— Детка, — говорит он. — Ты здесь.

Моё сердце замирает от его ликующего тона.

— Я здесь.

Он моргает пару раз.

— О чёрт. Извини. Я спал. Хотел быстро вздремнуть после ужина, чтобы не спать допоздна и боготворить тебя.

— Копишь силы для поклонения. Одобряю. — Ухмыляюсь я.

— Как прошёл полёт?

— Хорошо.

Он тянет меня к себе и обнимает, а потом начинает покрывать поцелуями мою шею и лицо, пока я не начинаю смеяться.

— Я правда скучал по тебе, — бормочет Айзек мне в щёку.

— Я тоже по тебе скучала.

Наши губы находят друг друга, и в тот же момент в кармане вибрирует телефон. Айзек чувствует это бедром и хихикает.

— Детка, давай оставим секс — игрушки на потом, после ужина?

Фыркнув, я достаю телефон, не чтобы проверить, а чтобы поставить на беззвучный. Он не перестаёт вибрировать, и это меня раздражает.

— Дай угадаю, — говорит Айзек, вздыхая. — Папочка?

— Нет, он уже звонил раньше. Дважды.

Лицо моего парня становится испуганным.

— Черт, ты же не сказала ему, что я не встретил тебя в аэропорту?

— Сказала. А что?

— Блейк! — Айзек стонет в ответ.

— Что? Ничего страшного. Мне так было проще, машина ведь стояла на парковке.

— Ага, но он так не считает. Черт возьми, детка, теперь у него есть еще один повод предъявить мне претензии.

Я подавляю собственный стон. Отчаянная потребность Айзека заслужить одобрение моего отца была предметом споров на протяжении всех наших отношений. Не только одобрение отца, но и любого другого человека, на самом деле. Айзек не чувствует себя счастливым, если его не боготворит толпа. Не самое привлекательное качество в мужчине, и меня бы это, наверное, беспокоило гораздо сильнее, если бы не тот факт, что Айзек боготворит так же сильно, как жаждет обожания.

— Мой папа просто ворчит, потому что ты играешь в футбол, а не в хоккей, — успокаиваю я его. — Это никак не связано с твоей личностью. В глубине души он знает, что ты замечательный.

— Ладно, — фыркает Айзек, а потом снова тянется ко мне. — Но теперь ты должна мне сеанс жарких поцелуев, чтобы поднять настроение.

Когда мой телефон снова вибрирует, я наклоняюсь, чтобы убрать его, но, ставя на тумбочку, ловлю взглядом уведомление на экране. Это сообщение от Джиджи, но я вижу только начало.

ДЖИДЖИ: Мне так жаль, Блейки. Ты…

Я хмурюсь. Ей жаль? Чего жаль?

— Подожди, — говорю я, когда Айзек снова прижимается губами к моей шее. — Погоди, извини. Это, похоже, правда важно.

Я провожу пальцем по экрану, чтобы открыть уведомление, и обнаруживаю не одно сообщение, а целую кучу.

ДЖИДЖИ: Ты это видела?? Алекс только что скинула мне.

ДЖИДЖИ: Может, это дипфейк или типа того?

ДЖИДЖИ: Окей, порылась в сети. Это реально. Девушка говорит, что это правда. Она только что выпустила официальное заявление.

ДЖИДЖИ: Мне так жаль, Блейки. Ты как?

— Что там? — спрашивает Айзек, в его голосе слышится нетерпение.

В этот раз я не могу проигнорировать пульсацию в животе. Или холод, пробегающий по телу. Медленно я отодвигаюсь от него.

— Детка? — настаивает он.

Я открываю ссылку, которую Джиджи прислала в первом сообщении. Когда страница загружается, я даже не утруждаю себя нажатием на кнопку «Воспроизвести».

Заголовок и так говорит сам за себя.

Утечка порно: перспективный новичок «Пэтриотс» и чирлидерша ПОПАЛИСЬ в скандальном вирусном ролике!

Чат отцов

ДЖОН ЛОГАН: *Гипотетически*. Если бы кто — то захотел «устранить» картофелину — изменщика, который разбил сердце его дочери, как это можно было бы сделать, не оставив следов? Интересуюсь для друга.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Этот друг случайно не Джон?

ДЖОН ЛОГАН: Да.

ДЖОН ТАКЕР: Я не тот самый друг. Мои дочери сами способны убить своих бывших — изменщиков. Но я бы сознался и отсидел за них срок.

ДЖОН ЛОГАН: Итак, если бы мы захотели кого — то устранить, с чего бы мы начали?

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: С логистикой тут непросто. К тому же это противозаконно.

ДЖОН ЛОГАН: Должен же быть способ избавиться от него, не нарушая закон. Добавить яд в его протеиновый коктейль?

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Ты напортачишь с дозировкой. Нужно что — то более эффективное.

КОЛИН ФИТЦЖЕРАЛЬД: Что, если мы отправим его в уединенную хижину и «случайно» запрём там на выходные? Дадим ему время подумать о своих неверных решениях?

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Как ты вообще можешь быть моим зятем? Такая хилая идея.

КОЛИН ФИТЦЖЕРАЛЬД: Я самоустраняюсь из этого разговора.

ДЖОН ТАКЕР: Только что погуглил. Запирать кого — то в хижине — незаконно.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Резюмируем: убийство = незаконно. Принудительное заключение = незаконно. Кто бы мог подумать.

ДЖОН ЛОГАН: Ладно. Новая цель. ЗМП.

ДЖОН ТАКЕР: ??

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Почему ты такой?

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: ЗMП?

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Заставить мудака плакать.

ДЖОН ЛОГАН: Я так люблю тебя, чувак.

ДИН ДИ ЛАУРЕНТИС: Отправь ему гневное письмо.

ГАРРЕТ ГРЭХЕМ: Я знаком с комиссаром НФЛ. Могу попытаться добиться аннулирования его контракта новичка.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Это дьявольский план, Джи.

ДЖОН ЛОГАН: Не называй его Джи. Он МОЙ лучший друг.

ДЖЕЙК КОННЕЛЛИ: Я самоустраняюсь из этого разговора.

Раненая, но не сломленная

Прошло шесть недель, а я всё ещё не плакала.

Мои друзья считают, что это ненормально. На днях Джиджи даже назвала меня роботом. Я понимаю, что это была шутка, но меня задело. Когда твой парень, с которым ты встречаешься почти три года, изменяет тебе, плакать — это нормально, разве нет?

Я вообще — то не из тех, кто много плачет. Слезы привлекают внимание, а это то, чего я избегала большую часть своей жизни. Но не то чтобы я вообще никогда не плачу. Грустный фильм о потерянном щенке или разрушенных отношениях? Плачу как ребенок. Джиджи идёт к алтарю на своей свадьбе? Рыдаю.

Следовательно, я знаю, что способна на слёзы.

Так, где же они, чёрт возьми?

В первые несколько дней после нашего разрыва, когда я поняла, что мои глаза абсолютно сухие, и это не меняется, я задалась вопросом: может, я никогда на самом деле и не была влюблена в Айзека? Но это не так. Я любила его и тяжело переживаю эту потерю. Каждый раз, когда я думаю о нем, мне кажется, что кто — то пронзает мое сердце тысячей ножей.

Айзек плакал. Когда я собирала все свои вещи, он был в слезах. В истерике. Он умолял меня остаться, обещая, что это никогда не повторится.