-Да-да… я понимаю. Откинем эмоции. А теперь подумай, кто мог его убить? Если не ты, конечно.

-Ну я же все рассказала, как было! – взрываюсь.

-Рассказала… И мы проверим… Собирайся.

-Куда?

-В участок, - отвечает спокойно, словно это само собой разумеется. Его голос холодный, пустой… Ему нет до меня никакого дела. Надо посадить? Посадить. И это уже не просто фото, которое предъявлял мне Игорь, как доказательство моей вины. Тут уже целый труп…

-Зачем?

-Ну, милочка, во-первых – это ЧП. Убитый кто? Правильно, начальник полиции. Во-вторых, убит он ножом, взятым из вашего кухонного набора. Если на нем не будет других отпечатков… - бормочет себе под нос, собирая бумаги со стола. - Да и вообще, по закону имеем право задержать тебя на сорок восемь часов. А там… будет видно… Работа у нас такая, - добавляет многозначительно.

У них работа… а я?

Сорок восемь часов заканчиваются сегодня. И все это время ко мне никто не приходил, кроме охранников, приносящих еду. Ни допросов, ни расспросов… Обо мне словно забыли. Или уже заочно осудили и приговорили?

Не зря Игорь демонстрировал мне «прелести» тюремной жизни. Как говорится: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» … Вот и я хлебну этой счастливой жизни. Чувствую.

На зеленой железной двери заскрежетал замок, пронзая тишину камеры. Дверь открывается со скипом.

-Павлова, на выход, - на пороге охранник, смотрит на меня пустым взглядом.

Поднимаюсь и, поравнявшись с ним, спрашиваю:

-Куда вы меня ведете?

-Адвокат к себе вызывает, - отвечает, словно выплевывает слова.

-Мой адвокат? Но у меня нет адвоката?

-Значит назначили государственного… Иди уже! – Подталкивает, чтобы закрыть дверь в камеру.

Он ведёт меня по длинным коридорам, и, наконец, останавливается у двери кабинета под номером 6. Открывает её и пропускает меня внутрь, а сам остаётся снаружи, за дверью.

Первое, что бросается в глаза в этом малюсеньком кабинете, — это огромный дядька, который занимает практически весь стол. В помещении невыносимо жарко, а на нём водолазка под горло и пиджак. И как он вообще смог втиснуться в этот пиджак? Когда он перекладывает бумаги с одной стороны стола на другую, ткань на предплечьях заметно натягивается, будто готова вот-вот лопнуть.

-Садись, - указывает на стул, не поднимая на меня глаза, а продолжая сортировать бумаги.

Молча подхожу к стулу и сажусь.

Теперь я могу рассмотреть и его лицо… потное, с блестящими каплями. А еще ощутить «аромат» его тела, который заполнил кабинет. Или это от меня уже так несет?

-Я твой госзащитник, Валентин Юрьевич. Вот, ознакомься, - кладет передо мной бумагу.

-Что это?

-Это ходатайство следователя в суд о продлении срока твоего задержания под стражей до 72 часов.

-Почему? Зачем?

-Послушай… - берет какую-то папку и, бросив на нее беглый взгляд, говорит, - Яна. – Видно, он искал мое дело, чтобы прочитать имя. Хороший у меня адвокат… - Дело сложное, на следователя давят по срокам… убийство резонансное. Поэтому и в твоих интересах тоже, чтобы разобрались… Ты же понимаешь это?

-Но я не убивала!

-Разберутся, - говорит резко, словно ставит точку в наших дебатах.

-Могу я хоть узнать о результатах их работы? Нашли ли они девушек, которые могут подтвердить, что я была с ними?

-Нашли. Они подтвердили.

-Так почему я еще здесь?

-Поверь, - наконец-то он поднимает на меня свои мутные рыбьи глаза, - тебе лучше здесь побыть, чем там… с разъяренными родственниками.

Открываю рот и закрываю. Вот теперь я чувствую себя рыбой. А о них-то я и не подумала. Между нами с Вадимом стоял Игорь, а теперь… что? А Елизавета Владимировна? Она тоже прибежит ко мне, со своим ножиком?

-Понятно, - отвечаю шепотом, опуская глаза.

-Сейчас конвоир отведет тебя к следователю, у него к тебе еще пару вопросов…

-Я все рассказала, - пожимаю плечами.

-Значит повторишь, иди, - взмах руки, и я свободна. Только не на волю.

Поднимаюсь и выхожу. Конвоир подхватывает меня под руку и, не говоря ни слова, снова ведёт по бесконечным серым коридорам. Только теперь — в другое крыло. От звуков его тяжёлых шагов по полу у меня закладывает уши, а моё собственное дыхание кажется слишком громким.

В голове — пустота, словно всё вокруг утратило чёткость и погрузилось в плотный туман. Я пытаюсь собрать обрывки мыслей воедино, но ничего не выходит. Всё это выглядит настолько нереальным, что больше похоже на страшный сон, из которого, к сожалению, я никак не могу проснуться.

И снова кабинет следователя. Мне это место уже знакомо. Я была здесь, когда меня только привезли в участок. Тогда он задавал мне всё те же вопросы, что и в квартире. Наверное, рассчитывал, что я по дороге передумаю, испугаюсь и признаюсь. Но вот к концу подходят вторые сутки, и я снова здесь, напротив него.

-Присаживайся, — кивает он на стул.

Я молча подхожу и сажусь, стараясь подавить накатившую волну усталости и раздражения.

-Ну что, Яна? Как дела? — спрашивает он, откинувшись на спинку своего старого скрипучего кресла.

Мой взгляд явно красноречив: ни о каких «делах» речи быть не может.

-Ну что ты смотришь на меня волком? Думаешь, мне нравится держать тебя тут? Вот отпущу я тебя, а ты в бега… А я уже старый, чтобы гоняться за преступниками.

-Я не преступница, — резко и уверенно отвечаю.

-Да-да… — протягивает он с видом явного скептика. — Расскажи мне знаешь что? Лифт. Вспомни, ты выскочила из квартиры и… лифт. Почему ты побежала по ступенькам.

-Лифт был занят, кто-то вызвал его. И пока я спускалась, он начал подниматься.

-На ваш этаж поднялся?

-Не знаю, - хмурюсь и пожимаю плечами, - Игорь крикнул сверху мое имя, и я кинулась бежать еще быстрее. А потом и Павел кинулся меня догонять. Он окликнул меня уже на улице. Между нами метров сто было…

-Угу… - что-то записывает на листке. – Понятно.

Дверь в кабинет открывается без стука.

-Петрович, - говорит громко и эмоционально забежавший.

-Игнатов, тебя стучать учили?

-Так это… срочно, - протягивает флешку, держа её двумя пальцами.

-Что там у тебя? – следователь вытягивает руку и забирает флешку. Вставляет её в системный блок и долго щёлкает мышкой, открывая файл.

Они сосредоточенно смотрят на экран, не говоря ни слова. Молчание настолько затянулось, что мне кажется, они даже не моргают.

-Откуда? — наконец спрашивает следователь, не отрывая глаз от монитора.

-Чувак один принес. Он ездил в командировку, а видеорегистратор писал… Ему рассказали соседи о случившемся… Глянул, а там вот...

-Иди Павлова, иди… посиди еще, подумай… - вдруг бросает следователь, словно вспомнив про меня. Он явно не хочет, чтобы я услышала эту информацию.

Возвращаюсь в камеру и просто жду, умирая от интереса и скуки. Часы тянутся бесконечно, мысли скачут от надежды к отчаянию.

Через пару часов дверь в мою камеру открывается и заходит женщина… лет сорока-пятидесяти, точнее определить сложно, сражу видно, что употребляющая. И начинаются часы, полные бестолковой болтовни, которая, как оказалось, была её суперспособностью. Такое чувство, что следователь прочитал мои мысли… и теперь не скучно. Теперь мне совсем не скучно – да и думать я не могу, так как у этой женщины рот просто не закрывается ни на минуту. Она рассказала мне всю свою жизнь практически от рождения и перечислила всех своих родственников поименно. А в конце её "марафона" она рассказала, как во время семейной ссоры, ударила любимого мужа сковородкой по голове. И делала она это тоже с любовью, как и всё в её жизни.

-Ведь меня зовут Любаша, – заявила она, словно этим всё объяснялось. – А тебя как зовут?

-Яна.

-Ты такая молоденькая… За что тебя посадили?

-Пока только задержали, - поправляю ее.

-Была б шея, а ярмо найдётся… – говорит многозначительно.