«Минуту? Давай хотя бы пять минут!»

«Торг неуместен», – сухо ответила она.

Продолжительно выдохнув, я направился домой. Уже подходя к калитке, вспомнил о сегодняшнем разговоре с Тимофеем. Вдруг то, что происходило за несколько дней до смерти парней, живо предстало перед глазами.

Егор с Кузьмой гуляли по Первой улице, чтобы позлить Борьку, когда к ним подошел наместник.

– Нравится вам здесь? – спросил он и показал на новые деревянные дома по одну сторону улицы и зеленый лес по другую.

– Конечно нравится, – ответил Кузьма. – Кому же не понравится жить, как король.

Он, в отличие от Егора, был дерзким и бесстрашным юношей, который не раз получал за своенравие, но никак не мог совладать со своим вздорным характером.

– Король, говоришь, – усмехнулся наместник. – Здесь вовсе не короли, а обычные трудяги. Только они, в отличие от ваших отцов, знают, как зарабатывать деньги.

– И как же? – вмиг оживился Кузьма.

– Сила и мужество – вот ключ к большим деньгам. Но отпрыскам плотника и брадобрея этого не понять.

Наместник снисходительно улыбнулся и, насвистывая, пошел вверх по Первой улице.

– Эй! – Кузьма бросился вслед за ним и преградил дорогу. – Вы хотите сказать, что мы трусливые?

– Нет, я этого не говорил. Но, как водится, каков корень, таков и плод, – он пожал плечами, обошел разъяренного Кузьму и будто невзначай обронил фразу: – Вот если бы вы добыли ядро зверя…

Кузьма просто кипел, а Егор, зная друга, попытался его успокоить:

– Не обращай на него внимания. Сам знаешь, что он…

– Егор, как ты не понимаешь, что наместник здесь ни при чем! – Друг взял его за плечи и хорошенько встряхнул. – Не только он так считает, а все общинники. Думаешь, почему Борька живет на Первой улице и так нагло себя ведет? Да потому что он – сын охотника. А наши отцы кто? Никто! Сидят за стеной, как трусы. Мы должны доказать, что мы – не они.

– Как?

– Нужно добыть ядро зверя. Как только мы это сделаем, нас все будут уважать, а потом и в отряд охотников возьмут. А потом… Потом мы переедем в Высокий Перевал.

Именно с этого момента началась подготовка к побегу за стену. Егор своровал у матери бутылек со снотворным. Кузьма купил квас в трактире, растворил в нем таблетки и угостил Глухаря.

Кузьма стащил откуда‑то ружье, а Егор взял топор и отцовский охотничий нож. Когда они нашил крата, оказалось, что пули не берут его толстую шкуру, а Егор так испугался чудища, что напрочь забыл о топоре и ноже. Вот так бесславно погибли парни. А подстрекал их к этому наместник.

Блуждая в воспоминаниях Егора, я сам не заметил, как зашел домой, прошел на кухню и опустился за стол.

– Эй, Егорка, ты чего такой смурной? Случилось что? – встревожилась Авдотья.

– Нет. Просто кое‑что вспомнил.

– Что же такое ты вспомнил?

– А‑а, неважно.

Я в очередной раз убедился, что наместник получил по заслугам, и нисколько не жалел, что он умер такой ужасной смертью.

Все последующие дни разговоры были только о том, что еще сделать для общины. Иван отказался от идеи заказывать ворота и решился сделать их сам. Однако идти в лес на поиски нужного дерева без сильного отряда охотников не хотел. Для того, чтобы притащить из Дебрей самшит или дуб, придется взять с собой почти всех мужчин общины. Краты наверняка почувствуют такое скопление людей и заявятся на пиршество. Именно поэтому, посоветовавшись со старейшинами общины, новый наместник решил дождаться возвращения отряда охотников из Высокого Перевала.

Я продолжил изготовлять игрушки, хотя уже не так остервенело, как раньше. Теперь ядра зверя нам достанутся бесплатно, но надо вернуть долг Егора и заодно заработать на дорогу. Мне все больше хотелось пуститься в путь и своими глазами увидеть то, что нарисовано на куске картонки, которую я прибил к стене.

Через три дня приехал караван в сопровождении отряда охотников. Во главе отряда был пожилой охотник Варлам. Известие о том, что власть в общине сменилась, он воспринял равнодушно. По большому счету охотникам все равно, кто наместник. Их главная задача – добывать ядра и выполнять заказы, а также по случаю – наводить порядок, приструнив тех, кто идет против власти.

Бинокль приветственно кивнул мне, проходя мимо, и присоединился к отряду, который направлялся в трактир, пока торговцы выкладывали на лавки свой товар.

Еще до приезда каравана Иван обошел всю общину и лично поговорил с каждым хозяином дома, поэтому у него был огромный список того, что нужно общине и на что уйдут те три тысячи, которые принадлежали прежнему наместнику. Первыми в списке стояли продовольственные товары: мука, крупа, масло, соль, сахар и прочее. Также многие не могли позволить себе теплую одежду, поэтому следующим пунктом были расписаны размеры телогреек, валенок, галош и тому подобное. Особенно много вещей требовалось детям. Следующим пунктом стояли хозяйственные предметы: посуда, инструменты, свечи и остальное.

Только в самом конце списка перечислено все, что необходимо для постройки новой мастерской: крепеж, кровельный материал, стекло, светильники, верстак и различные плотницкие инструменты.

Как обычно к воротам сбежалась вся община. Все с нетерпение рассматривали товары, появляющиеся из коробок и мешков. Кто‑то радовался новым игрушкам. Кто‑то сетовал на неподъемные цены. В общем, все как обычно.

Ивану с покупками помогали местные жители, Анна ходила вместе с Авдотьей и по каждому товару советовалась с ней, поэтому я пошел один к торговцу, который обещал купить у меня поделки.

Возле его лавки было столько народу, что пришлось постоять в сторонке и подождать, когда людей станет меньше. Только через час я смог до него добраться и увидел, что торговец привез с собой изумительной красоты поделки из стекла: изящных райских птиц, кошек в разных позах, цветы в вазах и еще много всего разного. Я понимал, что общинники вряд ли много у него купили. Скорее всего, просто подходили полюбоваться мастерству неизвестного стеклодува.

– Здравствуйте! – нарочито громко поздоровался я, привлекая внимание мужчины, который осыпал комплиментами свою соседку – торговку коврами.

– Чего тебе? – он кинул на меня недовольный взгляд и добавил: – Смотреть можно, трогать – нельзя.

– Вы меня не узнали? Я подходил насчет поделок из Слоновьего ясеня. Помните?

– А‑а‑а, – вмиг оживился он и, потеряв интерес к миловидной женщине с роскошными черными волосами, быстро подошел ко мне. – Твои статуэтки у меня чуть с руками не оторвали. Даже не предполагал, что смогу на них так хорошо заработать. Что на этот раз принес?

– Все вот здесь, – я похлопал по сумке, перекинутой через плечо, и принялся выкладывать поделки.

– Вот это да! – Торговец схватил слона и поднял его чуть выше, чтобы лучи солнца заиграли на его перламутровых боках. – Какая точная и аккуратная работа. И ведь так похоже! За него я смогу выручить не меньше ста… – тут он осекся, бросив на меня настороженный взгляд.

Ага! Получается, что я ему сейчас продам за тридцать пять, а он перепродаст втрое дороже. М‑да уж, торгаш всегда в наваре останется. Когда соберусь ехать в Высокий Перевал, обязательно возьму с собой несколько поделок, и тогда не придется голодать или ночевать под открытым небом.

Торговец продолжил восхищаться поделками. К нам подошли общинники, которые тоже не остались равнодушными и передавали из рук в руки мои поделки.

– Эй‑эй, осторожнее! Положите их на место. Если вы из запачкаете, то никто у меня не купит.

Мужчина быстро собрал поделки из чужих рук и подозвал меня подальше от общинников, чтобы обсудить стоимость.

– За сколько мы договаривались? На двадцать рублей? – спросил он.

Но я‑то прекрасно знал, что торговец помнит сумму. Он мог забыть мое лицо, но не свой куш после продажи поделок.

– Нет, на тридцать пять. Но слона и льва я могу продать только за пятьдесят.