Глаза моментально опускаю в пол. Губа предательски задрожала, и по щеке потекла слеза.

Рассказываю все, как было. Если я хочу от бабушки получить понимание и помощь, то юлить глупо. Тем более, что я не считаю себя виновной. Я не уводила Игоря из семьи, и не морочила голову Владу, стараясь удержать обоих. А получилось… как получилось…

Закачиваю свой сбивчивый рассказ. Бабушка молчит, что-то обдумывая. А потом говорит:

-Ты не обижайся на мать. Она всегда была такой… что поделать, такой уродилась. Мужчина тот, свое уже получил, Бог наказал. А ребеночка роди, он ни в чем не виноват. Жить тебе есть где, - разводит руки, указывая на стены дома, - а я, сколько буду жива, столько и буду помогать.

-Спасибо, - шепчу, боясь зарыдать снова.

Следующие два дня мы просто разговаривали с бабушкой обо всем: о том, как жили, какие события происходили в нашей жизни. Мы подробно обсудили поступок Игоря… Бабушка, как верующая женщина, не осуждала его, но и не пыталась оправдать.

— Бог всё расставил по своим местам, — лишь подвела итог моему рассказу.

Каждое утро она уходила на работу в церковь, где работала продавцом в иконной лавке. Возвращалась домой уже после вечерней службы. Не знаю, чем бабушка не угодила маме и какие проповеди её так выводили из себя, но за все эти дни она ни разу не предложила мне пойти с ней в церковь и не навязывала своего мировоззрения.

Думаю, что проблема не в бабушке, а в маме, которая сама не знает, чего хочет от жизни. А может и знает… только ее желания зациклены на мужском поле.

Настал момент, когда мне пришлось решать, как жить дальше. Просто сидеть и ничего не делать я не могу — это не в моем характере. Я поняла, что нужно развиваться, хотя бы в каком-то направлении. Чудес ждать не стоит, помощь со стороны тоже маловероятна. Мама погрузилась в устройство своей жизни, а отец «расплатился» … Кстати, я так и не знаю, сколько денег на карте. Даже не интересно, какую ежемесячную суммой он взял за основу для расчета алиментов.

Просматривая соцсети в поисках идей, я наткнулась на мастера по маникюру, которая обучала различным техникам. Не раздумывая, я записалась на курс, решив, что смогу этим зарабатывать даже тогда, когда родится ребенок.

Но, как и всё в жизни, курсы имеют свою цену. А денег у меня, к сожалению, нет. Разложив перед собой «нажитые» вместе с Игорем богатства в виде украшений, я приняла решение сдать их в ломбард.

Единственное, что цепляет меня в этом наборе, — тонкий браслет с перламутровыми сердечками. И дело вовсе не в том, что он мне нравится, а в том, что я воспринимаю его как память об Игоре. Настанет ли в моей жизни момент, когда мой ребёнок спросит о своём отце? Что я отвечу в тот миг? Что смогу предъявить как доказательство его существования? Или сдать этот браслет вмести со всеми украшениями и забыть об Игоре, как о страшном сне?

Громкий стук в дверь. Я вздрагиваю от неожиданности, аж сердце забилось, как испуганный заяц.

-Кто? — спрашиваю громко, подходя к двери.

-Сосед! — отвечает мужской голос. Раздраженно цокнув, открываю дверь.

-Что? — смотрю на этого огромного мужчину, стоящего на пороге, и всем своим видом показываю, как он меня раздражает.

-И тебе, привет! — отодвинув меня в сторону, он бесцеремонно проходит внутрь. Правда, сбросил обувь… Пусть живет... пока. Я только полы недавно помыла.

-Я вообще-то не разрешала вам заходить! — бегу за ним, возмущаясь.

-А я тебя и спрашивать не собирался. Не рано почувствовала себя хозяйкой, внучка? — говорит таким тоном, в котором легко читается подтекст.

-Не вам решать, — отвечаю таким же тоном. — Чего пришли?

-Баба Варя попросила посмотреть раковину, — снимает куртку, опускается на корточки и, открыв дверцы кухонного гарнитура, заглядывает внутрь. Я бы и дальше возмущалась, но там и правда подтекает. — Принеси из котельной небольшой ящик с инструментами. — Становится на колени, практически полностью залезая в пространство под раковиной. А потом и вовсе ложится на спину. - Резинка прогнила… - бормочет себе под нос. – Ну, чего стала?! – Переводит на меня взгляд. – Потом полюбуешься.

-Было бы чем… - стараюсь выделить побольше яда, чтобы не воображал там… всякое. Даже думать не хочу на тему: «Какой он». Одним словом – сосед.

-Ты тоже не Анджелина Джоли, - язвит он в ответ.

-Естественно… Мне-то только восемнадцать, - тяну многозначительно.

-Я долго тут буду лежать? Инструменты, быстро!

-Иду, - строю гримасу и иду за инструментами. А по пути продолжаю ворчать. – Раскомандовался… Завел бы себе жену и командовал на здоровье…

-Что ты там ворчишь?! – кричит из кухни. – Шевели ногами! Спина уже затекла…

Принеся инструменты, сажусь на стул и наблюдаю за его работой.

-Тебе заняться нечем? Долго будешь на меня пялиться? — бросает, не отвлекаясь от дела.

-Знаете, за чем можно наблюдать вечно? – интересуюсь у «работника», а он многозначительно молчит. – Значит знаете…

Докрутив какую-то гайку, наконец-то отвечает:

- Я тоже люблю смотреть, как пашут на меня мои работники. И на пламя свечи тоже… Правда, у меня дома камин. Сойдёт за свечу? — переворачивается, чтобы вылезти из-под раковины.

-И кем вы работаете? – интересуюсь просто для поддержания разговора.

-Какая тебе разница? Думаешь, приглашу тебя смотреть на огонь в моем камине? Мечтай!

-Понятно, почему вы не женаты. У вас отвратительный характер, - ставлю ему диагноз, - и жмот. Даже огонь, и тот зажали. Хотя… он мне и даром не нужен.

-А ты отвратительная хозяйка, - парирует не задумываясь, - посмотри, как грязно под раковиной. – Показывает свои руки.

Только открыла рот, чтобы ответить, но… решила сказать другое:

-Чувствую, что мы будем жить с вами душа в душу… То вы мне плюнете, то я вам…

-А разве ты не уезжаешь? Долго еще гостить собираешься?

Нет! Ну вы на него посмотрите! Вот какая ему разница!

-У вас такой замечательный город… А люди какие… гостеприимные. Решила остаться навсегда.

-У нас тут район тихий… люди все положительные… Будешь водить наркоманов или алкашей - выселим.

Он говорит это совершенно серьезно? Я похожа на асоциальный элемент?

Открыла рот и закрыла. Что сказать? Один – ноль.

Выпроводив «водопроводчика», вернулась на кухню и вытерла все-таки там, где он нашел грезь. И прямо-таки грязь! Сам, наверное, притащил ее на своих руках, а мне претензии высказывает!

Очень неприятный тип. Прямо до скрежета зубов бесит. И вот смотришь на него — и не скажешь, что он та ещё «заноза». Хотя, чисто визуально, он, конечно, интересный...

Но не в моем теперешнем положении думать о мужиках. Да и Игорь с Вадимом постарались… оставили неизгладимое впечатление. Даже не знаю, какие должен совершить поступки мужчина, чтобы растопить лед в моем сердце? Я и так всю жизнь страдала повышенной тревожностью, а теперь… Кстати, а куда подевалась моя «любимая» тревога? За эти два дня, я уже и забыла о ней… Раньше, что ни день - она тут как тут.

Вечером вернулась с работы бабушка.

-Как ты? Не устала? – спрашивает у меня.

-Бабушка, ну ты что? От чего я устану?

-Убирала вон… покушать приготовила… Это труд. А в твоем положении… - качает головой. – Ты лучше лишний раз полежи. Я сама уберу.

-Ну что ты… - наклоняюсь и целую ее в щеку. В отличие от мамы, бабушка любит подобного рода проявления нежности и чувств. – Мне не трудно. Я записалась на курсы, - сообщаю ей новость, - буду учиться делать маникюр.

-Вот придумала! Лаком дышать? Ребенка травить?

-Тут бы хоть научиться пальцы клиенткам не оттяпывать, - смеюсь в голос.

-Эх, ты – мастерица… - Бабушка тоже начинает смеяться.

Открывает кран на кухне. И тут же закрывает, вспоминая, что он тек.

-Пользуйся, - открываю ей воду, - приходил… починил…

-Золотой мой человек… - качает головой, нахваливая соседа. – Руки – золотые! Что ни попрошу, всегда сделает, поможет… И ведь денег не берет, представляешь!