-В смысле? – Павел оборачивается, сталкиваясь со мной нос к носу, и смотрит непонимающе.

-Ну в том смысле, что ты с кем-то так возился, как со мной? Привозил-увозил, следил… - Павел хмурится. Ему явно не нравится слово «следил». - Ладно, помогал, - заменяю непонравившееся слово.

-Нет. Никогда о таком не слышал. Если бы кто из парней такое делал, все равно рано или поздно растрепали ли бы. Куп просто сошел с ума, старческая деменция, - бубнит себе под нос Павел.

-Так получается… - откидываюсь на сиденье, - я его реально чем-то зацепила?

-Сам удивляюсь, чем? – хмыкает Павел. А потом добавляет, - уж точно не умом.

-Почему это?! – выдаю возмущенно.

-Тебе говорят: "Не делай так-то и так-то", а ты делаешь. "Не задавай лишних вопросов", а ты?

А я его уже не слушаю — пофиг на его мнение. Мысли крутятся вокруг Игоря, его стремления оставить всё плохое за порогом и желания дарить мне только положительные эмоции. Конечно, если я сама не делаю чего-то необдуманного...

Он старается быть лучше… для меня…

Я захожу в пустую квартиру и обхожу её, словно вижу впервые. Я раньше не замечала, а, может, моя голова была забита другими мыслями... но здесь постоянно чисто. В некогда пустом и холодном интерьере появились новые детали. Вот, например, этой вазы для цветов точно не было. Она появилась буквально из ниоткуда — в тот день, когда Игорь вдруг, без всякой причины, решил подарить мне букет цветов.

А вот эта подушка на диване, разве она была утром?

Иду в спальню. Открываю шкаф. Все вещи на полках сложены аккуратно. Хотя я точно помню, что засунула футболку, скомкав ее. И вообще, вещи… я хоть раз кидала их в стиралку? Не помню.

Что со мной? Такое чувство, будто всё это время я спала. Ничего не замечала, ничто меня не волновало. Я была зациклена на своих ощущениях, мыслях, восприятии ситуации... А вокруг, оказывается, жизнь продолжается. Даже больше — она кипит!

Либо я схожу с ума, либо в наше отсутствие кто-то приходит.

Вылетаю из квартиры и стучу в дверь «соседу».

-Что опять? – рявкает на меня недовольно Павел, закатывая глаза.

-Успокой меня, скажи, что я не схожу с ума, - прикладываю руки к груди. А он лишь качает осуждающе головой, реально считая меня «притрушенной». – Когда нас нет, сюда кто-то приходит посторонний? – указываю пальцем на дверь нашей квартиры.

-Ты только заметила? – искренне удивляется.

-Если честно, да, - киваю.

-Женщина приходит каждый день на пару часов. Она только убирает.

Громко вздыхаю, словно только сейчас увидела всю картину целиком.

-Еще стирает и добавляет детали в интерьер… - разворачиваюсь и ухожу к себе, оставив недоумевающего Павла на пороге его квартиры.

Иду на кухню и присаживаюсь на стул.

Это что получается?

Выходит, Игорь действительно создает для меня комфортные условия, оставляя из всей домашней работы лишь минимум — приготовление ужина. Ведь завтраки он готовит сам... Более того, он, кажется, старается заботиться о каждой мелочи, например, возьмем ту же вазу… И во всем этом предугадывании желаний и комфорте мне остается только наслаждаться уютом и покоем.

Каковы его мотивы? Наверное, такое внимание к мелочам и деталям отражает его стремление быть рядом и сделать мою жизнь лучше, чтобы в один прекрасный момент я оглянулась и поняла, как много он для меня сделал, как трудно мне этого лишиться и как сам Игорь дорог мне.

Отличный план… Он плетет вокруг меня паутину, как самый ядовитый и терпеливый паук. И прежде, чем воткнуть в меня свои острые когти и впрыснуть яд, он морально доведет меня до той стадии, когда я сама подставлю шею для укуса.

Еще бы пару дней назад я прошипела: «Ненавижу», а сейчас воспринимаю это ровно. Ведь выхода все равно нет. А если и есть, то я знаю, что результат моего мини-бунта может кардинально измениться все – и явно не в лучшую сторону.

Поднимаюсь, собираясь пойти переодеться и приняться за приготовление ужина.

Игорь приходит домой в хорошем настроении. Переодевается и заходит на кухню. Он что-то рассказывает - видно, это забавная история, раз он улыбается и иногда искренне смеется. А я, как в вакууме, ничего не слышу.

-Яна! – чуть ли не кричит он.

-А?! – перевожу на него встревоженный взгляд.

-Ты где летаешь? Третий раз зову. Что-то случилось? – веселье в его голосе моментально улетучивается. Остается лишь напряжение и недовольство.

-Нет-нет, все хорошо, - выдавливаю из себя улыбку, - Задумалась…

-О чем, интересно? – наклоняет голову на сторону. – Или о ком? – звучит максимально жестко.

-О тебе, - говорю искренне и чистую правду. Я тоже умею удивлять откровениями.

-Правда? – удивленно. – И что же ты обо мне думаешь, позволь узнать?

-Какими ты видишь наши отношения?

-Рядом со мной, тебе не надо ни о чем думать и переживать, - обнимает и прижимает к груди, - я сделаю все сам. Ты только будь такой…

-Какой? – он гладит меня рукой по волосам, как маленькую.

-Как последние дни: тихой, робкой, послушной… и тогда я сделаю тебя самой счастливой, - его голос звучит глухо, так как одно мое ухо прижато к его груди, а по второму он проводит рукой, гладя волосы.

-Против воли?..

Нет, я это не говорю, а просто шевелю губами, так как уже боюсь все испортить.

Я умираю от одиночества, особенно в выходные. В будни, когда я хожу в институт, это ощущение не так сильно меня гложет, но суббота и воскресенье словно разрывают душу. У Игоря же нет выходных — он всегда занят, всегда на работе.

С одной стороны, я не могу не радоваться этому. Лично для меня лучше, когда он на расстоянии. Чем он дальше, тем легче дышится, да и чувство собственной никчемности не так активно грызет. А с другой стороны, он выстроил вокруг меня такую стену отчуждения, что от одиночества просто выть хочется, как собаке на Луну. Ну не к Павлу же набиваться в подруги?

Еще совсем недавно у меня были Наташа, одногруппники, Вадим... О нем лучше не вспоминать, но он тоже был частью моей жизни. Все эти люди вместе создавали ощущение, что я являюсь частью чего-то большего — общественной жизни. Я чувствовала, что живу! А сейчас... я просто существую.

Надвигающиеся новогодние праздники только усиливают эту горечь, расставляя все по местам. Чем ближе к тридцать первому числу, тем чаще Игорь исчезает за пределами квартиры, оставляя меня наедине с самой собой.

Корпоративы, елки, приглашения на вечера к местным шишкам — это все часть жизни Игоря, в которой мне нет места. Конечно, я понимаю, почему так. У него есть законная жена, которая, по официальной версии, находится на оздоровительном курорте, а на самом деле в клинике для зависимых.

Как все изменится, когда она вернется? Он будет уделять мне всего пару часов в день? А я, довольствуясь этими редкими моментами, буду продолжать жить в золотой клетке, убеждая себя, что этого достаточно?

Я не чувствую ревности. Меня разъедает одиночество. У меня нет подруг, нет семьи, да и Игорь, похоже, тоже не совсем мой. Как бы странно и ужасно это ни звучало, страшно осознавать, что я лишь удобная тень. Кукла, которую вынимают из чулана, чтобы поиграть, а потом, когда она надоест, снова суют в старую обувную коробку и ставят на пыльную полку.

Внутри меня снова поднимается волна протеста. Давненько я не ощущала этого чувства. Но сейчас, как никогда ранее, я ясно понимаю, что хочу не просто бунтовать, а донести до Игоря главную мысль: я не готова быть на вторых ролях.

Уверенной походкой направляюсь в спальню — пора собираться на вечеринку. Всю неделю одногруппники обсуждали, как отпраздновать окончание первого семестра. Наконец, пришли к единому мнению: клуб — лучшее место. Танцы, спиртное, общение — всё, что нужно, чтобы оставить учебные заботы позади и окунуться в атмосферу веселья. И я разделю это веселье с ними, чем бы это потом не аукнулось. Мне надоело бояться неизвестности, а еще больше – мне надоело ждать.