Последующие дни я готовился к отъезду. Единственный заработок, который приносил мне хорошие деньги, – это поделки из дерева. Я сделал их для продажи торговцу, который должен приехать с караваном. Но самые сложные и красивые фигурки решил приберечь.

Анна с Авдотьей еще несколько раз пытались меня отговорить от поездки, но я всегда отвечал одно и то же: еду и точка. В этом мире есть хорошая поговорка: рыба гниет с головы. Я с ней полностью согласен, поэтому хочу познакомиться с Правителем этого мира и понять, что он за человек, раз отправил в Волчий край такого, как прежний наместник. А также было очень интересно посмотреть, как живут люди в Высоком Перевале.

За день до приезда каравана торговцев мы с Женькой решили посидеть в трактире и еще раз все обговорить.

– Отец отдал мне все деньги, что сумел накопить. Сказал, чтобы я снял жилье где‑нибудь у стены Высокого Перевала. Там самые низкие цены, – Тяжело вздохнув, он отпил квас. – Что‑то волнительно мне. Никогда с отцом не расставался… И никогда из общины не выезжал. А вдруг у меня не получится? – Он поднял на меня глаза, в которых читалась тревога.

– Что именно у тебя не получится?

– Ну… – он задумался. – Я ничего не умею. Кому нужен такой работник? Если работу не найду, придется возвращаться в общину. Батя разочаруется во мне.

– Как это ничего не умеешь, если сам машину починил? – удивился я. – До тебя никто не мог этого сделать, а ты несколько раз разобрал и обратно собрал этот сложный механизм. Я бы точно с таким не справился, а вот ты смог.

– Да‑а, ты бы не смог, – хмыкнул он и кивнул головой. – Пожалуй, ты прав, пригожусь на что‑нибудь. На тех же полях я с малолетства ковыряюсь.

Он допил свой квас и пошел к стойке за еще одной порцией. В трактире почти никого не было, поэтому я услышал, как он разговаривает с пышногрудой.

– Вот, Лизонька, уезжаю я. Буду в Высоком Перевале жить. Жену себе найду.

– Езжай, милок. Здесь для тебя молодушек нет. Разве только я, – промурлыкала та.

– Поехали со мной! – загорелся он. – Поженимся и…

– Ой, больно ты быстрый, – хохотнула она. – Голь мне не нужна. Когда будет что предложить – тогда и поговорим.

Женька засопел, забрал наполненную кружку и вернулся за стол. Мы продолжили обсуждать, что возьмем с собой. Все эти дни охотник продолжал учить его управлять машиной, поэтому мы приняли решение, что поедем на ней. Правда, отец разрешил доехать на машине до Высокого Перевала, а потом велел передать машину охотникам, чтобы те вернули ее обратно в общину. «Самим может пригодиться», – пояснил он. Нас это полностью устраивало. Не хотелось тратиться на нее и переживать за сохранность.

Поздно вечером, когда возвращались домой, меня окликнули.

– Егор! – послышался девичий голос.

Я развернулся и вгляделся в полутьму между домами. Ко мне приближалась Даша.

– Привет, – поздоровался я и пошел навстречу. – Ты что здесь так поздно делаешь?

– Тебя жду. – Она, приблизившись, всмотрелась в мое лицо. – Говорят, ты уезжаешь?

– Да. Решили с Женькой перебраться в столицу.

– Навсегда? – еле слышно спросила она.

– Не знаю, – честно ответил я. – Посмотрим. А что такое?

– Просто… Просто я буду скучать по тебе, – выдохнула Даша и опустила взгляд. – Все разъехались, и у меня друзей не осталось… кроме тебя.

– Твои родители не собираются уезжать?

– Нет. Отец говорит, что только слабаки бегут, а мы не такие. Если кому‑то что‑то плохое сделали – ответим, а родную землю не оставим

– Правильно говорит, – кивнул я, не зная, что еще сказать.

С Дашей мы виделись редко, но когда встречались, то всегда подолгу стояли на дороге и разговаривали.

– А ты можешь писать мне письма?

Даша сделал шаг навстречу и оказалась совсем рядом, почти упираясь в меня своими девичьими грудями.

– Могу, но как же их отправлять?

– С караванами. Многие передают через них письма. Правда, торговцы за это деньги берут, но не так уж и много.

– Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я писал?

– Обо всем пиши. Как живешь, что делаешь, что видел. Все‑все, – оживилась она, и глаза сверкнули в тусклом свете уличного фонаря.

– Ладно. Если ты так хочешь, – пожал плечами.

– А еще я хочу, чтобы ты запомнил вот это, – она наклонилась вперед и впилась в меня своими мягкими губами.

Это произошло так неожиданно, что я опешил и не сразу ответил на поцелуй. Но потом прижал ее к себе и жарко поцеловал.

– Пообещай, что не забудешь меня, – попросила она, восстанавливая сбившееся дыхание.

– Обещаю, – выдавил, пытаясь погасить жар, что возник внутри и требовал продолжения.

– Обещай, что будешь писать и, когда появится возможность, заберешься меня к себе, где бы ты ни был.

– Обещаю. – Я все еще прижимал Дашу к себе и вдыхал сладкий аромат ее духов.

Мне было все равно на то, что она говорит и о чем просит, сейчас я был готов ради нее горы свернуть. Давно такого не испытывал… Разве только в юности.

– Обещай, что никакая другая девушка не займет место в твоем сердце.

– Конечно не займет.

Вдруг вдалеке мы услышали женский крик:

– Дарья, ты где?

Девушка с раздражением выдохнула и отошла от меня.

– Нельзя уж из дома выйти, – недовольно пробурчала она. – Как я завидую, что тебя отпускают родители. Мои меня никогда не отпустят.

– Дарья, время полночь! Иди домой!

Даша отправила мне воздушный поцелуй и поспешила на крик. Я посмотрел ей вслед и пошел домой. Когда подходил к калитке, по голове и крыше забарабанили крупные капли дождя, а вдалеке сверкнула молния. Грядут перемены.

С самого утра в общине было оживленно. Все ждали приезда каравана. Особенно мы с Женькой. Наша машина уже была заправлена, в багажнике лежали рюкзаки с вещами. Мы готовы к отъезду.

– Караван уедет только завтра, – напомнил Иван, когда я ринулся одеваться, услышав звук сирены, который оповещал о прибытии торговцев.

– Я знаю. Просто не хочу ждать окончания торговли, чтобы пробиться к покупателю и продать свои поделки.

– Хорошо. Тогда поторопись. Сейчас вся община хлынет поглазеть на то, что привезли караванщики.

Прихватив сумку, в которую сложил игрушки, я выбежал на улицу и торопливо двинулся к воротам. Торговцы уже разместились и выкладывали товар на лавки. Общинники оживленно перешептывались и с нетерпением ждали разрешения приблизиться к наспех оборудованным прилавкам.

Я же не стал ждать, когда лавочники соизволят дать отмашку людям и, протиснувшись между женщинами с пустыми корзинами и сумками, приблизился к тому самому торговцу, что покупал у меня игрушки. Мужчина аккуратно расставлял всякие безделушки.

– Приветствую, – поздоровался я.

– Да погодите вы. Еще ничего не выгрузил, – с раздражением ответил он, не оборачиваясь.

– Вы не поняли, я пришел продать.

Он обернулся и, узнав меня, расплылся в улыбке.

– А‑а‑а, здорова! Ты‑то мне и нужен! – Он подошел ко мне и, наклонившись, вполголоса проговорил: – У меня появился богатый покупатель. Очень богатый. Он увидел поделку у своих друзей и попросил достать ему нечто подобное.

Судя по тому, как загорелись глаза продавца и как он старался, чтобы никто не услышал наш разговор, стало ясно, что богатый человек – большая шишка.

– Кто же это? – заинтересовался я.

Он еще раз оглянулся и шепнул:

– Грозов.

– Грозов? Знакомая фамилия, только я не помню… – И тут меня словно обухом по голове вдарило. – Демид Грозов? Правитель Нижнего мира?

Торговец вытаращил глаза и дернул меня за руку.

– Ты что орешь? Потише.

– И какую из моих игрушек он видел? – спросил я, не обращая внимания на его шиканье.

– Слона.

– А‑а, да. Слон вышел что надо, – кивнул я.

– Есть что‑нибудь среди твоих игрушек подходящее для правителя? – торговец кивнул на сумку, что висела на моем плече.