Аннализа толкает его, отчего он налетает на Блейк, когда она пьёт, и розовато — оранжевое сладкое пойло проливается ей на грудь.

Она вытирает ключицу уголком полотенца, потом встаёт.

— Кому — нибудь ещё налить ЛМД? — так она называет коктейль, который больше похож на слякотного монстра, чем на напиток.

— Эй, Веснушка, — окликаю я её. — Может, не стоит так налегать на ЛМД?

— Не начинай, — предупреждает она.

— Просто говорю. Я тут ответственный взрослый и...

— Ты не взрослый, и ты бесконечно далек от ответственности. Не ты тот парень, который возглавлял конкурс по прыжкам с крыши лодочного сарая прошлым летом?

— Погодите, вы можете прыгать с этой штуки? — Престон переводит взгляд на лодочный сарай.

Я рассеянно киваю.

— Ага. Даже разбегаться не надо.

— Новый уровень веселья открыт, — счастливо говорит Кури.

Даже Аннализа оживляется.

— О, точно! Эдди рассказывал мне об этом. Они с «Золотыми мальчиками» пытались выяснить, кто сможет прыгнуть ближе всего к платформе для купания.

— Ставлю сто баксов, что это буду я, — заявляет Клэй, вскакивая на ноги.

Остальные следуют его примеру, но Аннализа колеблется, а потом смотрит на меня.

— Точно можно? — спрашивает она. По крайней мере, кто — то признаёт мою власть здесь.

Я сажусь и оцениваю группу, пытаясь понять степень их опьянения. Но я видел, как парни выпили всего по одному пиву, а Аннализа и Блейк едва прикончили свои первые порции этого чудовищного коктейля.

— Да, всё в порядке, — говорю я, и они вчетвером, не теряя времени, срываются с пирса к лодочному сараю.

Блейк задерживается и на мгновение отвлекает меня, начав расплетать косу. Сначала я думаю, что она делает это ради меня, но потом понимаю, что она просто переплетает волосы, чтобы они лежали ровнее.

— Итак, давай проясним, — говорит она. — Ты позволяешь нам прыгать с лодочного сарая, но не разрешаешь мне выпить вторую порцию «Логан Маунтин Дью»?

— Господи, это расшифровка ЛМД? И ещё, это не настоящий напиток.

— Это оригинальный напиток Логанов.

— Тупое название.

— Передам твой отзыв папе, — сладко говорит она.

Блейк откидывает косу, так что она свисает ей на спину, и я замечаю, что она не до конца вытерла пролитый на нее напиток. Розовый ручеек соединился с капелькой пота и скатился по ее ключице, лениво спускаясь вниз, прежде чем исчезнуть в треугольнике с цветочным принтом, прикрывающем левую грудь. Я представляю, как притягиваю ее к себе, облизываю эту липкую розовую линию, пока не добираюсь до груди, оттягиваю купальник в сторону и...

— Уайатт.

Я резко прихожу в себя. Черт. Это все из — за травки. Кого — то от нее клонит в сон, но на меня она действует противоположным образом. Под кайфом я становлюсь возбужденным.

— Ты прыгаешь с нами?

— В смысле «с нами»? — фыркаю я. — Мы оба знаем, что ты не прыгнешь.

— Ещё как прыгну.

— Логан. Ты забыла, что я знаю тебя всю жизнь? Ты даже на балкон второго этажа не можешь выйти без паники.

Ни для кого не секрет, что Блейк унаследовала от матери боязнь высоты. Они с тётей Грейс держали сумки и рюкзаки, когда мы в детстве ходили в парки аттракционов. Однажды я предложил Грейс прокатиться со мной на американских горках, и она спросила, не обкуренный ли я.

— Там не так высоко, — возражает Блейк, но её настороженные голубые глаза обращаются к лодочному сараю. Её друзья уже на крыше, оценивают воду внизу.

— Логан! — кричит Аннализа. — Давай!

Выражение лица Блейк становится суровым, когда она снова обращает внимание на меня.

— Хватит лезть ко мне в голову, — упрекает она.

— Я не лезу к тебе в голову. Я просто напомнил тебе о твоей фобии.

— Это не фобия. И я постоянно поднимаюсь на эту крышу. Она не считается высокой.

— Я никогда не видел, чтобы ты подходила к краю ближе, чем на два метра.

— Я постоянно стою у края.

Я приподнимаю бровь.

— Правда?

— Ну, рядом с краем, — поправляется она. — Оох. Боже мой. Неважно. Вылези из моей головы!

С возмущённым возгласом она сует ноги в шлёпанцы и уходит. Я с интересом наблюдаю, как она поднимается по деревянной лестнице сбоку от лодочного сарая, чтобы присоединиться к новым друзьям. Затем я отвлекаюсь на то, как солнце играет в ее волосах. В этом свете светло — каштановые пряди кажутся почти золотистыми.

Блейк подходит к краю крыши. Её шаги очень осторожные, будто она боится забыть, как ходить, и случайно свалиться с лодочного сарая. Я не хочу смеяться, но смешок все же вырывается. Она не могла услышать его с такого расстояния, но все равно поворачивает голову в мою сторону. Я вижу, как на ее лице мелькает страдание, прежде чем она бросает на меня испепеляющий взгляд.

Я делаю ещё глоток пива и слегка машу ей.

Она смотрит вниз на мгновение, потом поворачивается и перекидывается парой слов с Аннализой. Я сдерживаю смех, глядя, как Блейк идёт обратно к лестнице и топает вниз.

— Всё в порядке? — кричу я с невинной улыбкой.

Она останавливается, чтобы сердито посмотреть на меня.

— Кто — то должен быть в воде, чтобы судить, кто прыгнет дальше всех.

— Ага. Конечно.

Я всё ещё ухмыляюсь, когда она идёт к концу пирса и ныряет в озеро.

Чертовски красивая

Аннализа и парни задерживаются до самой ночи. Когда становится холодно, мы перемещаем вечеринку с пирса в гостиную. Там играем в пьяные шарады и «я никогда не...» — последняя игра так быстро скатывается в пошлость, что мы с Аннализой сразу сдаемся. Ее друзья — похотливые придурки. В исполнении очаровательного Кури это звучит не так плохо, но двое других — те еще мерзавцы. Каждый раз, когда Клэй говорит что — то кокетливое, это звучит просто мерзко. А Престон слишком сильно напоминает мне Айзека: у него такие же рыжие волосы и массивное телосложение.

Кстати, о бывшем — он только что написал мне, полный решимости стоять на своем в эскалации ситуации с Горячим Парнем.

ИЗМЕНЩИК: Просто купи новый. Не вижу проблемы.

БЛЕЙК: Я хочу тот, который уже купила.

ИЗМЕНЩИК: Как будто это были твои деньги. Папочка купил его для своей принцессы.

От этого обвинения я прихожу в ярость. Удар ниже пояса. Я бы запросто купила новый тостер, но дело не в этом.

— До сих пор не могу поверить, что ты рассталась с игроком НФЛ, — замечает Аннализа, наблюдая, как я в гневе пишу сообщение своему бывшему.

— Может, его отсеют на сборах, — с надеждой говорю я.

— С тем стартовым контрактом, который ему дали? Не — а. — Клэй бросает пустую бутылку на журнальный столик и встает. — Надо еще пива.

На другом конце дивана Престон закатывает глаза.

— Не понимаю, почему ты порвала с ним. Все профессиональные спортсмены изменяют.

Аннализа в шоке смотрит на него.

— Это не делает ситуацию нормальной, Преc.

— Просто говорю, это часть образа жизни. Думаешь, все их жёны и девушки не в курсе? Они просто закрывают глаза, потому что хотят свои блестящие бриллианты, машины и особняки.

— Ну, мне этого не надо, — возражаю я. — Мне нужен тот, кто не будет мне изменять.

— Честно, я удивлена, что тебя вообще интересовала такая жизнь, — говорит мне Аннализа, звуча озадаченно. — Ты не похожа на ту, кому нравится быть в центре внимания.

— Мне это не нравится, — признаю я. — Но я никогда и не была в центре внимания с Айзеком. И вряд ли что — то изменилось бы, попади он в НФЛ. — Пожимаю плечами. — Я была просто его спутницей. Женщиной при мужчине. Никто на меня и не смотрел, когда я была с ним... — я осекаюсь, вдруг смутившись.

Но это правда, осознаю я. Я была аксессуаром Айзека, за неимением лучшего слова. Милая, скромная девушка из сестринства, которую он мог приводить на мероприятия, которая хорошо смотрелась в платье и могла поболтать с другими девушками, но никогда не крала его внимание.