Это немного утешает. Папа ненавидит злить маму.

Когда мы примерно в ста ярдах от дома, Логан выключает мотор и позволяет лодке дрейфовать. Наконец он поворачивается ко мне со смертельным выражением лица.

— Каковы твои намерения в отношении моей дочери?

Я сдерживаю вздох.

— Мы уже говорили об этом. Мы с Блейк просто...

— Тусуетесь, — холодно заканчивает он. — Ну, угадай что? Моя дочь заслуживает гораздо большего, чем просто «тусоваться».

— Нет, я знаю. Это не... — Внутри меня нарастает дискомфорт. — Слушай, я знаю о своей репутации с женщинами, но Блейк не из тех, с кем я просто поиграю и выброшу. Она много для меня значит.

— Я же говорил, — самодовольно произносит папа, глядя на Логана.

Логан скрещивает руки на груди.

— Твой отец пытается убедить меня, что ты не используешь её ради... — он морщится, —...секса, и это последний раз, когда я произношу слово «секс» в одном предложении с моей дочерью.

— Я не использую её.

Жар поднимается по моей шее. Ненавижу, когда меня ставят в положение, когда я должен объяснять свои чувства другим людям, хотя сам еще не разобрался в них.

— Ладно, — говорит отец Блейк. — Хочешь доказать, что ты с ней не играешь? Назови мне три вещи, которые тебе в ней нравятся.

— Только три? — сухо говорю я, и вижу, как мой папа пытается не улыбнуться.

— Я же говорил, — злорадствует папа.

Я сверлю его взглядом.

— Что именно ты ему говорил?

— Я серьёзно, — твёрдо говорит Логан. — Назови три вещи, которые тебе в ней нравятся. Давай.

Я стону.

— Пожалуйста, мы можем поговорить об этом не на лодке, с которой я не смогу сбежать?

— Нет. Мы не уйдём отсюда, пока ты не убедишь меня, что она для тебя не просто игрушка.

— Конечно, она не игрушка. — Меня охватывает раздражение. — Ладно, хотите три вещи? Она умная. И не в том смысле, что много читает. У нее острый, аналитический склад ума, и она замечает то, чего не могут заметить другие. И у неё невероятная дисциплина. Она часами изучает всякую ерунду, но для нее это не ерунда. Она искренне увлечена изучением нового. Она постоянно решает головоломки, о существовании которых мы даже не подозреваем. И это действительно чертовски круто.

Логан удивлённо моргает.

— Она спорит со мной обо всём, но меня это никогда не раздражает. С ней я чувствую себя... живым. Будто не просто плыву по течению.

Теперь они оба смотрят на меня, но я не могу остановиться. Слова льются рекой.

— Она излучает самую умиротворяющую энергию из всех, кого я знаю, и мне спокойно, когда я рядом с ней. И да, она, очевидно, красивая, и...

Я замолкаю, чувствуя, как горят щеки. Черт. Лучше бы я молчал.

— Вот чёрт, — говорит Логан, глядя на моего отца. — Кажется, ты был прав.

— Нет, он не прав, — ворчу я. — Что бы он тебе ни говорил, он не прав.

— То есть ты не влюблён в мою дочь?

Я запинаюсь.

— Нет.

— Ты только что перечислил дюжину причин, почему она невероятна, — говорит папа, ухмыляясь как идиот.

— Я говорю, что она мне нравится, — бормочу я. — И что я не использую её. Что это для меня не шутка и она не игрушка. — Я запускаю руки в волосы. Я нечасто смущаюсь, но рад, что на улице темно, потому что почти уверен, что покраснел.

Логан изучает меня, затем издаёт долгий, чересчур драматичный вздох.

— Послушай. Я знаю тебя всю твою жизнь. Знаю, что ты неплохой парень, даже несмотря на то, что в прошлом твой член творил сомнительные вещи. Но… Если моя дочь в кого — то влюбится, я, наверное, не буду против, если это будешь ты.

— Она в меня не влюблена, — протестую я. — Никто ни в кого не влюблен.

— Но, — продолжает он, игнорируя меня, — если ты сделаешь ей больно, мы снова отправимся в ночное плавание, и я тебя, блять, утоплю.

— Я, наверное, остановлю его, — говорит папа, чтобы смягчить угрозу.

Мой взгляд скользит между ними.

— Так вы снова друзья?

Папа выглядит растерянным.

— Мы всегда были друзьями.

— Вы называли друг друга мистер Логан и мистер Грэхем за ужином.

— Ага. По — дружески.

В голосе Логана появляется нотка сожаления.

— Прости, что назвал твоего сына шлюхой, Джи.

Я хмурюсь.

— Когда это ты назвал меня шлюхой?

— О, тебя там не было. — Отмахивается он. Папа пожимает плечами с места второго капитана.

— Всё нормально, — говорит он Логану. — Он в какой — то степени заслужил эту репутацию.

— Блейк его вразумит, — уверяет Логан.

— Очевидно. Она отличная девушка. Ему повезло, что она у него есть.

Я раздраженно ворчу.

— Серьезно? Теперь вы оба этому рады?

— Конечно, — говорит папа. — Мы мечтали об этом с тех пор, как были мальчишками.

— Вы познакомились в колледже!

— Будучи мальчишками, — пожимает он плечами.

Я вздыхаю. Я никогда не пойму эту дружбу. Никогда.

Но это не так сбивает с толку, как все эмоции, которые проносятся во мне. Пока мы возвращаемся к берегу, я обмякаю на боку лодки, чувствуя, что меня одновременно застали врасплох и выставили напоказ.

Они не могут сравниться с такими крупными мыслителями, как мы

В доме у озера не осталось никого, кроме меня, Уайатта и наших родителей. Другими словами, собралась самая некомфортная компания, какую только можно представить. Я бы сейчас убила за драку Эй Джея и Бо. Но «Золотые мальчики» уехали, Джиджи нет, чтобы меня прикрыть, а Уайатт последние пару дней ведет себя странно, так что мне приходится в одиночку отвечать на постоянные вопросы отцов о наших отношениях.

Настроение портится ещё больше от того, что я чувствую, как начинаю простужаться, так что сегодня стараюсь беречь себя. Мы с Уайаттом собираем пазл, а потом я иду гулять с мамой.

За ужином мы обсуждаем планы на осень и сокрушаемся, что до конца лета осталось всего несколько недель. В сентябре родители едут в Париж навестить мою бабушку Джози. Я им завидую, потому что предпочла бы вернуться в Париж, а не в Брайар на последний год обучения. До сих пор не испытываю особого энтузиазма по поводу своей специальности в сфере радиовещания. Да и в целом к учёбе. А цель — понять, чем, чёрт возьми, я буду заниматься после выпуска, — остаётся недостигнутой. На этом этапе я думаю, что мне суждено быть посредственностью, и мне просто нужно это принять.

Уайатт отодвигает стул, чтобы взять добавку, и, вставая, бросает на меня взгляд.

— Тебе что — нибудь принести с кухни, Веснушка?

— Если не сложно, я бы выпила еще воды.

— Конечно.

Вернувшись, он ставит полный стакан рядом с моей тарелкой и нежно целует меня в макушку. Думаю, это рефлекторное действие — потому что потом он резко выпрямляется, будто вспомнив, что должен быть крутым и собранным Уайаттом Грэхемом, мистером Плохим Парнем с растрёпанными волосами и массивными кольцами.

Когда он садится обратно, я замечаю, что наши отцы сияют от радости.

— Это потрясающе, — заявляет Гаррет.

— Всё, о чём я мечтал, — счастливо говорит папа.

— Да неужели, — бросаю я вызов. — А теперь вдруг ты за? Вы три дня не разговаривали.

— Мы всегда разговаривали в наших сердцах, — говорит папа. — Не понимаю, почему они этого не понимают, Джи.

— Они мелко мыслят, — соглашается Гаррет. — Они не могут сравниться с такими крупными мыслителями, как мы.

Я сдерживаю вздох, пока наши мамы смеются.

— Чем сегодня все планируют заняться? — спрашивает мама. — Может, поиграем в игру? В Монополию?

— О, мы едем к Спенсерам, — говорю я ей. — Они завтра уезжают в Нью — Йорк, так что мы тусуемся с ними в их последний вечер.

— Ты уверена, что хочешь поехать на лодке? — волнуется мама, глядя на меня. — Ты какая — то бледная. Всё ещё пытаешься побороть эту заразу?

— Всё нормально. Мы ненадолго. — Я смотрю на Уайатта. — Всего пару часов, да?

Он кивает.