Автор: Эль Кеннеди.

Спин — офф серии «Дневники Кампуса».

Книга: Песня о любви (пара: Блейк Логан & Уайатт Грэхем).

Переведено каналом: https://t.me/thesilentbookclub

Посвящение

Всем, кто чувствует себя немного потерянным в жизни: ваша песня ещё не спета.

Предупреждение: книга содержит сцены и обсуждения, связанные с потерей беременности. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

Бабник до самой смерти

Два года назад

Уайатт Грэхем пристально смотрит на меня.

Моему мозгу потребовалось сделать несколько сложных умозаключений, чтобы прийти к этому выводу.

Сначала мы (я и мой мозг) были уверены, что он смотрит на масляную картину, висящую у меня над головой — ту странную, где изображён его отец, играющий в хоккей на катке из лавы. Джиджи, сестра — близнец Уайатта, сказала, что это подарок от их эксцентричной пожилой соседки, и их отец испытывал слишком много угрызений совести, чтобы не повесить её.

Затем мы решили, что у меня, наверное, что — то застряло в зубах (это не так, я проверила), что у меня остался шоколад на лице от десерта (это тоже не так, я проверила) или что у меня появился огромный прыщ уже после того, как я нанесла макияж перед ужином (никаких прыщей, только отвратительные веснушки).

Пока, наконец, мы не пришли к мысли, что самый привлекательный мужчина, когда — либо ходивший по этой земле, действительно пялится на меня.

Возникает вопрос: зачем? Учитывая, что Уайатт считает саму мысль о романтической связи между нами трагикомичной, я искренне недоумеваю, почему он сегодня следит за каждым моим движением.

Как и каждый год с тех пор, как я родилась, мы проводим Рождественский сочельник с Грэхемами в их прекрасном доме недалеко от Бостона. Это традиция. Мой папа и отец близнецов дружат еще с колледжа, и они просто помешаны друг на друге, так что наши семьи проводят вместе почти все праздники.

В игровой комнате пахнет корицей от имбирного печенья, которое мама Джиджи пекла весь день, и освещена она только светом светильника над бильярдным столом, вокруг которого в данный момент кружат Джиджи и Люк Райдер. Уайатт прислонился к стене, лениво сжимая в руке бутылку пива. Когда он смеется над колкостью, которую Джиджи бросает в адрес своего мужа, у меня по спине пробегает легкая дрожь. Даже его смех излучает опасную энергию. Уайатт Грэхем всегда был опасен для моего сердечного ритма.

Если бы я все еще не была под легким кайфом от красного вина, которое мой отец был слишком занят, чтобы вовремя убрать, я, вероятно, не стала бы так открыто пялиться на этого парня. Но невозможно не смотреть на эти загадочные зеленые глаза и идеально выточенные черты лица, едва заметную щетину на его сильной челюсти. Его рубашка расстегнута, открывая взгляду обтягивающую белую майку, подчеркивающую его широкую грудь. Когда он проводит рукой по своим растрепанным каштановым волосам, на свету поблескивает серебряное кольцо на его среднем пальце. Он носит и несколько других колец, в том числе массивное черное, похожее на обручальное. Забавно, потому что Уайатт никогда не женится. Джиджи всегда говорит, что он будет бабником до самой смерти.

— Кстати, о тех, кто любит играть в недотрогу, — говорит Джиджи, бросая взгляд в мою сторону.

Я выныриваю из своих мыслей, понятия не имея, о чем они говорили и как разговор дошел до меня.

— Что? — переспрашиваю я.

— Диана рассказала мне, что Айзек предложил тебе стать его девушкой, а ты ответила, что... — она фыркает, изображая пальцами кавычки. — «...обдумаешь это предложение».

Райдер тихо посмеивается, а Уайатт потягивает пиво и наблюдает за нами.

— Да. — пожимаю я плечами. — Я все еще не знаю, что чувствую по этому поводу.

— Вы встречаетесь уже два месяца, — напоминает она мне, и ее серые глаза искрятся весельем. — Кажется, ты уже должна была понять, нравится ли тебе этот парень.

Она права. Я должна была. И дело не в том, что Айзек мне не нравится. Он упорно добивался меня весь семестр. Или, если слушать моего отца, «окружал навязчивым вниманием». Айзек, без сомнения, действует напористо, но я не считаю, что он — ходячий красный флаг, как утверждает мой отец.

Проблема в том, что я не уверена, могу ли представить нас вместе в долгосрочной перспективе. Айзек — общительный, дурашливый и любит быть в центре внимания. Я — саркастичная, гораздо более спокойная и не стремлюсь к софитам. Я не против провести целый день за подкастом или книгой; он же создан для того, чтобы постоянно заниматься чем — то захватывающим. Не говоря уже о том, что он уходит в НФЛ сразу после выпуска из Брайара. Я знаю, каким ярким может быть стиль жизни в НФЛ. Деньги, женщины, внимание. Это не про меня.

И все же фраза «противоположности притягиваются» возникла не на пустом месте. Возможно, это клише, но статистически доказано, что противоположности действительно притягиваются. Иногда они дополняют друг друга. В других случаях такие отношения эффектно взрываются.

Я пока не знаю, к какому типу противоположностей относимся мы с Айзеком.

— Ты слишком долго думаешь над ответом, — ухмыляясь, сообщает мне Джиджи. — Бедный парень.

— Это тот футболист? — Спрашивает Райдер, наклоняясь над столом, чтобы прицелиться.

— Да, — отвечает за меня Джиджи. — Айзек Грант. Он был главным парнем — шлюхой в кампусе, пока наша Блейки не поставила его на колени.

Она единственная, кому я позволяю называть меня Блейки. Любой другой был бы убит.

— Да, я умею так действовать на мужчин, — говорю я скорее в шутку, чем всерьез, но от меня не ускользает, как взгляд Уайатта снова останавливается на мне. Каждый раз, когда я бросаю взгляд в его сторону, он уже наблюдает за мной.

Почему он так пялится? Мой мозг снова возвращается к мысли, что, возможно, у меня застрял кусок брокколи между зубами. Вот только это означало бы, что у него фетиш на брокколи, потому что то, как он на меня смотрит, скорее говорит о возбуждении, а не об отвращении. Что для меня немыслимо, учитывая то, что произошло два года назад в канун Нового года.

Мой разум внезапно переносится обратно в ту ужасную ночь. Кошмар наяву, который я пережила, будучи шестнадцатилетней, дрожащей, с лицом цвета помидора, пьяной от одного бокала шампанского, когда я выпалила Уайатту, что я в него влюблена.

И...

Он рассмеялся.

Я призналась ему в любви, а он рассмеялся.

Справедливости ради, это не был смех в стиле «ха — ха, смотрите все на Блейк Логан и смейтесь от того, какая она жалкая». В его тоне не было жестокости. Это был скорее нервный смех, но он ощущался как раскаленный, острый нож в сердце. И, словно этого было мало, он взъерошил мои волосы, вставая с дивана.

Он. Взъерошил. Мои. Волосы.

А потом? Финальный удар по моему истерзанному, окровавленному, разодранному в клочья сердцу.

— Наверное, тебе лучше забыть об этом, ребёнок, — сказал он.

Ребёнок.

Часть меня умерла от смущения той ночью. Я никогда больше не поднимала эту тему. Уайатт — тоже.

И вот мы здесь. Мне восемнадцать, и я уже точно не ребёнок. И мне точно не мерещится жар в его взгляде.

Я торопливо потягиваю вино и наблюдаю, как Джиджи и Райдер заканчивают свою бильярдную битву. Уайатт не говорит мне ни слова. Большую часть игры он подкалывает Райдера.