Мара внимательно смотрит на них, а потом приставляет дуло своего автомата к стене и выдыхает.

Напряжение повисает такое, что невозможно пошевелиться. Мышцы предательски и резко начинают ныть. От неимоверных сил, которые я прикладываю, чтобы не уронить этот гребаный планшет.

Фигура незнакомца начинает плавно двигаться по комнате. Делает, наверно, пару шагов. Мара перестраивается следом. Выдыхает. Снова хмурится.

А потом… происходит это.

Громкий хлопок.

И обвал.

Внутри.

За секунду я улавливаю, как меняется выражение лица Мары. С сосредоточенного на… удивленное. Она переводит взгляд на меня, и в нем слишком много страха, на которое способно мое бедное сердце.

— Нет… — шепчу.

Планшет падает на пол. Треск. За спиной крик, но я не слышал.

Адреналин резко и сильно бьет меня прямо в голову. Одним прыжком я оказываюсь рядом с дверью, которую открываю. Открываю! На этот раз могу.

Не помню, как бегу в гостиную. Держусь за стенку, ногу выворачивает, а на острую боль никакого внимания!

Я бегу.

Потому что так не бывает! Этого не могло случиться! Этого… нет!!!

Первым, что я вижу… кровь. Ее слишком много. Ее так много! И запах… этот запах железа, от которого меня будто об землю ударило. С высоты.

Бах!

И кости в труху…

С губ срывается тихий стон, похожий на окончание… тебя. Болью пронзает все тело.

Я смотрю на эту кровь, которая стекает по стене и… не понимаю.

Мысли путаются.

Рук не чувствую. Ноги подводят.

Колени подгибаются, и я почти падаю, но меня успевают подхватить теплые, сильные руки. Я поднимаю глаза и вижу… его.

Кирилл держит меня крепко, но он так бледен. Напуган.

Он тоже испугался…

Он испугался, но он жив!

— Господи… — с губ срывается рыдание.

Руки тут же обретают силу, потому что я хватаю его так, что, наверно, после моих пальцев точно останутся синяки. Маленькие отпечатки…

— Ты жив! С тобой… с тобой все хорошо! Боже!

— Тише, успокойся, — Кирилл кивает, прижимая к себе сильнее, — Со мной все нормально. Он… не стрелял. В меня.

Что?

Не понимаю.

— А в кого?

— В себя, — холодно отвечает Мара.

Она появляется из-за спины Кирилла со своим автоматом на плече, смотрит на кровь. Но не пугается ее — просто подмечает каждую деталь с какой-то абсолютно… нечеловеческой хладнокровностью.

— Послушник.

— Не смотри, — Кирилл говорит хрипло и прижимает мое лицо к груди.

Его сердце быстро и часто бьется. Я прикрываю глаза, но слышу все — адреналин продолжает бурлить в крови.

— Он выстрелил себе в голову, в меня даже не… пытался.

— Ага, на то он и послушник. Это его приказ, — Мара тихо цыкает, а потом смотрит на нас, — Так послание доходит лучше, понимаешь? Чтобы ты понял, что шутки кончились.

— Я…

— Что он сказал?

Кирилл шумно выдыхает и запускает одну руку в волосы.

— Он…

— Тебе предложили другой путь, правильно? Правый.

Теперь Кир напрягается. Я поднимаю на него глаза и шепчу:

— Что это все значит?

Бросив на меня взгляд, Кир снова переводит его на Мару.

— Думаешь, я перебежчик?

— Ну… все с этим Золотовым изначально было странно. Слишком нагло. Ты бы занят своими психами и страхами за нашу красотулю, я понимаю, но… прости, это очевидно. Его прикрывают. Они. Поэтому он так осмелел. И они ему позволили забрать твою женщину. Может быть, даже подтолкнули. Все, чтобы заманить тебя в нужную точку и передать послание.

Кирилл прижимает меня к себе сильнее.

— Они хотят, чтобы ты изменил лояльность. Правильно? Хотят сделать тебя одним из…

— Прекращай.

— Нужно связаться с Маликом. Он должен все узнать.

Мара резко поворачивается и идет в сторону комнат, но Кир останавливает ее жестко.

— Ты уже все решила за меня?! Думаешь, я пойду на поводу и соглашусь…

— Ты теперь не один, — роняет она глухо, — Раньше тобой невозможно было манипулировать. Не было козырей, но сейчас… она станет твоим слабым местом. Это уже доказано, это уже данность, о которой все теперь знают.

Не понимаю…

Кирилл продолжает прижимать меня к себе, но тихо, уверенно говорит.

— Разве ге-не-рал неспособен решить эту проблему?

Мара усмехается и поворачивается.

— Способен, но я заранее готовлюсь к дерьму. Ряды наших союзников редеют с каждым днем, и если ты предашь, в этом не будет ничего удивительного. Собирайтесь. Не останемся же мы тут… вместе с этим вонючем трупом без башки.

Она снова поворачивается и больше не останавливается, а мы молчим. Пока не хлопнет ее дверь.

Только тогда Кир опускает на меня глаза и слабо улыбается.

— Ты в порядке?

— Что происходит, Кир? — шепчу.

Он поджимает губы, прикрывает глаза, но почти сразу открывает их рывком и говорит.

— Прости, что втянул тебя в это, но… я согласился помочь очень серьезным людям.

— Каким людям?

— Не могу сказать. Тебе лучше не знать, что они вообще существуют.

— Я не…

— Понимаешь. Знаю. Я расскажу тебе все, что смогу, но Мара права. Не здесь. Нужно уехать.

— Я не…

— Знаю. Ты не рассчитывала на такое. Мне жаль. Я тоже не рассчитывал, но по-другому не мог, — Кирилл хмурится еще сильнее, а потом хриплым шепотом добивает, — То, чем угрожал тебе этот ублюдок… действительно существует, Катя. Все это правда, и все это ближе, чем ты думаешь.

По моему нутру пробегают мурашки. Я задыхаюсь, снова возвращаясь в тот миг, когда представляла себе кошмар, ад наяву! Где могла бы оказаться!

— Нам нужно ехать. Но все будет хорошо. Помнишь? Я дал тебе слово, и с тобой ничего не случится. Я о тебе позабочусь.

— Я без тебя…

— Не сейчас, Кать. Нужно уходить. Пожалуйста, не задавай вопросов сейчас. Просто поверь мне, ладно? Просто верь…

Меня о таком просить… сложно. У меня с этим сложно теперь, но… я смотрю на него и понимаю, что этот мужчина как-то меняет мою боль. Возможно, тоже вскрывает мои раны, чтобы зажили правильно? Я не знаю.

Но я смотрю на него и киваю. А потом иду следом. Одеваюсь. Закрываю глаза, когда мы пересекаем гостиную, и стараюсь не думать о том, что этот запах навсегда останется в моей голове.

Мара говорит, что за нами не будут следить. Мы садимся в машину и едем. Москоу-сити остается за спиной, а впереди?

Очень много вопросов…

— Они не будут наблюдать, — говорит она сухо, выкручивая руль, чтобы повернуть вправо, — Потому что дали тебе время на принятие решения. Ты слишком важен, Кир. Ты слишком умен и ты способен на вещи, на которые мало кто может быть способен в принципе. Убивать тебя сейчас никто не будет. Давить тоже. Они знают, что давить на тебя — глупо. Они дадут тебя иллюзию свободы и право выбора стороны.

— Ты позвонила Малику?

— Сам знаешь, где он. Из тюрьмы не так просто выбраться.

Тюрьмы?..

Кир усмехается.

— Даже для него?

— Для него проще, чем для остальных, но это все равно не делается по щелчку пальцев.

— Я не отступлю, — произносит тихо, — И не поменяю сторону.

— Посмотрим.

— Мар…

— У нас будет время. Думаю, они прекрасно знают, что мы вызовем Малика. Мало кто поверит, будто он действительно заглох, пусть и прошло довольно много времени. Они знают его. Знают, что он никогда не отступает, но еще они знают, что он — вспыльчивый. Думаю, на это и расчет. Мне кажется, они ставят на то, что он со своим характером психанет, тебе это не понравится, и ты выберешь их. Деликатных. Понимающих. Привлекательных.

— Я не поменяю сторону.

— Будем надеяться, что Малик это тоже понимает… всю картину...что он не натворит...

— Ты меня слышишь?!

Но она не отвечает. Мы заезжаем во двор обыкновенного дома, а потом останавливаемся напротив обычной парадной.

— Приехали, выходите. Придется поторчать вне пентхауса, а в обыкновенной однушке.

Мы выходим на улицу. Серый дом встречает грустью и обыденностью, но мне плевать. Я прижимаюсь к Киру, крепко держу его руку и благодарю за то, что он жив.