— О, ради всего святого, — бормочет мой отец. — Что на этот раз?

Губы Эй Джея кривятся в усмешке.

— Он трахнул мою девушку прошлой ночью. В грёбаном лодочном сарае, пока я спал наверху. Он трахнул мою девушку. — Эй Джей выплевывает эти слова, словно они обжигают ему язык.

— О, чёрт, — слышу я бормотание Дина.

Бо наконец говорит.

— Эй Джей...

Кулак Эй Джея врезается в челюсть Бо, последовавший хруст эхом разносится по террасе, как выстрел. Голова Бо откидывается назад, но он не пытается защититься. Он отшатывается, кряхтя, но не пытается заблокировать ни второй удар, ни третий.

— Гаррет, — приказывает Ханна. — Останови это.

Но никто из мужчин за столом не пытается их остановить.

— Пусть сами разберутся, — бормочет Дин.

— Дерись со мной, ты, грёбаный мудак, — рычит Эй Джей, снова бросаясь на Бо.

Он бьёт его кулаком в живот, и я морщусь от глухого удара. Ещё раз — и Бо отшатывается к перилам.

Грей поднимается на ноги, пока двое его лучших друзей дерутся, но он тоже не вмешивается. Он просто наблюдает с бесстрастным выражением лица.

— Прости, — тихо говорит Бо. — Я был пьян.

За это он получает еще один апперкот в лицо. Родители вмешиваются только тогда, когда из его ноздрей начинает хлестать кровь.

— Ладно, хватит, — командует Гаррет. — Ты выплеснул гнев.

Папа оттаскивает Эй Джея от Бо, а Элли спешит к сыну с салфеткой. Она пытается зажать ему нос, но он отмахивается.

— Мам, перестань, — бормочет он. Кровь течет из носа и губы, оставляя красные потеки на подбородке. — Я это заслужил.

Возле перил Эй Джей борется с хваткой моего отца. Его дыхание прерывистое, глаза дикие, он трясётся от ярости.

— Успокойся, сынок, — уговаривает папа.

Наконец Эй Джей вырывается.

— С меня хватит. — Он сверлит Бо жёстким взглядом, стиснув челюсть. — Мы, блять, закончили. Никогда больше со мной не разговаривай.

И тут я замечаю в дверях застывшую Тару с красными, мокрыми от слез глазами. Эй Джей тоже ее замечает и усмехается.

— Сама доберёшься до аэропорта, — выплёвывает он.

Когда она протягивает к нему руку, он отталкивает ее и проходит мимо, не оглядываясь.

Через некоторое время я нахожу Бо на пляже. Он сидит, положив руки на колени, и смотрит на озеро. При звуке моих шагов он поднимает взгляд, и я едва сдерживаю возглас. Он выглядит ужасно. Губа распухла. Кровь запеклась у ноздрей.

— О чём, чёрт возьми, ты думал? — вздыхаю я, опускаясь рядом с ним на песок.

Он крепче обхватывает руками колени, его широкие плечи ссутуливаются, как будто он пытается спрятаться в песке.

— Не начинай, Би. Не сейчас.

— Он твой лучший друг. С пелёнок. Ты разрушил двадцатилетнюю дружбу ради девушки? Что творилось у тебя в голове?

Бо издаёт горький смешок.

— Ничего. В моей голове было пусто, потому что я был пьян в стельку. Это была ошибка.

— Ошибка. Так ты называешь то, что трахнул девушку своего лучшего друга.

— Я был в стельку пьян. Даже половины не помню.

— Это делает ситуацию лучше? Ты трахнул её в лодочном сарае, пока он спал наверху, ничего не подозревая. Думаешь, это просто маленькая ошибка? Это грёбаная катастрофа, Бо.

Он заметно сглатывает.

— Я не горжусь тем, что случилось, понятно? Я чувствую себя дерьмово. Это ты хочешь услышать?

Я неодобрительно качаю головой.

— Это из — за меня? — вынуждена спросить я.

— О, отвали, Блейк. Не льсти себе. Я был пьян, глуп и возбужден, и она сама на меня полезла, а я был слишком пьян, чтобы сказать нет. Вот и всё.

— Ладно. Это никак не связано с тем, что я отказала тебе в тот вечер, и ты узнал обо мне и Уайатте.

— Это никак не связано с тобой, — отвечает он сквозь стиснутые зубы. — Просто я был тупым, пьяным мудаком, который не думал дальше следующих пяти секунд.

— И твоя блестящая пьяная логика заключалась в том, чтобы разрушить отношения Эй Джей и вашу многолетнюю дружбу? Потому что именно это ты и сделал.

Он пытается снова посмотреть на воду, но я хватаю его за рукав и заставляю смотреть мне в глаза. Стыд, проступающий на его лице, немного смягчает мой гнев.

— Ты должен это исправить, — твердо говорю я.

— Я знаю. — Его голос срывается от чувства вины. — Перестань так на меня смотреть. Я ненавижу то, что сделал, понятно? — Он уныло поднимается на ноги.

— Бо...

— Просто оставь меня. Я не могу сейчас об этом говорить. Я и так чувствую себя дерьмово, и мне не нужно, чтобы ты заставляла меня чувствовать себя ещё хуже.

— Может, тебе стоит чувствовать себя хуже, — кричу я ему вслед. — Может, ты это заслужил.

Он замирает на полсекунды, его плечи напрягаются. Но он не оборачивается. Мгновение спустя он уходит, оставляя меня одну на пляже.

Чат отцов

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Ладно. Давай. Ну же, Коннелли. Удали меня из чата.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: За что?

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Мой сын увёл девушку твоего сына.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Бро, он заслуживает медали. Мы с Бренной два года молились, чтобы Тара наконец отвалила. Мы терпеть её не можем.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Погоди, то есть ты не злишься?

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Не — а. Передай Бо спасибо.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Видите? Вот как взрослые люди улаживают конфликты между своими детьми.

Только три

Я предполагал, что драматичный конец дружбы «Золотых мальчиков» — о чём я никогда не мог помыслить — положит конец всей дневной драме. Но я ошибался.

Позже тем же вечером я лежу в постели, снова борясь с бессонницей, потому что не могу уснуть без Блейк, и вдруг слышу тихий стук в дверь. Через несколько секунд в комнату заглядывает отец.

— Одевайся, встретимся у пирса.

Что?

Озадаченный, я натягиваю спортивные штаны, старую толстовку с логотипом группы и засовываю ноги в шлёпанцы. В доме темно и тихо, когда я спускаюсь вниз, кухня освещена только полоской света под шкафчиками. Я выхожу через заднюю дверь, позволяя лунному свету вести меня к нашему пирсу.

Я замечаю лодку, покачивающуюся на тёмной воде, с двумя тёмными фигурами на борту. Это должно было стать первым знаком, что нужно уходить. Но мне слишком любопытно — а потом уже поздно, потому что они заметили меня. Мой папа и Логан. Как и я, они в толстовках, только одеты во всё чёрное и ещё в бейсболках.

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я.

— Садись в лодку, — приказывает Логан.

Я смотрю на папу.

— Это похоже на ловушку.

Он вздыхает.

— Просто садись в лодку.

Я не хочу, но сажусь. Вскоре двигатель тихо урчит, и мы скользим по воде. Я сижу на заднем сиденье, и моя уверенность в том, что меня не убьют, составляет процентов восемьдесят. Папа бы никогда меня не убил, но есть двадцатипроцентная вероятность, что он не успеет вовремя остановить Логана.

— Эй, — вдруг понимаю я. — Так вы снова разговариваете?

— Заткнись, — говорит Логан, не оборачиваясь с места капитана.

Ну и ладно.

Я перевожу взгляд на озеро. Сегодня оно черное и блестящее, в нем отражаются звезды, похожие на маленькие серебряные точки.

Когда тишина затягивается, я прочищаю горло.

— Вы же не собираетесь меня убивать, правда? Потому что я видел этот фильм — и для парня на корме он ничем хорошим не заканчивается.

Папа усмехается.

— Твоя мать убьёт меня, если я тебя убью. Не волнуйся.