Такая дура…

— Ммм… ну, окей. Проходите.

В голосе у Майи нет больше тепла, даже если оно там и было. Появляются нотки ехидства и сарказма, которые мне не нравятся.

Нет, здесь явно что-то происходит! Что-то, что ускользает от меня, но… с решимостью вообще такая штука забавная, знаете? Ты ее вкусишь раз и переть до талого будешь.

Я делаю шаг в кабинет, дверь за мной закрывается. Мы молчим. Майя разглядывает меня враждебно, будто что-то за секунду меняется. Ждет. Но не выдерживает первая и поднимает брови.

— Ну? Вы хотели поговорить о ценах.

Снова эта интонация. Я морщусь, только отступать и не думаю. Подхожу к ее столу и тихо кладу перед ней ту самую фотографию.

Секунда.

Вторая.

Время тянется, как резина — все замедляется, а потом… она издает глухой смешок, кивает пару раз и отодвигает от себя фотографию кончиком ручки, как что-то гадкое и мерзкое.

— Понятно. Леша! Это журналист!

Что?!

Я опешила, а дверь открылась. Сразу же меня схватили за руку и потянули назад — никаких объяснений, никаких шансов.

— Стойте, подождите!

— Я не даю никаких комментариев по поводу Ермалаева.

— Цены узнать… — усмехается Леша, — Бред какой…

— Да уж. Со временем поизмельчались…

— Да я не журналист никакой!

— Ну, разумеется…

— Я его девушка!

Все снова замирает. И время, и Леша. И Майя.

Меня отпускают чужие руки. Спина девушки напротив выпрямляется слишком неестественно — она напрягается максимально.

— Девушка? — выталкивает из себя вместе со смешком.

Снова морщусь.

— Ну… да.

— Что-то уверенности мало.

Тихо цыкаю и склоняю голову вбок.

— Я пришла сюда не затем, чтобы говорить про тонкости наших отношений.

— А зачем ты пришла?

— По… поговорить о...другом.

— Хм… о чем?

— Пожалуйста.

Шепчу и опять тишина. На этот раз Майя меня оценивает. Возможно, о чем-то думает. Скорее всего, не о приятном.

— У тебя пять минут.

Я киваю. С облегчением вздыхаю, потом оборачиваюсь на механика — он все еще за моей спиной, неловко усмехаюсь.

— Парень?

— Муж, — за него отвечает Майя.

Ого… муж. Ну, ясно.

Я снова киваю, подхожу к столу и отодвигаю кресло, а потом только понимаю. Надо спросить бы разрешения:

— Можно?

— Да.

Она холоднее льда, но… это ожидаемо. Лицо ее не выражает никаких эмоций, зато я вижу в глазах. Там отголосок той боли, которую она пережила — а она ее пережила. Я же знаю. Я была на ее месте…

Присаживаюсь на край, позади садится Леша.

— Что? — поднимает он брови, когда я оборачиваюсь, — Я буду присутствовать при разговоре. Журналюга? Сначала выволоку тебя отсюда, а потом...реально будет прокол.

— Надеюсь, не легкого?

Его губы чуть дергаются в желании усмехнуться, но он сдерживает холодную маску, кивает.

— Надейся.

Замечательно.

Ладно, непохож он на чувака, который может кому-то проколоть легкое. Хватит — я не боюсь.

И я действительно не боюсь… его. Ее — да.

Теряюсь. Чтобы как-то выплыть из тонны мыслей, которые валятся мне на голову, я выдыхаю:

— Достают журналисты?

— Сейчас уже меньше.

Она немногословна и совсем мне не помогает. Ладно…

В глаза смотреть Майе я больше не решаюсь. Тру лоб, хмурюсь. Стараюсь собраться с мыслями, но ее это раздражает.

— Я не понимаю, чего ты хочешь, но если жаждешь получить справку по…

— Я не хочу никакой справки.

— Чего тогда?! Все уже давно в прошлом!

— Не для него…

Позади напрягается муж. Я кривлюсь, осознавая, как это могло прозвучать, поэтому выпаливаю.

— Не в том смысле!

— А в каком?! Хватит уже тянуть кота за яйца! Хочешь знать, на что он способен?! Чтобы не оказаться на моем месте?

Пару раз моргаю, а потом до меня доходит. Вот почему она согласилась поговорить, и да. Я не ошиблась. Только добрый человек захочет вспомнить свою боль и попытается как-то уберечь от нее другого человека.

Поднимаю глаза и пару раз моргаю. В носу начинает колоть, а стыд шпарит кипятком. Господи, зачем ты сюда пришла…

— Я не знаю, зачем я пришла…

Майя хмурится.

Снова опускаю глаза, впиваюсь ими в носки своих кед и тихо всхлипываю.

— Точнее… я хотела… господи, таким бредом сейчас выглядит…

Откашлявшись, Майя подается вперед и уже более миролюбиво говорит.

— Ты… не обижайся, что я так резко, но уже столько лет прошло...я хочу все забыть наконец-то. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Я счастлива давно в браке...

Бросаю взгляд на рамку, что стоит рядом с органайзером для ручек. С нее на меня смотрит очень очаровательная девочка с упругими кудряшками. Черные волосы, прямой и серьезный взгляд — из-за него я начинаю нервничать. Мне кажется, что этот взгляд похож на взгляд Кирилла.

Черт...неужели?..

С надеждой смотрю на Майю, и она сразу все понимает. Тихо цыкает:

— Да, это наша с Лешей дочь.

Облегчение...я буквально с облегчением выдыхаю, а за спиной слышу тихий цык. Видимо, не в первый раз кто-то думает, что девочка от Кирилла.

— Простите...

Майя еле заметно дергает головой, и это, наверно, можно расценить, как "забей".

Я набираю в грудь побольше воздуха и киваю.

— Ты имеешь на право так реагировать...

— Знаешь, что он сделал, да?

— Да… он рассказал.

— Ты боишься оказаться на моем месте?

Усмехаюсь.

— Я уже была на твоем месте…

Чувствую, как все ее тело резко ударяет подобно биению сердца, поэтому решаюсь посмотреть. Она застыла. Взгляд стал рассеянным и каким-то дико разочарованным.

— Мне хотелось верить, что он изменится когда-нибудь, но… как оказалось, я совсем не разбираюсь в людях. Знаешь, он мне когда-то виделся совсем другим и....

— Я не с ним была на твоем месте. Он меня вытащил…

Майя пару раз моргает и хмурится.

— Что?

— Ты не ошиблась, а вот я… приехала… я приехала, чтобы попросить тебя… простить его.

Снова моргает, но я уже не могу на нее смотреть — такая дура! Наклоняюсь вперед, запустив пальцы в волосы. С губ срывается горький смешок.

— Я хотела попросить… его сжирает чувство вины, а мне бы так хотелось сделать для него что-то хорошее в ответ. Понимаешь? Облегчить его боль.

— Ему не больно. Точно не из-за меня.

Опять в голосе появляется агрессия, но я ее понимаю. Устало смотрю на нее и киваю в сторону фотографии.

— Переверни.

Майя медлит слишком долго, и мне уже кажется, что не станет, но… через мгновение ее пальчики касаются кончика фотографии, она ее переворачивает и замирает.

— Он до сих пор не отпустил то, что произошло, и это его жрет. Я приехала… я хотела попросить тебя встретиться и поговорить с ним.

Она резко переводит на меня взгляд, будто я дура, но я соглашаюсь. Я дура. Жму плечами и слегка киваю.

— Дура, знаю. Ты вряд ли пойдешь на это.

— Я не желаю видеть его рожу…

— Знаю. Поверь, я знаю… говорю же, тоже была на твоем месте. Но я об этом так не думала… понимаешь? Для меня он — не Золотов…

— Кто?

— Это мой Кирилл в твоей истории, — слабо улыбаюсь, а потом кошусь в сторону Леши, — Для меня Кирилл — это твой муж. Я даже не подумала, что кто-то может знать и видеть его другим. Если честно, я вообще не думала. Мне просто хотелось, чтобы ему стало легче, и я сюда приехала, а сейчас… все понимаю.

Перевожу на нее взгляд и тихо произношу.

— Я бы тоже не пошла к своему уроду на разговор, чтобы облегчить его страдания. Мне бы хотелось, чтобы он страдал до конца своих дней. Я тебя понимаю. То, что он с тобой сделал... Прости, пожалуйста. Прости, что появилась здесь и… напомнила. Я не хотела. Я просто… дура, которой очень больно оттого, что… ему больно.

Встаю и разворачиваюсь к двери. Не жду ответа. Не хочу его! Я знаю, что слажала. Я не имела на это права, но... все равно получаю ответ. Тихий, в спину:

— Если ты действительно все знаешь, то должна понимать...на самом деле, ему больно не из-за меня.