Чёрт.

Это то, что привлекло его во мне? Почему — то эта мысль меня беспокоит.

Аннализа громко фыркает.

— Я лучше умру, чем буду чьей — то спутницей. В наше время мужчина должен быть позади женщины.

— О, я бы с удовольствием был позади тебя, Лиз, — заявляет Престон, и она показывает ему средний палец.

Я замечаю движение на кухне. Клэй берёт пиво из холодильника. Но вместо того, чтобы вернуться к нам, он оставляет бутылку на стойке и идёт к лестнице.

Это мгновенно настораживает меня. Я ясно дала понять, что они не могут бродить по дому, и, хотя хотелось бы сказать, что я доверяю этим парням, раз они друзья Аннализы, но нет. К сожалению, гости нередко пытаются стащить памятные вещи из кабинета моего отца и Гаррета. Такое уже случалось. А у нас наверху на стенах висят ценные фотографии и несколько джерси в рамках.

— Я сейчас вернусь, — говорю я, перебивая Аннализу на полуслове. — Не хочу, чтобы Клэй бродил по дому один. Пойду приведу его.

— Давай, приведи его, тигрица, — тянет Престон.

Я нахожу Клэя наверху лестницы, что вызывает прилив раздражения.

— Ты что делаешь?

Он смущенно смотрит на меня.

— Прости. Я шёл по следу фотографий. Хотел посмотреть вот эту последнюю. — Он указывает на рамку.

Я слегка расслабляюсь. Поднимаясь по лестнице, я присоединяюсь к нему на просторной площадке, где он любуется фотографией моего отца и Гаррета Грэхема в свитерах «Брюинз», победно вскинувших руки, пока их товарищи по команде празднуют на льду вокруг них. Это был их первый совместный выигрыш Кубка Стэнли.

— Так круто, что ты принадлежишь к хоккейной королевской семье, — говорит мне Клэй с восторгом в глазах.

— Честно говоря, я не большая фанатка хоккея, — признаю я.

— Гонишь.

— Это правда. Я знаю об игре всё, но в свободное время я бы его не включила.

Он склоняет голову набок.

— А что ты включаешь в свободное время?

Я пожимаю плечами.

— Сентиментальные фильмы, от которых я плачу, или реалити — шоу. Еще я слушаю много подкастов.

— А порно смотришь?

Фу. Кто вообще такое спрашивает?

— Не особо, — говорю я.

Он усмехается.

— Это не «нет».

— Нам пора вниз. — Я стискиваю зубы и делаю шаг назад.

— Подожди. — Он тянется к моей руке.

— Что? — Я подавляю вздох.

— Ты хочешь сказать, что не чувствуешь этой связи между нами? Мы весь день флиртовали.

— Ну, ты весь день флиртовал.

Его глаза вспыхивают.

— То есть это было односторонне?

Да, хочется рявкнуть мне. Мои родители всегда учили меня быть прямой и четко давать понять о своих намерениях. «Не оставляй другому человеку возможность гадать», — всегда говорил папа. Если ты не заинтересована, значит, не заинтересована.

Но мой отец — мужчина, и ему никогда не приходилось иметь дело с пьяными парнями, которые выходят из себя, когда им отказывают. Женщине приходится балансировать на очень тонкой грани.

— Пошли вниз, — повторяю я.

Я моргаю, и тут обе его руки оказываются на моей талии, пытаясь притянуть меня ближе.

— Я думаю, ты красивая, Блейк.

— Спасибо, — бормочу я, быстро высвобождаясь из его объятий.

— Давай, один поцелуй.

— Нет.

— Всего один...

Он внезапно отшатывается назад, издавая испуганный визг, как щенок, которого только что пнули.

— Она сказала «нет».

Я оборачиваюсь и вижу на лестничной площадке Уайатта, его зеленые глаза горят от гнева и отвращения.

Клэй быстро приходит в себя и изображает небрежную ухмылку.

— Может, не будешь говорить за девушку?

— Может, не будешь трогать девушку, когда она сказала, что не хочет, чтобы её трогали?

— О, иди на хрен. Как будто ты сам ее не трогал, когда вас было только двое, — усмехается Клэй. — Значит тебе можно с ней спать, а остальным нет...

Не успевает он закончить, как Уайатт припечатывает его к стене. Я отскакиваю, паника подступает к горлу, когда спина Клэя врезается в фотографию, которую он разглядывал. Рамка соскальзывает со стены и с грохотом катится вниз по лестнице, останавливаясь на полпути. Уайатт не обращает на неё внимания. Он занят тем, что держит Клэя за воротник, прижимая предплечье к его горлу.

Холодным, смертоносным голосом, которого я никогда от него не слышала, он произносит:

— Тебе пора валить из моего дома.

Когда Клэй пытается вырваться, Уайатт вдавливает руку глубже в его трахею.

— Прости, что? Ты согласен, что тебе пора?

Глаза Клэя начинают слезиться, он хватает ртом воздух.

— Уайатт, — тихо говорю я, и он отпускает Клэя в мгновение ока, будто подчиняясь этому одному мягкому слогу.

Парень кашляет, схватившись за горло.

— Ты грёбаный псих, чувак.

Будучи мачо, коим он себя считает, Клэй толкает Уайатта локтем, топая к лестнице. А затем удваивает своё мудачество, пнув упавшую фотографию, отчего она отлетает ещё дальше. Рамка не разбилась при первом падении, но теперь это происходит, и она разбивается вдребезги у подножия лестницы.

Я сжимаю губы, потом смотрю на Уайатта.

— Дай мне поговорить с Аннализой. А ты оставайся здесь и успокойся.

Сжав челюсть, он идёт к спальням.

Внизу я нахожу троих парней, болтающихся у задних дверей, пока Аннализа собирает пустые бутылки со стола.

— Ты не обязана это делать, — говорю я ей.

Услышав мой голос, она бросает бутылки.

— Клэй сказал, что Уайатт напал на него? — восклицает она.

— Нет. Уайатт защищал меня, — жёстко говорю я, бросая взгляд в сторону Клэя. Он сверлит меня взглядом в ответ, без тени раскаяния.

Её глаза расширяются.

— Защищал тебя? — Теперь она поворачивается, чтобы уставиться на него. — Что, чёрт возьми, ты сделал, Клейтон?

— Ничего, — говорит парень с угрюмым лицом. — Просто не знал, что тусуюсь с динамщицей.

— Динамщицей? — рычит Аннализа. — Не заставляй меня бить тебе по башке!

Я прячу улыбку.

— Всё нормально, — уверяю я разгневанную девушку. — Просто небольшое недоразумение. Клэй подумал, что мы флиртовали, а это было не так. — Я перевожу взгляд на него. — Верно, Клэй?

Помедлив, он бормочет:

— Верно.

Остальные двое парней виновато улыбаются, прощаясь со мной. Кури благодарит меня за отличный день, который, честно говоря, таким и был, пока Клэй не решил всё испортить своей мерзостью.

Аннализ ждёт, пока трое парней выйдут на улицу, и только потом поворачивается ко мне со вздохом.

— Прости за Клэя. Он становится немного агрессивным, когда выпьет.

— Очевидно.

— Надеюсь, он не зашёл слишком далеко.

— Нет. Просто полез целоваться. Уайатт, наверное, переборщил.

Её губы дёргаются.

— Что? — говорю я.

— Он не переборщил, Логан. Он метил территорию.

Мой лоб морщится.

— Кто? Уайатт?

— О да. Этот парень серьёзно втюрился.

Смех вырывается из моего рта.

— Поверь, нет.

— Поверь, да, — передразнивает она. — Он весь день бросал на тебя взгляды. Очень недружеские взгляды, замечу. Ты ему нравишься. Но, конечно, продолжай отрицать это. В любом случае, — Аннализа искренне улыбается. — Мне понравился сегодняшний день. В следующий раз мы пойдем куда — нибудь вдвоем, да? Мальчики уезжают в понедельник.

— Отлично.

Я запираю дверь и смотрю, как небольшая компания спускается к причалу, где пришвартована их лодка. За весь день Аннализа выпила всего один бокал, так что я уверена, что она благополучно доставит троих пьяных парней домой.

Хотя уже час ночи, и можно было бы подождать до утра, я собираю оставшиеся бутылки и выбрасываю их в мусорку под раковиной, потому что я немного зациклена на уборке. Потом замечаю, что стол липкий, и столешница тоже, и... Ладно, возможно, я зациклена не «немного». Следующие пятнадцать минут я подметаю осколки разбитой рамки и протираю все поверхности на первом этаже, прежде чем наконец плетусь наверх.

Чтобы попасть в жёлтую комнату, нужно пройти мимо голубой, и я замираю перед дверью Уайатта. Потом стучу.