Вадим не дожидается приглашения. Уверенной и развязной походкой он заходит в квартиру, бегло осматривает прихожую и направляется в гостиную. Я толкаю дверь и, чувствуя, как ноги становятся ватными, следую за ним.

-А мне нравится, — говорит он наигранно эмоционально. — Хорошо устроилась. И как? Мой папаша лучше меня? Он тебя уже?.. — Вадим сопровождает свои слова неприличным жестом.

Вот и настал тот момент, когда я почувствовала себя шлюхой.

-Ты ничего не знаешь… - Стараюсь вложить в эти слова силу, чтобы он понял, что это не оправдание.

-Да?! Так расскажи… сказочку, - злобно прищуривает глаза. На лице презрение, смешанное с насмешкой, будто он уже знает, что услышит. Его взгляд прожигает насквозь, а голос звучит с издёвкой, словно он наслаждается этим моментом, - а я еще не хотел приезжать домой на праздники…

-Спроси у него сам, - решаю отправить Вадима к Игорю. Он все это затеял, пусть и разбирается с сыном сам.

-А что так? Не твоего поля ягода? Ты теперь крутая, трахаешься с начальником полиции. Карьерный рост! Из общажной давалки в эскортницы, класс!

Делаю шаг и замахиваюсь, чтобы влепить ему пощечину. А он перехватывает мою руку и резким движением тянет на себя.

-Отпусти, - рычу прямо ему в лицо.

Но где там… Глупая, глупая я, зачем я вообще открывала дверь!

Ничего хорошего в выражении лица Вадима я не увидела. Лишь злость, обиду и желание унизить.

-Может отсосешь… по старой дружбе? – фальшивая улыбка, как оскал.

-Отпусти, - дергаю рукой, пытаясь вырваться.

Но вместо того, чтобы отпустить и уйти, Вадим подхватывает меня и опрокидывает на диван, наваливаясь сверху. Руки зажимает своей рукой, а второй пытается залезть под футболку домашнего костюма. Кричу и кручусь, пытаясь отбиться. Но где там, он намного сильнее и тяжелее.

От бессилия, обиды, унижения начинаю громко рыдать. Но Вадиму не жалко меня. Он самоутверждается… вот таким мерзким способом.

Миг... и мне становится легко дышать, будто скинула непосильную ношу. Вадим подлетает и приземляется на только что установленную мною елку. А над ним стоит злой и ужасный Игорь.

-Какого черта! – рычит, как лев.

-Это ты мне скажи: «Какого черта!», - орет в ответ Вадим, медленно поднимаясь с пола и показывая на меня рукой.

-Дома поговорим! – сказала бы, что благородно, не выяснять при мне отношения, но вся эта семейка и благородство – это из разных вселенных.

-Да пошел ты! – шипит Вадим и тут же получает кулаком в подбородок.

-Павел! Отвези его в дом. Под охрану, чтобы не сбежал, - только сейчас заметила Павла, стоявшего на пороге комнаты.

Тот подхватывает под руку Вадима, помогая ему встать.

-Отвали, я сам! – одергивает руку Вадим. Бросает на меня прощальный, уничижительный взгляд. Губа рассечена, течет кровью. Вытирает ее рукавом белого свитера.

Остаемся вдвоем с Игорем.

-Зачем ты его пустила? – начинает наезжать на меня, будто это я во всем виновата.

-Откуда я знала, что это он? Я думала, что это Павел вернулся.

-Так ты и с Павлом крутишь? – от такого предположения глаза лезут на лоб.

-Ты реально… - решаю не заканчивать предложение. Просто встаю и иду в ванную. Чувствую себя мерзко, будто меня вываляли в грязи с ног до головы.

Скидываю вещи и становлюсь под горячие струю воды, а потом беру мочалку и тру кожу до боли. Но ощущение чистоты не приходит… эта грязь хуже, она в душе.

Дверь кабинки открывается и заходит голый Игорь. Смотрю на него шокировано.

Он грубо и резко меня поворачивает к себе спиной.

-Ноги шире, - командует, вклиниваясь своей ногой между моими.

-Нет, не хочу! – пытаюсь протестовать.

Но кто меня слушает…

То, что не сделал его «сын», делает он, приговаривая:

-Ты моя… только моя…

Сын не его, а воспитания на лицо…

Всё происходит быстро, без капли нежности. Игорь ставит клеймо, как на кобылу, оставляя ощущение унижения и безысходности. Кончив, молча выходит, закрывая дверцу кабинки. Съезжаю на пол поломанной куклой… и просто долго сижу, даже не пытаюсь себя жалеть.

Новогодняя магия рассеивается. Остается горькая реальность.

Завтра Новый год. И я мечтаю провести его в одиночестве.

Теперь я с уверенностью могу сказать, что ненавижу всё это грёбаное семейство. И пусть Вадим и Игорь не родственники, но нутро у них одинаковое — гадкое и мерзкое. Желания у них тоже одни: подчинить, унизить, растоптать. Иногда мне кажется, что они получают удовольствие от того, что видят других в беспомощном состоянии. Это не просто неприятно — это отвратительно. И они отвратительны. Мерзкие ублюдки!

Вчера, придя с работы, Игорь снова доказывал мне свое превосходство, свою власть надо мной. Почему мужчины выбирают секс, как рычаг давления и способ контроля над чужой судьбой? И снова никакой нежности… Нет, мне было не больно. Да и приятно мне тоже не было… Мне было – никак. В голове крутилось только одно желание, чтобы он быстрее кончил и слез с меня, а лучше исчез. И желательно навсегда.

Теперь, как бы громко и долго он не собирался на работу, я делаю вид, что сплю. Не хочу с ним пересекаться. Не хочу с ним разговаривать.

Десять утра. Я нехотя сползаю с кровати, готовясь вновь прожить свой новый-старый, бесконечно однообразный день.

Принимаю душ, пытаясь смыть навязчивый запах Игоря, тру кожу мочалкой, аж до красноты. Но если оболочку ты еще и сможешь оттереть, то с душой дела обстоят намного сложнее. Надеваю чистую одежду и захожу в гостиную.

Тут так и валяется поломанная елка, раскиданы пакеты с игрушками и гирляндами. Осматриваю комнату критически.

«Надо бы убрать...» — мелькает мысль. «А кому надо?» — задаюсь вопросом. Уж точно не мне.

Пока я нахожусь дома, женщина, которая обычно занимается уборкой, не приходит. Значит, этот мусор так и будет валяться ещё неделю, словно напоминание обо всём, что произошло. Это станет моим триггером, который будет возвращать меня с небес на землю, напоминая о той глубокой ненависти, что я испытываю ко всем мужчинам. С восьмого числа у меня начинается учёба, и я жду её как никогда — как спасения, как возможности хотя бы ненадолго вырваться из этого дурдома.

Иду на кухню, пить кофе.

Ставлю на плиту чайник. Открываю холодильник, чтобы достать пачку масла и сыр.

Щелчок. Словно кто-то провернул ключ в замочной скважине входной двери. Этот звук стал отзываться мгновенным напряжением во всем теле, словно мир на мгновение замирает. Мысль о том, что Игорь вернулся, проникла в сознание, вызывая леденящий ужас.

А как же МОЕ время? Оно мне нужно, чтобы настроить свой организм на «переваривание» его присутствия.

Встречать не иду, продолжаю заниматься своими делами. Отвернулась от входной двери и режу сыр.

-Привет, - говорит женский голос.

Резко оборачиваюсь и смотрю на хозяйку голоса, стоящую в дверном проеме.

-Здрасьте, - еле получается ответить онемевшим языком. – А как вы сюда попали?

-Сделала слепок. Игорь вчера и позавчера приезжал домой. Только не ночует. А я все ломаю голову, куда он убегает? Нашла! - В отличие от меня, Елизавета выглядит более уверенно. И ее что-то веселит.

Её взгляд скользит по мне — быстрый, оценивающий, потом по комнате. Ухмыляется каким-то своим мыслям и снова переводит взгляд на меня.

-Хорошо тут у вас… - звучит многозначительно.

Молчу. Это явно не тот случай, когда хозяйке надо радоваться, что похвалили ее жилье. Это не моя квартира. И я здесь не хозяйка. Да! И мужчина, которой приходит сюда ночевать, тоже не мой. Все здесь чужое. А я – воровка!

-Давай присядем, - указывает она рукой на стол.

-Да, конечно… — делаю первый шаг с трудом, будто на полу разлили клей, и я прилипла. Присаживаюсь на стул, двигаясь медленно и неуклюже, словно старушка, больная артритом. Сажусь спиной к окну, стараясь держаться уверенно, но не могу отвести взгляда от Елизаветы. Она не торопится сесть напротив. Вместо этого внимательно рассматривает меня, и её взгляд мне абсолютно не нравится. Есть в нём что-то сумасшедшее. Это заставляет мою тревожность вздрагивать от ужаса.