радостным тявканьем принялись прыгать вокруг, цепляясь коготками за мои штанины и залезая на Призрака. Пес был рад такому вниманию. Он облизывал, обнюхивал щенков и позволял играть со своим хвостом.

Наклонившись, я положил руку на голову собаки и пустил энергию, исцеляя и избавляя от паразитов. Блохи черными точками начали осыпаться на землю, а собака замерла, будто боялась спугнуть мою руку.

Тоже самое я проделал с ее щенками и скормил им две булки, которые брал с собой. Мы с Призраком продолжили путь, но собака не отставала и проводила нас до самого конца улицы, злобно скаля зубы на других собак, что издали тявкали из‑за высоких заборов.

Вскоре мы дошли до улицы богачей, которая называлась «Весенняя». Дома и лавки здесь и вправду отличались от тех, что располагались на других улицах. Широкие дворы огораживали кованые железные заборы и резные ворота. Многие дома имели по два и даже три этажа. Также заметил арочные окна с разноцветной мозаикой и флюгеры в виде животных на крышах.

Я дошел до череды лавок. В одних продавали свежую выпечку и сладости из меда и сухофруктов. В других – мясо в разном виде: свежее, соленое, копченое вяленое. В третьих – различные консервированные овощи и грибы. Я купил Призраку мозговую косточку, а себе кулек с мелко нарезанной вяленой свининой.

Ну что ж, пришло время сделать то, за чем я вообще пришел сюда. Подошел к высоким резным воротам и постучал. Тишина. Я постучал еще раз и подергал створку, чтобы привлечь внимание. На этот раз меня услышали. Послышались приближающиеся шаги, заскрипел засов, и сквозь щель на меня посмотрел угрюмый старик. На нем был синяя лакейская униформа.