— Я сорвался, — продолжает он, и я слышу горечь в его голосе. — Наговорил всякого, о чём теперь сожалею. Твоя мама всегда видела меня насквозь, несмотря на всю мою браваду и самоуверенность. Она знала, что я делаю это из страха, и смогла меня простить. Мы помирились, а потом у нас родились вы, и это лучшее, что со мной случалось.

Он протягивает руку, обнимает меня за плечи, сжимает — и отпускает.

— Ты уже впереди, Уайатт. Ты сидишь здесь и говоришь, что сделаешь все, что потребуется. Мне пришлось пройти через это. Мне пришлось научиться быть твоим отцом.

— Ну, у меня был — и есть, — поправляюсь я, — отличный отец. Я знаю, что смогу это сделать, если она захочет. Может, не идеально. Я, наверное, буду лажать в половине случаев, но думаю, что справлюсь.

Я не могу поверить в то, что произношу. Кто этот парень, черт возьми? Всю мою жизнь в голове царил хаос, меня бросало из стороны в сторону. Одно лето с Блейк — и я привязан. Но не в том смысле, которого она боится.

Она не ловушка, а якорь.

Когда я проверяю её некоторое время спустя, она лежит, свернувшись калачиком на кровати, уткнувшись щекой в подушку. Бледный цвет её лица говорит мне, что её только что вырвало.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я. — Принести крекеров? Воды?

— Нет, спасибо. Просто полежу, пока желудок не успокоится.

Я вытягиваюсь рядом с ней, она поворачивается ко мне и прижимается щекой к моей груди. Я провожу пальцами по ее волосам.

— Ты была права, — неожиданно для себя говорю я.

— В чём?

— Когда сказала, что я застрял в своей жизни, рассказывая себе истории о том, кто я такой, каким должен быть. Я был таким чертовски упрямым во всем. Отказывался даже думать о том, чтобы играть поп — музыку, не позволял людям помогать мне. Убеждал себя, что у меня никогда не будет отношений, потому что я эгоцентричен, музыка для меня превыше всего, и мне суждено быть одиноким странником. — В груди возникает странная боль. — Черт. Я только и делал, что сдерживал себя.

— И ты больше не сдерживаешь? — шепчет она.

— Не думаю. Это... как — то странно, но в тот момент, когда ты сказала мне, что беременна, я словно увидел перед собой все новые пути, которые передо мной открываются. — Я сглатываю. — Не обязательно те, что ведут к отцовству. Я не говорю, что мы должны оставить ребенка. Но у всех этих путей есть одна общая черта.

— Какая?

— Ты. Все дороги ведут к тебе.

Она поднимает на меня взгляд, и ее нижняя губа начинает дрожать. Я замечаю, как в ее глазах вспыхивают эмоции, и снова притягиваю ее к себе, нежно поглаживая по волосам. После нескольких мгновений тишины ее шепот щекочет мне шею.

— Тебе не обязательно оставаться здесь, если хочешь пойти писать.

— Нет, — я целую ее в макушку. — Я никуда не пойду.

Дин — всех тёлок господин

ДИН: Они ведут себя странно, да?

ЭЛЛИ: Кто?

ДИН: Джи, Логан и их кланы. Что — то происходит. Они почти не писали мне на этой неделе.

ЭЛЛИ: То, что они тебе не пишут, не значит, что что — то происходит. Вопреки распространённому Диновскому мнению, мир не вращается вокруг тебя, милый.

ДИН: Бо, подтверди. Блейк и близнецы молчат, да?

БО: Не знаю. Не замечал.

АЙВИ: Оставь его в покое, папочка. Он грустит.

ЭЛЛИ: О, милый. Эй Джей всё ещё не разговаривает с тобой?

КЕЙТ: Лол. Эй Джей больше никогда с ним не заговорит. Не после того, что он сделал.

ЭЛЛИ: Может, не стоит смеяться над страданиями брата, Кэтрин?

КЕЙТ: Может, не стоит трахать девушку своего лучшего друга?

ДИН: Тебе пятнадцать. Не используй слово «трахать». Айви, что скажешь?

АЙВИ: Ничего, пока ты не сменишь название чата.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС ИЗМЕНИЛ НАЗВАНИЕ ГРУППОВОГО ЧАТА НА «САМАЯ КРАСИВАЯ СЕМЬЯ В ИСТОРИИ»

АЙВИ: Лучше.

Не надо так гордиться собой из — за того, что настучал

Через десять дней мне нужно возвращаться в колледж.

Через восемь дней у меня УЗИ на седьмой неделе.

Совпадение? Не думаю.

Вселенная заставляет меня выбирать. Я вижу тебя, Вселенная. Вижу тебя насквозь, сучка.

Идея бросить последний курс кажется пустой тратой — и я имею в виду, денег родителей, которые платили за обучение. А значит, я должна закончить колледж.

Возможно, будучи беременной.

Ооох. И что, родить ребёнка посреди выпускной церемонии?

Ну, Сабрина Такер так и сделала. Она забеременела Джейми прямо перед поступлением на юридический. Но эта женщина — настоящая рок — звезда. Её рабочая этика недостижима для нас, простых смертных. Не знаю, есть ли у меня такая дисциплина.

Мы с Уайаттом собираемся взять лодку на пару часов, так что я надеваю шорты поверх купальника и ищу свою большую сумку. Нам не терпится сбежать от дедушек, которых очень вежливо попросили не обсуждать ничего, связанного с ребенком, до тех пор, пока решение не будет принято, но они постоянно ускользают из дома, и мы слышим, как они хихикают. Боюсь, они будут опустошены, если мы решим не сохранять беременность.

И это «если» не дает мне покоя.

На кухне пахнет блинчиками. Обычно я бы с радостью вдохнула этот аромат, но сейчас он вызывает тошноту. Дурацкий токсикоз. А ещё сегодня я чувствую тупую боль внизу живота. Она не проходит с тех пор, как я проснулась. Но мама говорит, что небольшие спазмы — это нормально.

Я задерживаю дыхание, проходя мимо плиты, и иду к холодильнику за водой.

— Хочешь блинов? — предлагает папа.

— Нет. Меня вырвет.

— Хотя бы попробуй один.

— Пап, серьёзно, запах просто ужасный.

— О, а я — то думал, что это моя лучшая партия.

— Нет, пахнет потрясающе, но меня всё равно тошнит. — Я закрываю дверцу холодильника. — В общем, мы сейчас отправляемся кататься на лодке.

— Не поев? — Он скрещивает руки на груди. — Ты теперь ешь за двоих, сладкая горошинка.

— И меня тошнит за двоих, — отвечаю я, и он посмеивается, прежде чем выражение его лица снова становится серьезным.

— И вообще, ты уверена, что тебе стоит кататься на лодке? Это слишком опасно.

— Насколько опасно? Мы же не собираемся прыгать со скал.

— Я знаю, но всё равно нужно быть осторожной. А если лодка перевернётся?

Я смотрю на него через плечо.

— Вам с Уайаттом нужно собраться и обсудить свой иррациональный страх переворачивания лодок на озере Тахо.

Мама возвращается с террасы, неся две пустые тарелки. Они с Ханной завтракали на улице.

— Оставь её в покое, Джон, — упрекает она.

Я откладываю бутылку с водой, когда чувствую еще один спазм. Острее, чем раньше. Вздохнув, я прижимаю руку к низу живота.

Мама тут же замечает.

— Ты в порядке?

— Думаю, да. Просто, не знаю, какое — то странное ощущение. Как будто что — то растягивается. Но я читала, что это нормально. — Мне немного стыдно признавать, что я изучала информацию о беременности на ранних сроках, но они меня знают. Я не рискую ни в чем участвовать, не подготовившись как следует.

Мама расслабляется, но в ее глазах все еще читается беспокойство.

— Спазмы — это нормально, да. Кровянистых выделений нет?